(От лица Эллисон Карнесс):

— Не забывайся! — он выхватил меч из ножен и сделал выпад, целясь в шею.

Я парировала удар, и клинки столкнулись, выбросив снопы искр.

— Значит, ты пес этих идолопоклонников? Помешанных фанатиков? — надавила я на его клинок, впиваясь взглядом в его зрачки.

Я пыталась не только оттеснить его, но и вытянуть информацию. Его внезапное нападение не вязалось ни с чем.

— Нет, нет, нет, — усмехнулся он, не уступая в силе. — Вовсе нет. Ты неверно понимаешь наше назначение, — его хватка усилилась, он играючи проверял меня.

Понимая, что дело плохо, я обвязала его ногу энергетической нитью и резко потянула. Он потерял равновесие, зашатался, и я, перехватив рукоять его меча, занесла клинок для удара. Но в этот момент затылком ощутила вибрацию энергии.

Инстинкт сработал прежде, чем разум. Я пригнулась, и что–то острое просвистело над головой, срубив сосну. Отскочив, я не сводила глаз с Вильгельма. Он, словно ничего не произошло, поднялся и небрежно отряхнул одежду.

— Вот же… А я был уверен, что сработает, — с наигранной досадой он почесал макушку. — Ну и ладно.

Я заметила едва уловимое движение его кисти. И тут же, с боков на меня понеслись два лезвия без рукоятей. Увернувшись, я проводила их взглядом, пока они не исчезли в лесу.

Хотя я и окутала себя броней, стала быстрее и сильнее, но совсем не ощущала превосходства над ним. Напротив, его легкомыслие сбивало с толку, заставляя ошибаться.

— Нравится? — он провел рукой по лезвию своего меча. — С пяти лет знаю: сталь – единственное, что не предает, — взгляд его стал остекленевшим, сквозь дым битвы пробивались тени прошлого. — Кузница. Жар, выжигающий слезы. Отец, сгорбившийся над наковальней, словно демиург. Молот вздымался и ударял по наковальне, отчего искры взвивались к потолку, как падающие звезды наоборот. Рукава закатаны, на предплечьях – ожоги в форме созвездий. Он любил повторять: «Смотри, малец: огонь дает форму, но душа металла – в ударах».

Он резко встряхнул головой, сбрасывая воспоминания.

— Отец умер в дыму и гарях, задохнулся у своей же печи, — меч дрогнул в руке, выдав трещину в броне равнодушия. — А меня… подобрали, как щенка из помойки. Научили, что Боги – те же кузнецы, — его глаза сузились, вспоминая первые уроки. — Людей надо ковать. Ломать ребра молотом, закалять в огне страха. И теперь я даю форму миру, — прошипел он, и в голосе зазвучал звон наковальни. — А ржавчину… — лезвие взметнулось, целясь мне в шею. — Выжигаю дотла.

Я закатила глаза.

— Грустная история, но все же, как себя ни называй, служитель Вечного Завета – есть его верный пес. Наверное, нет более верного последователя, чем тот, кто сам надевает на себя ошейник, — процедила я, стараясь его задеть.

Он расхохотался, запрокинув голову. Этот звук был полон пренебрежения.

— Видимо, ты слишком долго пробыла в неволе. Мир сильно изменился, пока вы тут прятались. Поэтому позволь тебе внятно разъяснить...

Я бросилась вперед, обрушив на него град ударов. Меч в моей руке метался, стремясь пробить его защиту, но он парировал каждый выпад с пугающей легкостью. Вдобавок, лезвия клинков сновали вокруг, заставляя меня постоянно уклоняться и блокировать их.

— Как я и сказал, многое изменилось, — его клинок со звоном отскочил от моего, но он продолжал говорить с отстраненностью. — Отныне Завет и Верховный Суд – два клинка в одних ножнах. Во имя всеобщего блага, разумеется.

Он внезапно крутанулся на пятке, его ладонь ударила мне в грудь. Я откатилась на пять шагов, едва удержав равновесие.

— Представь, — его голос зазвучал громче. — Стена, что стояла веками, крошится, как песчаный замок. В ее трещинах уже слышен вой будущих сражений. Новая Великая война грядет. Люди, эльфы, гномы... — он усмехнулся, парируя мой ответный удар. — Все эти жалкие мотыльки мечутся между паникой и безумием, порождая хаос.

Его меч внезапно сменил траекторию, вынудив меня отпрыгнуть к развалинам дома.

— Суды? — продолжил он, преследуя меня меж обломков. — Они давно потеряли власть. Но когда мы обернули их указы в саван священных текстов... — он резко взмахнул рукой, и сквозь завалы сверкнуло лезвие, едва не пронзив мне брюхо. — Страх перед Богами сделал из мятежников послушных овец. Даже трусость можно обратить в добродетель, если приправить ее догматом.

