Погружение в чрево земли началось с безобидной поездки в повозке. Скрип колес, размеренный стук копыт и неспешный говор попутчиков – все это создавало иллюзию спокойного путешествия. Рядом со мной сидел Роланд, монстровед с зелеными от конфуза прядями волос – наследие неудачной встречи со слизнем.

— А что это за монстр такой, что он перекрасил тебе волосы? — не удержался я от вопроса, пытаясь разрядить напряжение.

— Ах, это был зеленый слизень, — вздохнул Роланд, касаясь своих изумрудных прядей. — Он прыгнул на мои волосы и пытался сожрать меня. Благо мои товарищи успели его убить до того, как он меня полностью поглотил. Его внутренности, желе, попали на мои волосы и окрасили их.

— Интересно, никогда не видел слизней, — подключился к разговору Зенарис. — А где они обитают?

— В болотах, — ответил Роланд. — Живут большими стаями. После того как мы убили слизня, который набросился на меня, мы заметили позади нас огромную стаю. Мы убежали оттуда, даже не оборачиваясь.

— Хм, они в самом деле настолько опасны? — уточнил Голиаф, хмуря брови.

— По одиночке они слабы, максимум могут задушить ребенка, — пояснил Роланд. — В стаях же они своей массой поглотят тебя. Я даже слышал от других монстроведов, что эти стаи сливаются в одного большого слизня. Представить страшно!

Разговор о слизнях не добавлял оптимизма. Михаэль, видимо, решив сменить тему, спросил:

— Эй, Роланд, ты что-нибудь знаешь о подземелье, в которое мы сейчас направляемся?

— Никак нет, — смущенно ответил монстровед. — Я ранее не бывал в подземельях. Это моя первая такая вылазка.

— Чего-о-о? — протянула Хелен. — Нам подсунули неопытного сопровождающего?

— Уж простите, все претензии к городскому управлению, — развел руками Роланд.

Дальнейший разговор превратился в бессвязную болтовню, которая слилась для меня в белый шум. Я «отключил» сознание, погрузившись в собственные мысли, и принялся ждать. Четыре дня пути пролетели как один миг. Однообразные пейзажи за окном повозки сменялись лишь короткими остановками в деревнях и городах, ничем не примечательными, в отличие от величественного Мортхейма, оставившего глубокий след в моей душе.

Наконец, мы добрались до места. Кучер высадил нас у входа в пещеру, дальше предстояло идти пешком. Воздух был пропитан тревогой и ожиданием. Вход в подземелье выглядел обманчиво просто – обычная пещера, и лишь табличка у входа намекала на то, что это место таит в себе опасность.

— Ну что ж! Пойдёмте! — громко заявил Роланд. — Я пойду впереди и отопру двери в подземелье, далее вы будете впереди.

Мы спустились в темноту. Свет с поверхности перестал доходить до нас, и пещера поглотила нас, словно пасть чудовища. Зенарис достал из рюкзака длинную колбу, засыпал в нее что-то, и она вспыхнула ярким светом, разогнав мрак.

— Трепещите! Алхимический свет! — торжествующе произнес он. — Так и знал, что понадобится!

Мы шли по узкому коридору, и чем дальше мы продвигались, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Двадцать минут спустя мы уперлись в массивную деревянную дверь, вделанную в каменную стену. Роланд отпер ее, и изнутри хлынул яркий свет.

Мы вошли в просторную комнату, освещенную мягким сиянием мха, покрывавшего стены. Помещение было пусто, но чувствовалось, что это лишь затишье перед бурей. Мы разложили рюкзаки, готовясь к предстоящим испытаниям.

— Следующая комната, вероятно, уже с монстрами, — предупредил Зенарис. — Построение такое же, как обычно. Выдвигаемся.

Схватив оружие, мы прошли через дверь в следующую пещеру. Она была гораздо больше предыдущей, уходя вдаль и расширяясь. Напряжение достигло предела. Каждый шорох заставлял вздрагивать. Капли пота стекали по моему лицу, дыхание стало прерывистым.

Внезапно стены задрожали, и послышался глухой шум.

— Из стен! — крикнул Зенарис.

Из каменных стен начали вылезать странные существа. Камни, отделившись от поверхности, соединялись, образуя гуманоидные фигуры. Голиаф, не теряя ни секунды, ринулся вперед и своим огромным канабо разнес одного из монстров в пыль. Остальные последовали его примеру.

