Из моего рта полился густой пар, а по телу пробежал холод, словно остриё льда пронзило каждую клеточку. Вокруг нас простиралась бескрайняя зимняя пустошь, и мысль о том, что мы все можем замёрзнуть до смерти, придавала мне решимости. Мы должны были побыстрее добраться до города.

— Поспешим, — произнёс Зенарис, и первым ступил по снегу.

Снег под его ногами громко захрустел, этот звук стал сигналом для остальных. Мы все, полные решимости, храбро ступили по холодной белой поверхности, и вскоре зашагали следом за Зенарисом. Однако вскоре он зашипел от боли и остановился. Похоже, что его старания не остались без последствий.

— Что случилось? — спросил Михаэль, останавливаясь рядом с ним.

— Думаю, я сломал руку, — хрипло произнёс Зенарис, стараясь сохранить шутливый тон, хотя его лицо выдавало боль. Он придерживал свою левую руку, и я понимал, что это не просто шутка.

— Снегом замело все тропинки, теперь не поймёшь, куда идти. Но я, кажется, запомнил путь, идёмте за мной, — уверенно сказал Михаэль, принимая на себя ответственность.

Мы всей группой пошли за Михаэлем. За время, проведённое в подземелье, он восстановился, и в этом была моя заслуга. Когда все мирно спали и храпели, я тайком подкрадывался к Михаэлю и циркулировал его ману по больным участкам. Таким образом, за две недели он почти полностью восстановился от травм. Мои же собственные раны всё ещё не зажили должным образом, но я знал, что ещё немного — и буду готов к новым заданиям.

Хелен мирно спала на руках Голиафа, который с заботой нёс её, а вокруг нас проносились зимние пейзажи леса. Я никогда не видел таких красивых видов. Раньше, в зимние месяцы, в деревне, мы обычно отсиживались дома, прячась от холодов. Теперь мне пришло в голову, что, возможно, стоит проведать свою деревню. Мысль о том, что командование может заметить пропажу своего войска и отправить новую группу, не давала мне покоя.

Мы шли несколько часов, трясясь от холода, пока не добрались до главной дороги, где уже были протоптаны тропы от повозок и ног. Михаэль уверенно повёл нас дальше по главной дороге. Я уже перестал чувствовать свои ноги, а уши и руки “горели” от холода, как будто их обожгли.

— Первым делом, когда я вернусь в город, я выпью целую бутылку вина! — прервал молчание Голиаф, его голос звучал с нотками жажды и надежды.

— Уж сильно ты любишь выпивку, хоть и не пьянеешь от неё, здоровяк! — подколол его Зенарис, пытаясь развеять напряжение.

— Мне эти сендвичи и похлёбки уже по горло сидят! Хочу съесть что-то нормальное… — добавил Голиаф, и его голос звучал с тоской.

— Мне наши пайки настолько надоели, что я даже попробовал мох со стен, у меня потом болел живот три дня… — вставил Роланд, и в его голосе слышалась печаль.

— Когда доберёмся до ближайшего города, то я вас всех угощу! — с энтузиазмом заявил Зенарис, его глаза сверкали от надежды.

— Хотя погодите-ка… О нет… Я оставил все деньги в рюкзаке… — с ужасом произнёс Зенарис, и его лицо изменилось.

— ЧТО-О-О? Там ведь было целых 50 золотых? Я надеюсь, ты шутишь? — прокричал Голиаф, его голос был полон паники.

— Ну, мне что их у себя на поясе хранить, сражаясь с Големом? — с лёгким раздражением ответил Зенарис.

— Чёрт! И что же нам теперь делать? — воскликнул Голиаф, его беспокойство стало заразительным.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем… — сказал Зенарис, стараясь сохранить оптимизм.

Вдруг вдали мы заметили дома и побежали к ним, словно спасаясь от мороза. Это была небольшая деревушка неподалёку от главной дороги. Зенарис, не теряя времени, попытался договориться с хозяином трактира, чтобы он нас бесплатно отогрел и накормил. Споры шли долго и грозно.

