Я проснулся от громкого шума, который пробивался сквозь стены нашего ветхого дома, словно волны ярости, накатывающие на берег. Треск дерева, крики женщин, грубые команды — всё это смешивалось в какофонию, от которой мороз по коже. Первое мгновение я лежал, не понимая, что происходит. Сонная пелена ещё окутывала сознание, и я надеялся, что это просто ночной кошмар, который вскоре рассеется. Но звук не утихал, и вскоре я почувствовал знакомый запах — дым. Густой, горький дым, который проникал в лёгкие и щипал глаза.

Я вскочил на ноги, лихорадочно озираясь в поисках источника этого ужаса. Всё казалось странно реальным. «Огонь? Пожар?» — мелькнула мысль. Но, подбежав к двери, я понял, что всё гораздо хуже.

На улице царил ад. Люди бежали в панике, кто-то кричал, кто-то падал, и никто не обращал на них внимания. Пламя, будто живое, с жадностью охватывало дома. В одном из них недавно был кто-то из моих соседей — я видел, как они вчера угощали друг друга хлебом, а сегодня их жилище превращалось в пепел, едва ли оставив от них след. Летящие стрелы прорезали ночное небо, словно чёрные тени смерти, и каждая из них несла смерть или раны тем, кто не успел укрыться.

Сердце билось как сумасшедшее, готовое вырваться из груди. «Где моя мать?» — этот вопрос бил в голове, как набат. Я метнулся назад в дом, где всё ещё должно было быть безопасно, но её нигде не было. Она всегда была рядом, всегда находила меня, даже в самые трудные моменты. Но теперь её не было.

— Мама! — закричал я, выбегая снова на улицу, в безумную толпу людей. Но никто не услышал мой крик. Никто не остановился. Они все бежали — мимо меня, мимо пламени, мимо тех, кто падал от стрел.

Я рванулся к ближайшим беженцам, пытаясь спросить, не видели ли они её. Но на меня смотрели безумные, панические лица, и каждый был озабочен только своей собственной жизнью. Куда бы я ни повернул голову, всюду виднелись огонь и смерть. Война пришла в наш дом, и, похоже, нам не было спасения.

Что делать? Куда идти? Бежать? Но куда? Где моя мать? Ответов не было, а страх заползал в моё сознание, как ядовитый туман. Я вспомнил о лесах, что находились за трущобами. Тёмные, густые, почти непроходимые леса, которые я видел издали, но никогда не осмеливался войти. Может быть, там я смогу спрятаться, может, и мать бежала туда.

Решение пришло внезапно. Я побегу. Я должен. Мои ноги сами понесли меня через улицы, мимо горящих домов и умирающих людей. Секунды превращались в вечность, но я не останавливался. Боль в ногах и жжение в лёгких казались мелочами по сравнению с тем ужасом, который царил вокруг.

По дороге я увидел женщину, падающую на колени прямо на тропе. Её одежда была в крови, лицо искажено от ужаса и боли. Стрела торчала из её спины. Это была Мара. Она звала Томаса, отчаянно, срывающимся голосом, но её крики тонули в шуме толпы. Я замедлил шаг, но быстро осознал, что не могу помочь. «Прости», — пронеслось в голове. Сжав зубы, я продолжил путь. Никто здесь не был в безопасности. Каждый сам за себя.

Огонь становился всё ярче, жара — всё невыносимее, и я чувствовал, как тени войны нависают надо мной, готовые сжать меня в своих объятиях. Стрелы свистели над головой, и я каждый раз невольно втягивал голову в плечи, ожидая, что одна из них настигнет меня. «Почему это происходит? Почему именно сейчас?» — думал я, пытаясь подавить панику.

Но вот, наконец, я увидел то, что искал — край трущоб и темноту леса впереди. За спиной оставались пылающие дома, гибнущие люди и разрушенные надежды, а впереди простиралась чёрная стена деревьев, в которых было нечто пугающее, но одновременно манящее. Я вбежал в лес, прорываясь сквозь густые ветви и кусты. Ветви хлестали меня по лицу, колючки царапали кожу, но я продолжал бежать, надеясь найти убежище в этой тьме.

Лес был густым, почти непроницаемым. Ветви деревьев тянулись, словно кривые руки, пытаясь задержать меня. Лунный свет с трудом пробивался сквозь листву, и вокруг царила абсолютная тишина, если не считать редкие звуки лесных существ. Всё это было страшно и величественно одновременно. Я чувствовал себя в ловушке, словно лес смотрел на меня своими древними, мудрыми глазами, оценивая мою судьбу.

Воздух здесь был прохладнее, чем в городе, но казался тяжёлым. Я задыхался, сердце всё ещё бешено колотилось, а ноги не хотели останавливаться, но я понимал, что нужно отдышаться. Остановившись на мгновение, я прислонился к толстому стволу дерева и осмотрелся.

Ночь была непроглядной. Лес жил своей жизнью — он шумел, шептал, дышал. Было ли здесь безопаснее, чем в городе? Кто знает. Но выбора у меня не было. Я глубоко вдохнул, позволив холодному воздуху остыть в лёгких, и стал размышлять о том, что произошло.

«Где она? Удалось ли ей бежать?» — вопросы всё ещё терзали меня. Я надеялся, что она нашла путь к спасению, как и я. Но что, если нет? Что, если она осталась там, в огне, в окружении врагов?

Лес выглядел как сцена из ужаса, и всё же в его тишине было что-то утешающее. Я медленно шёл вперёд, стараясь не думать о худшем. Здесь, среди высоких деревьев, что простирались в небеса, мир казался чужим и бесконечно старым. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногой казался приглушённым голосом, словно сам лес шептал древние истории.

Наконец, я нашёл большое дерево с раскидистой кроной и обилием опавших листьев у его подножия. Листья были сухими, шуршали под ногами, но на ощупь оказались тёплыми и плотными. Я сел, прислонившись спиной к стволу, и осторожно укрылся листьями, как одеялом. Моя усталость накрыла меня волной, тело ныло от напряжения, но под этими листьями я почувствовал странное чувство покоя.

Закрыв глаза, я вновь услышал отголоски кричащих людей, треск огня и свист стрел. Но здесь, в тишине леса, всё это казалось далёким. Я позволил своему телу расслабиться, и вскоре сон захватил меня в свои тёмные объятия.