На следующий день разгорелось жаркое обсуждение тактики сражения с големом. Каждый участник группы выдвигал свои идеи, порой споря до хрипоты. Михаэль, внимательно выслушав всех, наконец подвёл итог:

— Вот наш план. Хелен отвлекает голема, а Зенарис с Голиафом попытаются повредить основание его они. Если не получится — отступаем и думаем дальше.

Хелен первой вышла вперёд, смело размахивая руками и выкрикивая громкие, дерзкие слова, чтобы привлечь внимание каменного исполина. Глаз голема вспыхнул алым светом, и он с тяжёлыми шагами направился к ней. Хелен, не дожидаясь, пока он приблизится, стремительно побежала вокруг зала, задавая направление его движения. Её длинные волосы развевались на бегу, а дыхание становилось всё более тяжёлым.

Зенарис и Голиаф последовали за големом, но оставались на безопасном расстоянии. В какой-то момент Зенарис решился на рискованный шаг: с ловкостью хищника он запрыгнул на голема, прикрепив верёвку к выступу на его массивной ноге. Голиаф ухватился за канат и попытался взобраться, но каждый рывок голема мешал — верёвка то и дело дрожала, а гигантская нога сотрясала землю. После нескольких неудачных попыток Голиаф всё же добрался до верха, и оба бойца начали яростно атаковать шарнир ноги.

Зенарис с силой атаковал мечом, оставляя глубокие царапины, но этого было недостаточно. Голиаф, размахивая своим массивным канабо, сумел оставить лишь вмятины на камне. Тяжёлые удары отдавались гулом по всему залу, как гром средь ясного неба. Но голем продолжал шагать за Хелен, его алый глаз всё ближе приближался к её хрупкой фигуре.

— Уходи, я отвлеку его! — крикнул Зенарис, спрыгивая с голема.

Он рванул в противоположную сторону, привлекая внимание исполина. Тот, словно машина, переключился на новую цель и погнался за лидером группы. Зенарис оказался быстрее, чем казалось на первый взгляд. Его движения были уверенными и чёткими, хотя дыхание становилось тяжёлым. Он знал: стоит лишь чуть замедлиться, и конец будет неминуем.

Нога голема, тем временем, начала трещать под атаками Голиафа. Внезапно раздался оглушительный хруст — шарнир не выдержал веса гиганта. Голем рухнул на землю, и по залу прокатился низкий, протяжный гул, словно стон раненого зверя.  Голиаф спрыгнул с падающего голема и, к моему удивлению, приземлился на ноги, избежав серьезных травм. Затем последовали мощные толчки, земля под ногами задрожала, покрываясь трещинами. Зал начал рушиться. Облака пыли поднялись до потолка, скрывая все вокруг. Сквозь пыль пробился зловещий алый свет – глаз голема, из пыльной завесы появился огромный силуэт – голем, лишившись ноги, полз к выходу, пытаясь добраться до нас. Впереди показался Зенарис.

Хоть Голиаф и был впереди но Зенарис первее добежал до двери, когда они оба добрались то мы захлопнули дверь.

— Маленькая победа, — пробормотал Михаэль, отряхивая руки.

В переходной комнате, куда мы отступили, появились трещины, но, к счастью, она осталась цела. Роланд, все еще не оправившись от шока, сидел, съежившись, в углу. Он даже не вышел посмотреть на бой. Видимо, вид голема окончательно сломил его дух.

— Эй! — раздраженно крикнула Хелен. — Разве не твоя задача наблюдать за монстрами и записывать о них в бестиарий? Забился тут, как маленький ребенок! Позор!

Роланд вздрогнул и немного успокоился, но все равно остался сидеть в углу, то ли от стыда, то ли от страха. Мы же, вдохновленные небольшой победой, отпраздновали это событие скудными остатками провизии. Надежда на спасение, казалось, снова затеплилась в наших сердцах.

…

Прошло две недели. Голем продолжал бороться, несмотря на потери. Мы лишили его второй ноги, но руки всё ещё были угрозой. Каждое столкновение превращалось в игру на выживание: обмануть, отвлечь, напасть, но не попасть под удар. Зенарис стал выглядеть измождённым, как будто постоянные забеги вокруг зала истощили его до предела.

К моменту, когда припасы практически иссякли, настроение в группе было на грани отчаяния. Голиаф, пытаясь поднять боевой дух, сказал:

— Думаю, я уже почти сломал один шарнир на руке. Ещё немного — и он падёт.

Наши бойцы вышли в зал. На этот раз голем был хитрее. Он спал прямо у двери, его огромный глаз был в нескольких метрах от нас. Как только Зенарис и Голиаф появились в зале, он проснулся и атаковал. Удар пришелся рядом с дверью, завалив проход обломками.

— Нужно раскапывать завал! — скомандовал Михаэль.

Мы работали быстро, убирая камни один за другим, пока не добрались до огромного обломка, который держал остальные. Михаэль прикрепил верёвку, и вся оставшаяся группа с трудом смогла отодвинуть глыбу, освободив проход.

Я вышел и увидел, как Зенарис убегает от голема, а Голиаф преследует его, пытаясь закрепить верёвку с крюком. Однако внезапно голем нанёс мощный удар по полу, и земля под Зенарисом провалилась. Хелен вскрикнула и бросилась к нему. Я попытался остановить её, но не успел, и, в конце концов, побежал за ней.

— Остановись, там опасно! — закричал я ей вслед.