Голиаф крушил каменных тварей одну за другой, разбрасывая обломки по сторонам. Зенарис, ловко маневрируя, атаковал тонкие сочленения камней, но это не приносило должного эффекта – монстры быстро восстанавливались. Тогда он одним мощным ударом разрубил чудовище пополам, и его тело рассыпалось на куски.

Я тоже не хотел оставаться в стороне. Заведя меч над головой, я обрушил его на каменного монстра, намереваясь повторить трюк Зенариса. Лезвие с оглушительным звоном ударилось о камень, вибрация пронзила мое тело, отдаваясь болью в костях. Меч не смог пробить защиту монстра, но, к счастью, не сломался, лишь изрядно затупился. Стало ясно, что рубящее оружие здесь бесполезно. Я пнул монстра ногой и отступил.

— Черт! Нужно дробящее оружие! — прокричал я, пытаясь перекричать грохот битвы.

Я увидел, как Михаэль безуспешно пытается атаковать сочленения монстров. Его ударам не хватало силы, чтобы нанести существенный урон. Внезапно каменное чудовище контратаковало, сбив Михаэля с ног. Он врезался в Хелен, которая тоже вела неравный бой. Монстр, с которым сражалась Хелен, занес руку, готовясь раздавить поверженных противников.

Активировав насыщение тела маной на полную, я бросился вперед. Времени оставались считанные секунды. Мой удар пришелся по сочленению руки монстра, заставив ее опуститься. Не теряя ни мгновения, я пнул отрубленную конечность, не позволяя ей упасть на товарищей. Затем я обрушил на монстра град ударов, целясь в уязвимые места. Наконец, он рассыпался на груду камней.

— Назад! Вы не можете биться с ними! — крикнул я Хелен и Михаэлю. — Зенарис! Голиаф! Я буду разваливать их, а вы разрушайте!

Получив утвердительный ответ, я начал атаковать монстров, разрушая их сочленения. Голиаф и Зенарис мгновенно уничтожали развалившиеся тела. Мы встали плечом к плечу, защищая раненых товарищей.

В пылу сражения я не заметил, как один из монстров подкрался ко мне сбоку. Его мощный удар сбил меня с ног. Я почувствовал резкую боль в боку, зрение поплыло. Зенарис помог мне подняться, и пелена перед глазами рассеялась. Битва закончилась.

Боль в боку была мучительной. Я скорчился, пытаясь справиться с приступом тошноты. Через несколько минут боль немного утихла, и я смог осмотреться. Голиаф, тяжело дыша, опирался на свое канабо. Зенарис наблюдал, как Хелен осматривает Михаэля.

— Думаю, пару ребер сломано, — сказала Хелен. — Он не сможет сражаться.

Она хотела осмотреть и меня, но я отказался, заверив, что в порядке. В отличие от Михаэля, я мог стоять и двигаться, хотя боль все еще давала о себе знать.

— Плохо дело, — произнес Зенарис, хмуря брови. — Наше оружие не пригодно к бою с такими монстрами. Двое и вовсе не могут сражаться, и еще двое ранены.

— Придётся нам таскать всё на своих плечах, — мрачно констатировал Голиаф, сжимая рукоять своего канабо.

— Может, вернемся назад? — робко предложила Хелен, тревожно оглядываясь на темные проходы пещеры.

— Нет, — неожиданно произнес Роланд, оказавшийся позади нас. Он все это время стоял в стороне, наблюдая за битвой, словно сторонний зритель. — После входа в подземелье нам можно выйти только из финальной комнаты, дверь позади нас заперта.

— Роланд говорит правду, — подтвердил Зенарис. — Я читал об этом в одном из бестиариев.

— Мы здесь в ловушке и нам придется идти до конца, — подытожил Голиаф.

Ситуация казалась безвыходной. Мы были заперты в глубинах подземелья, двое ранены, двое не могли сражаться с каменными монстрами, а один… просто наблюдал. Мрачные мысли о неминуемой гибели заполонили мой разум. Хелен помогла Михаэлю подняться, и мы двинулись дальше, вглубь пещеры.

Несколько оставшихся каменных монстров не доставили нам особых хлопот. Мы расправились с ними быстро, но каждый бой отнимал силы и добавлял тревоги. Наконец, мы добрались до еще одной двери, ведущей, как сообщил Роланд, на второй уровень подземелья. Опыт из прошлой жизни подсказывал, что монстры там будут сильнее. Неужели я действительно обречен погибнуть в этом мрачном месте?

