*События на момент взрыва дома*

(От лица Акиры Карнесс):

Возвращаясь домой под дождем, я вдруг услышал взрыв вдалеке.

— «Ты слышала это?», — спросил я, встревоженный, понимая, что звук донесся со стороны дома.

— «Я только задремала... Может, мама опять экспериментирует?», — ответила Душа.

Ее слова звучали логично, но тревога уже проникла в меня. Сердце сжалось, и я хотел бежать домой, но удержался, пытаясь мыслить рационально: «Если за кого и не стоит беспокоиться, так это за маму», — убеждал я себя.

Но тут прогремел еще один, более мощный взрыв. Холодный пот прошиб меня, и тревога накрыла с головой. Не раздумывая больше, я помчался домой.

***

(От лица Уильяма Карнесс):

Мысли о пещере роились в голове, словно рой разъяренных ос. Я пытался идти медленно, но тревога подгоняла меня, будто времени оставалось в обрез.

— Детский сад... — пробормотал я, тряхнув головой, но ноги предательски ускорили шаг.

Сомнения развеялись, когда я услышал взрывы. Первый прозвучал приглушенно, как лопнувший воздушный шар. Второй – звонкий, с металлическим отзвуком – заставил сердце рухнуть в пустоту.

— Эллисон... Акира... — имена обожгли губы.

Тело рвануло вперед само, оставив сознание позади. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но я мчался, как стрела, выпущенная из тетивы. Время растянулось до бесконечности, каждая секунда была ударом молота.

Могучие деревья, веками враставшие корнями в землю, падали ниц там, где я проносился вихрем. Вокруг раздался хлопок, словно невидимая пленка лопнула. Звук остался позади. Я тараном крушил деревья, не касаясь их, вкладывая все силы в каждый рывок. Еще несколько хлопков и треск ломающихся веток стал беззвучным даже для меня.

Но даже так, мне казалось, что самое страшное уже случилось, и до того, как я успею все исправить, ужасное, так и останется непоправимым.

«Еще совсем немного...», — молитва билась в висках в такт шагам.

Внезапно энергия вокруг задрожала, словно натянутая струна. Краем глаза я заметил, как с небес, подобно карающей длани, несется темный луч, прямо на меня.

Рефлекс сработал мгновенно: мощный удар ногой о землю вызвал подобие землетрясения. Поднявшаяся волна земли затормозила мое движение.

Развернувшись вихрем, высекая искрами следы от пят, я вытянул руку – и из ладони вырос щит цвета небесной лазури.

Тьма впилась в защиту с визгом умирающих душ. Острая боль пронзила руку до самого локтя, онемевшие пальцы задрожали. Сцепившиеся зубы хрустнули, а песок под ногами зашипел, превращаясь в жидкое стекло. Травы вспыхивали и обращались в пепел, наполняя воздух запахом гари и расплавленного кремния.

Приподняв край щита, я заставил адский луч соскользнуть. Он прожег землю, оставив после себя дымящуюся пропасть глубиной в десятки метров.

Отскочив влево, уходя из–под повторного удара, я создал ледяное копье – острое, как дыхание самой зимы. Метательный снаряд пронзил грозовые тучи, оставляя за собой сверкающий морозный след, и взорвался в вышине, осыпав землю ледяной крошкой и первым снегом.

Небо взорвалось воем, и из рваных туч появился он – силуэт, навсегда выжженный в памяти кошмарами. Медленно спускался он вниз, сотрясая воздух басовитым гулом, словно своим существованием он доказывал свое величие.

Пейзаж вокруг превратился в царство смерти. Деревья–факелы корчились в последней агонии, а грунт спекся в черное стекло, словно слезы самого ада. Воздух дрожал от невыносимой жары, обжигая легкие с каждым вдохом.

Но все это было лишь жалким фоном. Он заполнил собой все пространство. Доспехи цвета спрессованной тьмы, каждый шип и зазубрина которых помнили вкус крови мира. Плащ из алых цветов, когда–то прекрасный, теперь рвался на клочья. В руках – не просто оружие, а воплощенная идея: меч, сотканный из тысяч мертвых душ, каждая из которых шептала о вечной боли и отчаянии. А его обжигающий взгляд заставлял трескаться камни под моими ногами.

Наконец, он плавно коснулся истерзанной земли, и мы уставились друг на друга в монотонном молчании. Каждому было что сказать, но слова застряли в горле, словно комья пепла. И тогда он нарушил тишину:

— Ни капли не удивлен? Уилл?

Я прищурился, все еще отчаянно сомневаясь, не иллюзия ли это, порожденная жаром и отчаянием.