Я метнула кинжал, но он отбил его рукоятью, не прерываясь:

— Вообрази: крадешь хлеб – не просто денежное взыскание, а кощунство. Сомневаешься в указе лорда – ересь. — Его глаза вспыхнули огнем. — Гениально, не правда ли? Мы не просто караем – мы освящаем порядок. Мы есть пантеон Юстициума!

Десятки клинков, сверкая, возникли прямо над моей головой и со свистом обрушились вниз. Блеск молний наполнил мои глаза, я филигранно уворачивалась от каждого удара, одновременно обдумывая его слова.

— Вы возомнили себя Богами? — закричала я, перекувыркнувшись через клинок, глухо вонзившийся в землю. — Эдакими добродетелями, решающими, что есть истина, а что – ложь?

— Боги? — его губы искривились. — Мы лишь молот в их руках, покуда им интересно с нами играть, — в его голосе впервые прорвалось нечто живое: ярость. — Истина в том, что порядок стоит крови. И мы готовы ее пожертвовать, чтобы создать лучший мир.

Я рванула вперед, клинок завыл, рисуя дугу.

— Трус! — лезвие впилось в его плечо, но не глубже. Броня из черного перламутра захрустела, зажимая сталь. — И это твоя цель?

Его пальцы впились в мое горло, поднимая меня в воздух.

— Цель? — прошептал он, и я почувствовала его дыхание на губах. — Переродить страх в веру. Хаос – в иерархию. А тебя... — его глаза вспыхнули лиловым, как яд паука–отшельника, — в пример.

Он рассек воздух мечом, намереваясь вонзить его мне в живот. Время растянулось, каждая капля дождя замерла в ожидании неизбежного. Боль пришла позже – сначала я увидела, как сталь входит в плоть, намереваясь пронзить тело насквозь. Но затем мои руки вцепились в лезвие сами, останавливая его ход. Лезвие впилось мне в ладони, прорезая броню и разрезая кожу до кости со скрежетом металла.

Первая капля крови, густая и теплая, упала на землю. Ручеек в грязи окрасился в ржавый цвет.

— Что за... — его голос дрогнул впервые. Он дернул клинок на себя, но мои ступни врезались в грязь, оставляя глубокие борозды.

— Тогда доведи дело до конца, — прошипела я, хищно улыбнувшись.

Лезвие, застрявшее в моем животе – настоящее, выкованное из стали. На моих пальцах заплясали крошечные молнии, разрастаясь с каждым вдохом. Я направила их на лезвие, и электрический разряд с громким хлопком ударил Вильгельма.

Его отбросило назад, в воздухе он нелепо кувыркнулся и тяжело приземлился прямо в грязь. Но мои молнии уже вовсю резвились вокруг него, готовые настичь снова.

Вильгельм резко подскочил, пытаясь уклониться от электрических разрядов, но только упростил мне задачу. На кончике моего пальца с треском образовалась новая молния, и я сжала ее, формируя плотный светящийся шар. Прицелившись, направила палец в его сторону. Раздался оглушительный взрыв, сгусток энергии моментально настиг его, отбросив в глубь леса и сокрушая телом целые массивы деревьев.

На секунду все стихло, но тишину тут же разорвал звенящий звук – лязг металла о металл. Пара ярких вспышек, и сквозь листву деревьев промелькнули клинки, двигаясь прямо на меня. Резким взмахом меча я отбила первые два, но в ту же секунду, словно тени, скользнули другие.

Десятки смертоносных орудий завертелись вокруг меня в хаотичном танце, сбивая с толку. Лезвия мелькали со всех сторон: сбоку, спереди, сзади. Я едва успевала отбивать удары, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на потоках энергии, циркулирующих вокруг.

«Еще быстрее! Еще!», — пронеслось в моей голове, как отчаянный крик. Я сконцентрировала всю свою волю, окружив себя плотным коконом из электрических разрядов. Они потрескивали и искрились, создавая вокруг меня барьер. Мои движения стали настолько быстрыми, что размылись в одно сплошное пятно. Я парировала десятки ударов в мгновение, отбивая клинки, которые могли бы с легкостью рубить огромные валуны.

Внезапно я ощутила всплеск энергии, рывками приближающийся ко мне, то появляющийся, то исчезающий. Мои глаза бешено забегали по полю боя, пытаясь выследить источник, но при этом не переставая следить за мельтешением клинков вокруг.

«Сзади!», — пронзило меня осознание. Развернувшись, я рубанула мечом горизонтально. Мощная энергетическая волна вырвалась из лезвия, сметая все на своем пути. Десятки деревьев, стоящие на линии удара, разлетелись в щепки.