Спустившись по лестнице, мы оказались в длинном коридоре, уходящем в непроглядную тьму. С каждым шагом светящегося мха становилось все меньше, и вскоре мы остались лишь с тусклым светом алхимической колбы Зенариса. Голиаф и Зенарис шли впереди, принимая на себя возможные опасности, остальные держались позади. Мой бок все еще болел, но я старался не отставать, стиснув зубы.

Тьма сгущалась, поглощая нас, словно хищная пасть. Я ощущал, как страх сковывает мое тело. Ноги дрожали, по спине бежали мурашки. Каждый шорох казался предвестником смертельной опасности. Я боялся, что из темноты выпрыгнет каменное чудовище и раздавит меня.

Внезапно тишину разорвал звук удара камня о доспехи. Впереди завязалась битва. Я, зажатый в узком коридоре, не мог ничем помочь. Наконец, звуки боя стихли, и мы продолжили путь. Бесконечные темные коридоры, лабиринт, из которого, казалось, не было выхода. Каменные монстры то и дело преграждали нам путь, и каждый бой отзывался болью в моем израненном теле.

Вдруг сзади раздался женский крик. Хелен! Я увидел в темноте горящее красное око и, протиснувшись сквозь товарищей, бросился вперед, обнажая меч. Мой клинок ударился о камень и разлетелся на куски. Я остался безоружным перед каменным монстром, готовым нанести смертельный удар.

В отчаянии я собрал всю оставшуюся ману в руке и обрушил удар на врага. Активировав магическое зрение, я увидел, как монстр разлетается на мелкие осколки. Но вместе с ним разлетелась и моя рука.

Резкая боль пронзила предплечье. Я понял, что кости сломаны. Но я остался жив. Теперь к боли в боку добавилась боль в руке. Протиснувшись обратно в строй, я сообщил:

— Моя рука сломана, как и мой меч. Я не смогу сражаться.

— Вот черт, — послышался голос Зенариса. — Из активных боевых единиц остались лишь мы вдвоем.

— Неужели так и закончится моя жизнь? — дрожащим голосом произнес Роланд.

Мы продолжали брести по лабиринту. Зенарис занял место в арьергарде, обеспечивая хоть какую-то защиту. Внезапно колба с алхимическим светом потухла, погрузив нас в непроглядную тьму.

— Зенарис, я надеюсь, ты взял еще алхимического света с собой? — спросил Михаэль.

— Сейчас посмотрю в своей сумке, — ответил Зенарис. После продолжительного шуршания и звяканья он добавил с ноткой растерянности: — Э-э-э… Я же помню, что ложил еще несколько колб, где же они…

Еще несколько минут поисков, и Зенарис с горечью произнес:

— Нет. Их нет.

Мы оказались в полной темноте, в лабиринте, населенном смертельно опасными существами. Страх сковывал мое тело. Рука нестерпимо болела, отвлекая от всех других мыслей. Положение казалось безвыходным.

Мы шли, ориентируясь лишь на ментальную карту Михаэля. Голиаф осторожно прощупывал путь своим канабо, готовый в любой момент отразить атаку. Часы тянулись бесконечно, превращаясь в пытку. Казалось, мы навсегда застряли в этом мрачном лабиринте, обреченные на гибель.

Несколько стычек с каменными монстрами в темноте лишь усилили отчаяние. И вдруг вдали забрезжил слабый свет. Мы устремились к нему, как утопающие к спасительному кругу. Свет оказался долгожданной дверью, ведущей в неизвестность.

Мы остановились у двери, сбросив тяжелые рюкзаки.

— Обоснуемся здесь, — сказал Зенарис. — Нам нужно отдохнуть.

Чувство облегчения охватило меня. Товарищи достали спальные мешки, еду и фляги с водой. Мне передали завернутый в ткань кусок чего-то, оказавшегося сэндвичем. Я с удивлением рассматривал необычное для этого мира блюдо. Поев и утолив жажду, некоторые сразу же погрузились в сон.

Хелен подозвала меня и осмотрела мою сломанную руку. Она аккуратно перевязала ее, сделав все, что было возможно в данных условиях. Затем она перевязала и Михаэля. Я снял доспехи и кожаную куртку, и Хелен осмотрела мой избитый бок. Он покрылся синяками, и боль усилилась. Хелен перевязала и мой бок, стараясь облегчить страдания.

После этого я лег в спальный мешок, пытаясь сосредоточиться на циркуляции маны, чтобы хоть немного заглушить боль. Мрачные мысли о нашем положении не давали покоя. Мы были заперты в подземелье, ранены, обессилены, и надежда на спасение таяла с каждой минутой. Но где-то глубоко внутри теплился огонек надежды. Я не хотел сдаваться. Я должен был выжить.