— Тут нечему удивляться. Если кто и мог столь нагло, столь… театрально напасть на нас, то это только ты… — я на секунду запнулся, будто имя, застрявшее на языке, обожгло меня. — Зерен. Никто больше не обладает таким… вкусом к разрушению.

Его усмешка прозвучала как скрежет лезвия по кости.

— Знаешь, а ты проницателен, как и всегда. Почти навивает приятные воспоминания о тех днях. Но, к сожалению, все же недостаточно. Ты попался в мою, столь искусно расставленную, ловушку. Признайся, Уилл, ты и представить себе не мог, что все обернется именно так.

Да, я попался. Совершил непоправимую ошибку, позволив ему выманить меня из дома, оставить Эллисон и Акиру без защиты. Ярость вскипела внутри, но я старался сохранять хладнокровие.

— Значит, вы использовали пойманных монстров, чтобы создать хаос и отвлечь внимание. Затем, согнали окрестных медведей, чтобы запутать следы, и отпустили одного, как приманку. Но… — я намеренно выигрывал время, чтобы оценить обстановку, почувствовать малейшие изменения в потоках энергии вокруг. — Почему напали только сейчас? Почему не раньше?

В этот момент я почувствовал знакомый отголосок энергии Эллисон – слабый, но настойчивый зов. Она была жива.

Зерен расхохотался, ткнув пальцем в мою сторону, словно я был глупым щенком в расставленной западне.

— Вот оно! Ты, как всегда, мигом находишь прокол в моей безупречной стратегии. Но… — он пренебрежительно пожал плечами. — Это и не столь важно, если честно. Случилась небольшая, досадная заминка, и только. К тому же, признайся, разве так не намного веселее, Уилл?

Его лицо исказилось в хищном оскале, демонстрируя ряд острых зубов.

— Вместе мы бы мигом расправились с моей драгоценной сестренкой, — продолжил он. — Да чего уж там скромничать, меня одного хватило бы, чтобы превратить ее в пыль. Но теперь, когда силы примерно равны, у нас появилась прекрасная возможность раз и навсегда решить, кто же из нас двоих сильнее!

Взмахом руки я призвал свой клинок. Лезвие, сотканное из чисто синей энергии вспыхнуло

— Ну же, Уилл, — процедил он сквозь зубы. — Давай покончим с прошлым!

— Ты сам выбрал этот путь, Зерен.

Я сделал молниеносный выпад, целясь в его сердце. Но Зерен больше не был тем наивным мальчишкой, с которым я когда–то тренировался. Он легко уклонился, и его меч пронзил воздух, оставляя за собой зловещий след.

Наши клинки столкнулись, и оглушительный звон разнесся по округе. Земля вздыбилась волнами, выворачивая пласты почвы с корнями. Я почувствовал, как тьма пытается проникнуть сквозь мою защиту, осквернить мою Душу.

Отступив на шаг, я начал собирать энергию, но Зерен не дал мне передышки, обрушивая на меня град ударов. Он был быстрее и сильнее, чем я помнил. Его меч, казалось, жил своей жизнью, обвиваясь вокруг моего клинка, словно змея.

Отскочив назад, я высвободил энергию, расширяя ее, пока она не образовала вокруг меня невидимое поле. Каждая клетка моего тела вибрировала в унисон с окружающим миром, ощущая малейшие колебания в воздухе. Я подсознательно реагировал на каждый его выпад, предугадывая направление удара за долю секунды до того, как он был нанесен.

Поняв, что в ближнем бою ему меня не сломить, Зерен с рыком досады взмыл в воздух и обрушил на меня шквал темных лучей. Энергия смерти и разрушения прожигала воздух вокруг, но даже так я без труда отражал их, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. Каждый луч, встретившись с защитным полем, рассыпался в искрах от взмаха моего меча.

— А если что–нибудь массивное? — заорал он, и я увидел, как его энергия обвилась вокруг валуна за его спиной. Камень был огромен, величиной с небольшой дом, и когда он вздрогнул, земля застонала, неохотно выпуская его из своих объятий.

— Лови, фокусник! — с диким рыком он швырнул валун в мою сторону. Камень сорвался с места, сдирая воздух и оставляя за собой огненный шлейф. Это был не просто камень, а самый настоящий метеор, несущийся прямо на меня.

Не теряя ни секунды, я вертикально взмахнул мечом, концентрируя всю свою энергию в клинке. Клинок пронзил камень насквозь, оставив за собой светящийся синий шов. Валун мгновенно распался на две ровные половинки, и обломки с грохотом рухнули по обе стороны от меня, взметнув в воздух вихрь пыли и искр.

