Налюбовавшись звездами, мы отправились домой. Ночь – удивительное время. Присматриваясь к ней, мир ощущается совершенно иначе. В ее тишине все преображается: проблемы отступают, а сердце замирает. Кажется, что незаметно засыпаешь, словно под нежной колыбельной.

До дома было уже рукой подать, и вскоре я увидел высокий забор.

Мама открыла калитку, и я прошел вперед. Мягкий свет бросился мне в глаза, но не ослепил. Над входной дверью висела стеклянная банка с кристаллическим камнем внутри, размером с кулак. Это был «Камень света», который освещал двор. Он широко используется в быту, а залежи его разбросаны по всему миру, так что купить кристаллы не составляет труда.

Согласно легенде, в древние времена Бог света Саэль был опечален тем, что люди не могли противостоять тьме. Используя часть своей силы, он создал кристаллы, наполнив их вечным светом, и ниспослал на землю.

В честь Саэля был построен город Квайрус – город света, созданный из этих кристаллов, как вечное свидетельство людской благодарности.

Интересно, оценил ли Саэль столь щедрый, даже расточительный подарок? Впрочем, это всего лишь легенда, которую вряд ли кто–то может подтвердить или опровергнуть.

Отворив дверь, я увидел отца. Он был мужчиной средних лет, ростом под два метра и крепкого телосложения. Волнистые черные волосы спадали ему на плечи, а густые угольно–черные брови придавали лицу суровость. Несмотря на это, он напоминал мне героев из книг – смелых воинов, отправляющихся в одиночку на битву со свирепым чудовищем.

Мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его лицо и понять, что он чем–то, вернее, кем–то недоволен. Оправдываться я не собирался, поэтому произнес лишь одно слово:

— Прос… — но отец перебил меня на полуслове.

— Кто победил? — Напряжение в его голосе было ощутимым.

Я замер, обдумывая его слова. Что он имеет в виду? Победа... а, точно, спор! Мое лицо уже было побледнело, но тут, позади раздался голос матери:

— Эх, хоть я и одолела сына, но шокировать не удалось, — ее голос звучал столь расстроено, что даже я почти поверил.

Отец одобрительно кивнул мне, и тут же ушел на кухню. «Фух, пронесло!» – подумал я. Вслед за отцом, тихо, как кошка, проскользнула мама, и перед тем как скрыться за углом, подмигнула мне.

Я снял обувь, быстро вымыл руки и вошел на кухню.

В центре комнаты стоял большой деревянный стол, а в углу потрескивала печь, источающая аромат готовящегося ужина. Рядом с печью стоял еще одни стол, поменьше – для разделки пищи. На потолке висел камень света, довольно сложной вырезки. Я сел на стул, закатав рукава, и терпеливо ждал.

Отец сидел во главе стола, погруженный в свои мысли, его взгляд был устремлен куда–то в даль.

Мама же раскладывала еду. Закончив, она поставила передо мной тарелку из белого стекла с изысканным узором. На ней покоилось пюре из плодов Иваники, которые растут в нашем лесу. Как мне говорили, по вкусу они ничем не отличаются от картофеля, но картофель я никогда не пробовал, поэтому судить не могу.

В нежном пюре утопало аккуратно нарезанное мясо кабана, посыпанное сверху ароматными травами. По его аппетитным краям стекал густой, бурлящий соус, словно магма. Ломтики овощей, расположенные по краю тарелки придавали блюду изысканности. Ароматы смешались в невероятный букет, а едва уловимая острота щекотала ноздри, дразня и маня к себе. Я не мог больше задерживаться, поэтому схватил вилку, и забыв обо всем на свете, принялся за трапезу.

Наевшись досыта, я взял стакан лесного фруктового сока и сделал глоток. Сладкий вкус разлился по горлу, мгновенно утолив жажду. Выпив все до последней капли, я поставил стакан на стол и откинулся на спинку стула.

Закрыв глаза, я ощутил приятную тяжесть в животе. Сонливость уже начинала одолевать меня, как раздался голос отца – грубый, но спокойный:

— Акира, нам надо поговорить.

Резко распахнув глаза, я выпрямился и встретился с отцовским взглядом. Его рука лежала на столе, а пальцы медленно постукивали. Я чувствовал нарастающее волнение. Казалось, что он оценивает меня.