Но это ни к чему не привело и клинки снова просвистели по округе, обрушиваясь на меня с новой силой. К тому же, краем глаза я заметила движение сбоку – это был Вильгельм.

Перекрестная атака зажала меня в тиски, выбора почти не оставалось. Я чувствовала, как силы покидают меня с каждой секундой.

— Разрыв! — выкрикнула я, вкладывая в это всю свою волю и отчаяние.

Броня, до этого момента надежно защищавшая меня, с грохотом рассыпалась на частицы. Энергия, до этого клубившаяся внутри меня, вырвалась наружу в оглушительном, всепоглощающем взрыве.

Земля задрожала, клинки вместе с Вильгельмом отбросило в разные стороны. Вокруг меня образовалась глубокая воронка, разделившая нас пропастью в десятки метров. Я, обессиленная, но живая, стояла на небольшом клочке уцелевшей земли, словно на островке в этой выжженной пустоши.

Но тут острая боль в груди накрыла меня, заставив рухнуть на колени. Внутри все сжалось в невыносимом спазме, я чувствовала, что Душа балансирует на грани. Энергия, до этого бурлящая во мне, теперь стремительно покидала тело, и раны, которые я так упорно залечивала, вновь разверзлись и залились кровью, окрашивая землю багровым. Особенно страдал живот, распоротый клинком.

— Черт... — прошипела я, прикусив губу до крови, тщетно пытаясь унять пульсирующую боль.

Неожиданно сквозь звенящую тишину прорвался звук аплодисментов.

— Достойно! — Вильгельм возник из клубящейся пыли, с театральным жестом хлопая в ладоши. — Не ожидал, что ты на такое способна. Признаюсь, ты меня удивила! Но годы, проведенные в глуши, не прошли бесследно. Вижу, ты уже далеко не та грозная воительница, какой была в свои лучшие годы. Конечно, по слухам.

Он попал в точку, задев за живое. Тринадцать лет без битв оставили свой след: тело ослабло, движения утратили былую грацию, энергия стала хаотичной... Однако я еще не настолько слаба, чтобы вот так проиграть.

С трудом поднявшись на ноги, я посмотрела на Вильгельма сквозь пелену боли.

Фигура Вильгельма постепенно проступала сквозь рассеивающуюся пыль: верхняя часть его одежды была разорвана в клочья, обнажая торс и многочисленные, кровоточащие раны. Но не это привлекло мое внимание...

— Это же... руны? — прошептала я, не веря своим глазам.

Все его тело покрывала сложная вязь рун, точно отпечатки Души. Они извивались на коже, мерцали и пульсировали, наполняясь то ярким, неземным светом, то зловещим, глубоким пурпуром.

— Как видишь, мир не стоит на месте, — произнес он, проведя ладонью по рунам, и в его голосе прозвучала зловещая гордость. — Грядущая война диктует свои условия, и, увы, не всегда гуманные. Эти руны – побочный эффект ускоренной эволюции, рывок к третьему слою. Должен признать, процесс не из приятных, но результат... впечатляет, не правда ли?

— Обменять талант на оковы мгновенной силы... Вы и впрямь сошли с ума, — усмехнулась я, ощущая, как внутри нарастает презрение. — И это ваша великая надежда на победу в войне?

— Жертвы неизбежны на пути к высшей цели, и я лишь смиренно принимаю свою роль в этой великой игре, — холодно отрезал Вильгельм. — И не тебе оплакивать загубленный талант. Той, кто променяла славу и признание на жалкое прозябание в лесной глуши.

— Тебе никогда не понять моих мотивов.

— Как и тебе – моих. В этом, как ни странно, мы с тобой похожи.

Усмехнувшись на столь наглое заявление, я тут же ощутила, как энергия всего леса задрожала вокруг нас. «Похоже, время пришло...», — поняла я, ощущая, как внутри меня нарастает знакомое волнение.

— Боюсь, на этом наш разговор окончен, — произнесла я, поднимаясь на ноги. Земля вибрировала и я чувствовала нутром, что развязка близка. — Игры кончились и если не хочешь сгинуть, то советую убираться как можно дальше.

В глазах Вильгельма мелькнул страх, но гнев, питавший его сердце, был сильнее. Быть может, именно это и не позволило ему здраво оценить ситуацию. Он без раздумий прыгнул через обрыв, намереваясь добраться до меня.

— Умри! — прокричал он, занося клинок.

— Врата молний... раскрытие! — прошептала я. Энергия вокруг сгустилась, воздух наэлектризовался и ярчайшая вспышка света поглатила нас.