Едва дым рассеялся, я увидел его ухмылку, проступающую сквозь пелену. В руке Зерена пульсировал шар чистой энергии, словно миниатюрная звезда, готовая взорваться. С молниеносной скоростью он выпустил этот сгусток мощи. У меня не было времени увернуться, я мог лишь…

— Разрез! — имя техники вырвалось гортанным криком, и я провел рукой по воздуху. Моя Душа задрожала, энергия выплеснулась наружу – сияющий серп из чистого голубого света. Пожирая пространство, разрез и шар мгновенно столкнулись, вспыхнув подобно солнцу.

Моя техника оказалась сильнее. Зерен это понял, но успел лишь поднять клинок. Столкновение чудовищной силы: воздух затрещал, и пространство вокруг него сжалось. Его меч треснул, но выстоял. Ударная волна вырвала глыбы грунта. Он рухнул в кратер, подняв цунами пепла.

Капля крови упала с носа, смешавшись с ручьем дождя. Мышцы дергались, как натянутые струны. Где–то в груди глухо стучало: сердце не справлялось. Но это того стоило. Его броня дымилась, трещины на ней светились моим ледяным пламенем.

— Ты... сумасшедший... — прошипел он, вылезая из разлома. Его голос звучал впервые за весь бой – без эха, без величия. По–человечески.

Эта способность: «Разрез Души» – одна из сильнейших моих техник. Чистая энергия, отделенная от тела и принявшая форму лезвия, разрезает саму энергию Мира. Она способна сокрушить практически любого противника, разорвать даже самую прочную защиту. Она настолько сложна в управлении, что мне необходимо проговорить слова вслух, чтобы достичь нужной концентрации, чтобы сформировать и направить энергию точно в цель.

— Я сумасшедший? — засмеялся я, стирая кровь с подбородка. — Это ты готов пойти на все, чтобы доказать свою правоту. Твоя Душа, она…

— Я вырвал истину из глотки богов! — его рев расколол землю. — Ты все еще цепляешься за правила, Уилл! — он воспарил над землей, трещины на броне вспыхнули фиолетовым свечением. — А я… я переписываю их! Давай же, довольно жалких прелюдий. Пришло время показать все, на что ты действительно способен!

Его доспехи, покрытые трещинами и пропитанные кровью, с громким треском лопнули, разлетаясь в стороны подобно скорлупе. Но вместо плоти под ними возникли новые, куда более устрашающие формы.

Темные, как сама ночь, пластины с пульсирующими пурпурными рунами окутали его тело. Меч, казалось, сотканный из осколков звездного неба, воспарил в его руке, и из него стало сочиться черное пламя, пожирающее даже воздух.

В следующее мгновение его энергия Души вырвалась из тела, мгновенно заполнив собой небо и землю. Тьма поглотила все вокруг, и мне показалось, что меня заживо похоронили в коконе из беспросветного, липкого мрака. Я больше не чувствовал земли под ногами, не видел света, не слышал ничего, кроме зловещего шепота, проникающего в самое сознание. Казалось, что сама смерть обнимает меня, забирая последние остатки надежды.

«Вдох…», — я медленно раскрыл ладонь, чувствуя, как энергия струится по венам.

«Выдох…», — мои пальцы сошлись в щелчке.

«Концентрация…», — щелчок, и мое сознание пронзила кристальная ясность.

Мое тело мгновенно отозвалось на опасность, покрываясь слоем темно–синей брони. Каждая пластина переливалась оттенками ночного неба, от глубокого индиго до мерцающего сапфира. Поверхность брони была гладкой, как полированный обсидиан, но при этом чувствовалась ее невероятная прочность. Вдоль контуров брони, от плеч до кончиков пальцев, пробегали тонкие линии, светящиеся электрическим синим светом.

Энергия вырвалась из–за моей спины, разгоняя мглу и озаряя все вокруг ослепительным голубым светом. Это был мой ответ, моя собственная стихия, готовая сойтись в смертельной схватке. Две противоположные силы, два непримиримых врага столкнулись, нещадно пожирая друг друга.

Я стоял неподвижно в самом эпицентре этого хаоса, в зловещем мире, сотканном из злобы и жажды мести. Сквозь какофонию взрывов и треска я услышал скрежет металла о камень, доносящийся впереди меня.

Зерен, словно восставший из самой ночи, наконец–то появился из клубящейся тени. Он двигался медленно, но уверенно, каждый его шаг отдавался гулким эхом в этом проклятом месте. Клинок его меча волочился по земле, высекая снопы искр из израненной поверхности.

Он остановился в нескольких метрах от меня. — Достойный конец... — в его голосе слышалась боль. — Для того, кто считал себя непогрешимым.

И прежде чем я успел ответить, он рванул с места, готовый нанести последний, смертельный удар.