— С чего бы мне вас тут бесплатно обслуживать? Я что, вам какой-то лох? — с недовольством произнёс хозяин трактира, его лицо выражало недовольство.

— Прошу! Мои люди ранены, замёрзли и хотят есть. Когда мы получим свою награду, мы обязательно вернёмся и отплатим вам! — настойчиво ответил Зенарис, его голос был полон искренности.

— Да вон ваш здоровяк пол трактира в одно рыло выжрет! Мне это невыгодно! — парировал хозяин, скрестив руки на груди.

— Может, мы вам отплатим как-нибудь по-другому? — предложил Зенарис, его умение вести переговоры проявлялось в каждом слове.

— Хммм, как насчёт арбалета у того парня? — сказал хозяин, указывая на Михаэля.

— Мой арбалет? Да ни за что! — резко ответил Михаэль, его голос был полон решимости.

Зенарис подбил его под бок и шепотом сказал: — Соглашайся! Не то мы умрём тут на холоде.

— Хорошо, но потом ты мне вернёшь деньги с бюджета группы! — с тоской произнёс Михаэль и, вздохнув, отдал свой арбалет.

Мы наконец нашли место для ночлега, и, когда нас провели к нашему столику, я ощутил, как напряжение, накопившееся за долгие часы скитаний, начало постепенно рассеиваться. Стол был щедро уставлен различными блюдами: ароматные мясные деликатесы, свежий хлеб, пышные пироги и множество других лакомств, которые так и манили к себе. Все, включая меня, начали жадно поглощать еду. Каждый кусочек был как бальзам на душу, а вкус — до безумия очаровывающий. Мои холодные руки, наконец, согревались и оживали прямо на глазах, словно жизнь возвращалась ко мне. Я почувствовал, как тягостное чувство безысходности и отчаяния, которое преследовало меня в подземелье, стало исчезать. Я вновь ощутил "вкус" жизни, и это было невероятно.

Зенарис, наш предводитель, остался в одной из выделенных нам комнат вместе с Хелен, прихватив с собой немного еды. Я же, закончив трапезу, почувствовал, как сонливость и усталость накрывают меня, словно тёплое одеяло. Мне действительно нужно было хорошенько отдохнуть. Гнетущая атмосфера подземелья не давала мне покоя; иногда я засиживался, мучаясь от бессонницы. Роланд вообще целыми днями не спал и засыпал только тогда, когда совсем не осталось сил.

Я зашёл в свою комнату, уже собираясь раздеваться и ложиться спать, как вдруг кто-то постучался в дверь.

— Эй, Алекс, пошли искупаемся! — послышался голос Михаэля.

Я снял защитный слой снаряжения и, понюхав своё тело, мгновенно сморщил лицо от отвращения. Я ужасно вонял, словно понюхал труп. Всё же, я не мылся более двух недель. Я быстро вышел из комнаты, где меня ждали Михаэль и Голиаф. Мы вместе направились в баню. Нам выделили отдельное помещение, видимо, для таких наёмников и вонючек, как мы. На лице хозяйки было видно отвращение от нашего запаха, но это нас не останавливало.

В бане мы хорошенько смыли с себя всю грязь и неприятный запах, а также в специальном помещении постирали свою одежду. Нам выдали временную одежду, которая, хоть и была не слишком удобной, всё же казалась нам настоящим благом. Баня была частью трактира, а хозяйка оказалась женой трактирщика. Мы купались бесплатно, хоть Михаэль и отдал свой арбалет хозяину трактира в качестве оплаты.

Чистый и сытый, я вернулся в свою комнату и наконец-то лёг в свою кровать. Долгожданная мягкость матраса показалась мне райским угодьем после мучительных "ночей" в подземелье, где я ломал себе спину о твёрдый каменный пол, даже смягчённый спальным мешком. Я не заметил, как уснул.

Мне приснился странный сон, одновременно страшный и далёкий. Я бежал по лесу, одетый в ободранные тряпки. Вокруг меня проносились деревья, а затем я оказался в больших разрушенных городах. Картинка сменилась на трущобы. Я блуждал по улочкам разрушенных кварталов, и мне было страшно находиться среди нелюдимых останков тех мест, где когда-то жил. Наконец, я дошёл до своего дома, который, к счастью, выглядел целым. Я зашёл внутрь, и, к моему удивлению, дом оказался не таким, как снаружи. Он был больше, а всё вокруг было покрыто чем-то чёрным.