Она оказалась неожиданно быстрой. Было страшно представить, насколько быстрым может быть голем, если он легко угнался за ней. В то же время монстр переключился на Голиафа, и теперь ему пришлось уносить ноги. Хелен, подойдя слишком близко, привлекла внимание голема, и тот устремился в нашу сторону. Продолжать преследовать её было бы самоубийством. Она попыталась обойти монстра, надеясь оторваться.

Я сделал эгоистичный выбор — остановился. Я не мог позволить себе рисковать ради неё. Если она решила умереть вместе с Зенарисом, то это её выбор.

Спрятавшись за обломком пола, я наблюдал за происходящим. Вскоре на огромной глыбе показался силуэт. Это был Зенарис! Изо всех сил я закричал:

— Он жив! Уходи!

Я не знал, дошли ли до неё мои слова. Расстояние было большим, а грохот от голема заглушал всё.

Сцена, развернувшаяся передо мной, была трагичной. Голем догнал Хелен и раздавил её своей массивной рукой. С помощью магического зрения я уловил выражение лица Зенариса, наблюдающего за её гибелью. Сначала шок, затем горечь и печаль. Но потом его лицо исказилось так, как я никогда не видел. Человек, всегда остававшийся твёрдым, добрым и инициативным, внезапно наполнился яростью и ненавистью. По его щекам текли слёзы, а аура маны вокруг него начала бурлить.

Зенарис превратился в нечто совершенно иное. Голем устремился к нему, вероятно, из-за мощного потока маны. Но Зенарис уже ждал его. Его меч блеснул, разрубая шарнир руки голема. Мощь атаки была такой, что казалось, будто сам воздух трещит. Я заметил, что остриё меча было сломано. Неужели он смог сделать это одним лишь обломком клинка?

Рука голема отвалилась, и он снова завыл от боли. Но страдания голема меркли перед агонией Зенариса. И тут меня осенило! В прошлый раз, когда мы сражались с этим гигантом на предыдущем этаже, его глаз погас после смерти. "Может, стоит ударить именно туда?" – пронеслось у меня в голове. Я набрал полные легкие воздуха и закричал изо всех сил:

— Гла-а-а-а-з!

Но за гулом разрушений мой крик утонул. Тогда я предпринял отчаянную попытку достучаться до Зенариса: наполнил маной гортань, голосовые связки и легкие. Собрав все оставшиеся силы, я снова завопил:

— ГЛА-А-А-А-З!

На этот раз крик получился настолько мощным, что у меня зазвенело в ушах. Но следом за криком пришла острая боль в горле, жгучее, нестерпимое ощущение. Я схватился за шею, не сводя глаз с Зенариса. И по его лицу я понял – он услышал! Взгляд лидера вновь обрел решимость, он крепче сжал меч. В мгновение ока Зенарис прыгнул прямо в глазницу голема и скрылся из виду. Я не мог видеть, что там происходит, но внезапно раздался новый гул, еще более оглушительный, чем прежде.

Стены содрогнулись, вибрация прошла сквозь мое тело, отзываясь в бешеном стуке сердца.

Голем рухнул. Его исполинское тело плашмя распласталось на земле. Победа! Долгожданная, выстраданная победа. Я не успел опомниться, как рядом оказались Михаэль и Роланд. Мы бросились к Зенарису. Краем глаза я заметил, что Голиаф тоже спешит в том же направлении. Мы подбежали к поверженному титану и увидели, как из его глазницы выбирается герой нашего рейда. Меч Зенариса был сломан у самой рукояти. Он с горечью посмотрел на обломок клинка, отбросил его в сторону, и тот затерялся под грудой камней.

Каждый хотел поздравить Зенариса, но все помнили о Хелен. Никто не сомневался, что между ними были нежные чувства. Мы молча похлопали его по плечу, выражая соболезнование. Впервые после долгой битвы на поле боя воцарилась тишина.

Но тишину нарушили странные звуки, доносившиеся из-под земли. Прислушавшись, мы различили слабый женский голос. Зенарис встревожился и пошел на звук. Он начал разгребать обломки пола. Под его натиском огромные куски камня разлетались в стороны. И вот показалась женская рука. Зенарис схватил ее и вытащил из-под завала… Хелен! Израненную, в синяках. Она обессиленно упала в объятия Зенариса, и тот разрыдался.

— Как ты выжила? — спросил Зенарис, пораженный до глубины души.

— В последний момент… я прыгнула в трещину… и смогла выбраться, — ответила Хелен слабым голосом.

Невероятное везение! Она упала в расщелину, образовавшуюся во время землетрясения, и не только выжила, но и сумела выбраться наружу. Я был потрясен тем, что произошло за этот день. Но внезапно земля снова содрогнулась. Одна из стен медленно опустилась, открывая проход. Мы поначалу испугались, но увидев проход, обрадовались.

Зенарис взял Хелен на руки. Мы хотели вернуться за оставленными в переходной комнате вещами, но стена закрыла проход, ведущий туда. Выбора не оставалось, мы направились к выходу. Пройдя по проходу, мы оказались в небольшом, но богато украшенном зале. В центре зала на пьедестале лежали огромные перчатки. Роланд предупредил:

— Это артефакт. Берите его, но обращайтесь осторожно. Главное – не надевайте и не используйте.

Голиаф взял перчатки. Вся группа нашла лестницу, ведущую вверх, и мы начали подниматься. Путь наверх казался бесконечным, ведь мы были очень глубоко под землей. Наконец, мы достигли массивной двери. Отворив ее, я ослеп от яркого белого света. Когда глаза привыкли, я увидел землю, укрытую белым покрывалом. Шел снег. Пока мы были в подземелье, на поверхности началась зима. Мы, наконец, были свободны.