Не выдержав пристального взгляда, я искоса посмотрел на маму, в надежде увидеть намек. Но она лишь едва заметно моргнула, так и говоря, что мне предстоит справится самому.

«В критической ситуации, воин полагается только на себя» – вспомнились слова из любимой книги. Значит, и я не отступлю. Решительно заглянув в отцовские глаза, я мысленно повторял: «Не отступлю».

Я так сосредоточился на «битве», что не заметил, как отец прекратил постукивать пальцами. Внезапный громкий щелчок заставил меня подпрыгнуть на стуле. Пораженный, я уставился на отца.

— Сын, с завтрашнего дня, ты начнешь изучать силу Души.

Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Я замер, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели та самая сила, о которой я мечтал с детства? Но почему именно сейчас? Шок сковал меня, я растерялся.

— Это правда? — нетерпеливо выкрикнул я.

— Конечно. Сегодняшний день показал, что ты готов.

«Сегодняшний день? » — Я только хотел спросить, как мама меня перебила:

— По правде говоря, мы не были до конца уверены, что ты готов изучать Душевную силу. Поэтому и решили провести небольшой тест, чтобы убедиться, — мягко проговорила мама.

Понятно, так значит меня проверяли. Даже если это было ради моего блага, на Душе горький привкус. Они так сомневались во мне...

Я опустил глаза, не зная, что чувствовать и как реагировать. Все произошло так неожиданно, даже не знаю…

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь редким потрескиванием догорающих поленьев в печи.

Просидев в молчании некоторое время, я решил, что не смысла и дальше метаться в сомнениях. Важно принять то, что я стал сильнее: и физически, и морально.

— Мам, пап... я очень рад, что наконец–то смогу изучать силу Души, — радостно промолвил я.

Папа ухмыльнулся, а затем отвел взгляд, пряча улыбку за длинными волосами. Но я заметил, как и всегда. Но сколько он еще будет играть роль перед мамой строгого и холодного отца? На тренировках он совсем другой.

Покачав головой, я оглянулся, чтобы посмотреть на маму, но ее стул был пустой. Внезапно, чьи–то обхватили меня сзади, крепкой прижимая к себе.

— Мама, ты же меня сейчас задушишь!

Она обняла так крепко, что дышать стало трудно. Какая же она сильная!

— Нет, как я могу отпустить своего миленького сыночка после всего? Мне так больно было видеть твою грусть! Прости, что молчала, — прошептала мама.

Приподняв голову с трудом, я увидел ее грустные глаза – такие печальные, будто отражающие всю боль мира. Длинные брови, плавно изогнувшись дугой, смягчали выражение лица, добавляя нежности. Она слегка склонила голову и улыбнулась мягкой, успокаивающей улыбкой.

— Простишь нас?

— Так и быть, прощаю. Но только на этот раз, — я показательно надул щеки, изображая обиду.

Мама закрыла глаза и прошептала:

— Тогда я счастлива.

Ее слова, переполненные любовью, заставили меня смущенно покраснеть, а смешок отца окончательно вывел меня из равновесия. Я, не в силах больше сдерживаться, вырвался из объятий и промямлил:

— Э–э–м... мне надо кое–что доделать у себя, в комнате. Я пойду.

— Прямо сейчас? — спросил отец, приподняв бровь.

— Да, сейчас. Это очень важно!

— Ну, раз так важно, то иди, — неохотно он отпустил меня.

Быстро ополоснув руки и лицо, я вошел в свою комнату. В правом углу стояла кровать, напротив – небольшой книжный шкаф; между ними теснился письменный стол. У стены пылился старый деревянный ящик, над которым было окно. На потолке, как и прежде, висел камень света.

Осмотревшись, я упал на кровать. Значит, теперь я стану сильнее! Запоздалая радость смешалась с облегчением.

Конечно, в комнате ничего важного меня не ожидало. Просто, такая обстановка слишком неуютна для меня, вот и все.

Закрыв глаза, я позволил мыслям унести себя куда–то далеко, на край света, давая сонливости охватить меня.

— Хорошо, я так и быть, поддамся.

Неохотно поднявшись, я встал на стул и снял камень света с потолка. Подойдя к ящику, я повертел камень в руках. Какой он загадочный…

Приоткрыв ящик, я положил камень внутрь и запер крышку на засов. Сняв одежду, я мигом забрался под одеяло.

— С этого момента, жизнь изменится, — заверил я себя, еще не зная, что мои действия – станут причиной всего.