Я прошёлся по дому, который по планировке удивительно напоминал мою квартиру из прошлой жизни. Я остановился перед дверью, из-за которой доносились странные звуки, похожие на шёпот. Сердце сильно стучало, а руки дрожали, но, несмотря на страх, я всё же открыл дверь.

На этом моменте мой сон закончился. Я проснулся с бешено стучащим сердцем и холодным потом, когда на улице только начинало светать. Солнце медленно поднималось над горизонтом, и я, протёрши пот с лица, сел на край кровати, пытаясь оправиться от кошмара.

Я вышел из комнаты и уселся за столом в харчевне, в которой практически не было людей. Атмосфера постепенно оживала, и время медленно проходило вокруг меня, пока я сидел и вспоминал сцены своего сна, размышляя о том, что они могли значить. Вдруг меня окликнул Зенарис:

— Алекс, Але-е-екс, Алекс! Ты чего завис? Ты слышал меня? Собирай вещи, мы уходим!

Слова Зенариса вернули меня к реальности. Я вернулся в комнату, где уже лежала высушенная за ночь одежда. Я надел её, а поверх — своё снаряжение, и спустился вниз. В харчевне я увидел Хелен. Как оказалось, она очнулась и уже чувствовала себя лучше, хотя всё ещё была порядком ослаблена. На её опухшем лице было несколько гематом, и зрелище это было довольно страшным.

Мы выдвинулись в путь. По дороге нам встретилась повозка, которая направлялась в Мортхейм — туда, куда и мы. Мы договорились с кучером, что он нас подвезёт в обмен на защиту. Кучер собирался ехать по объездным дорогам, так как слышал новости о том, что на главных дорогах обнаружены шайки бандитов. Однако с нами он не боялся их, и его путь сократился.

Большинство из нас село в повозку, где лежали товары, а меня посадили на соседнее место с водителем. Из-за этого я почувствовал себя немного отстранённым, хотя на мне и лежала ответственность за разведку области.

Спустя несколько дней мы всё же доехали до Мортхейма, и наша помощь кучеру в итоге не понадобилась. Мы не встретили бандитов, что было к счастью, ибо в данный момент мы были не группой наёмников, а шайкой избитых огромным големом ребят. Мы сразу же зашли в знакомую нам гильдию. Знакомый запах и места вернули меня в строй, и я снова почувствовал себя наёмником, а не испуганным мальчиком.

Зенарис пошёл за наградой и вскоре подозвал нас. Мы подошли к стойке, и сотрудница объявила нам:

— Рады сообщить, что ваш групповой ранг достиг уровня “Профессионала”! Также личные ранги тоже были повышены. Зенарис и Голиаф, вы получаете уровень “Профессионал”, а Алекс — уровень “Наёмника”. Теперь вы полноценный член гильдии! Возвращайтесь за своими жетонами через неделю, и, кстати, вот ваша награда.

Зенарис забрал несколько больших мешков с золотом и принялся разделять куш. Вся гильдия собралась посмотреть на это. Каждый член группы получил по мешку, и, открыв свой мешок, я насчитал 150 монет. Неплохая добыча, учитывая, что я почти не сражался. Но это не приносило мне радости. Хотя я и боялся, я тоже хотел сражаться. Я не хотел быть ненужным и бесполезным, я хотел перестать чувствовать себя лишним в группе. Эти 150 монет казались мне не заслуженными, будто бы Зенарис и Голиаф должны были получить больше, чем я. Но все получили по ровну.

— А что за жетоны? — спросил я у Михаэля.

— Жетоны — это символ гильдии, доказывающий, что ты наёмник и твой ранг. Без него тебе не поверят, что ты член гильдии, — ответил Михаэль.

Теперь я стал настоящим наёмником. Я всё же стал гораздо сильнее за это время и, возможно, действительно заслуживал это имя.