*Ранее утро, до того как Душа разбудила Акиру*

(От лица Уильяма Карнесс):

— Ты точно уверен, что это необходимо? — с тревогой в голосе спросила Эллисон Карнесс.

— Да, у меня странное предчувствие. Нужно выяснить, что здесь происходит, — ответил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все еще клубились сомнения.

Завязывая шнурки на ботинках, я вновь вспомнил встречу с медведем. «Что он здесь забыл? Совпадение? Или нечто большее?», — размышлял я. Это были лишь догадки, и у меня не хватало фактов, чтобы сделать окончательный вывод. Но я чувствовал, что должен проверить все сам, чтобы убедиться, что моей семье ничего не угрожает.

Поднявшись, я задержал взгляд на глазах Эллисон. Они оставались такими же, как в день нашей первой встречи: мягкими, понимающими, добрыми... Как бы я хотел, чтобы в них никогда не появлялась грусть. Если бы только я мог...

— Не смотри на меня так, — с теплой, но слегка печальной улыбкой произнесла она. — А то и мне становится не по себе. Словно провожаю тебя на войну, — рассмеялась она, но будто пыталась отогнать тяжелые мысли.

Война... Кровавая и беспощадная, где нет места слабости или состраданию. Все, что дорого тебе сегодня, может в мгновение ока превратиться в пепел завтра. Но знаем ли мы, что такое настоящая война? Стена все еще стоит, защищая нас и наши земли, словно нерушимый бастион. Лишь редкие набеги монстров, просочившихся сквозь щели, нарушают привычный уклад жизни. «Но если она рухнет, что тогда? Что мы скажем?», — задался я вопросом.

— Эй, ты все еще здесь, со мной? — Ее голос, тихий и нежный, словно пробился сквозь густой туман моих мыслей. Она сжала мою ладонь, ее пальцы слегка дрожали, будто пытались удержать меня.

— Да, прости. Мысли не дают покоя, — ответил я, крепче сжимая ее руку в ответ.

— Знаешь, тебе не обязательно терпеть, если нет сил, — она прикоснулась к моей щеке. — У нас есть выбор. Мы можем покинуть лес и начать все с чистого листа. Я попрошу, он все уладит.

Я отрицательно покачал головой, но в глубине души знал: она права. Акира заслуживает большего. Он пойдет в школу, найдет друзей, научится всему, чего мы не можем дать ему здесь, в этом забытом Богом месте. Но согласиться на это значит признать свою вину, склониться перед отцом Эллисон и стать его ручным псом.

«Какой из вариантов верен? В каком из них придется меньше заплатить?», — метался я перед выбором.

Эллисон горько улыбнулась. — Хорошо, тогда поступим так, как ты считаешь нужным. Я лишь надеюсь, что мы в очередной раз не совершим ошибку и не проложим путь к новой трагедии. Обещаешь?

— Обещаю, — произнес я, хотя сам не был уверен в своих словах. Если бы она только знала, как сильно я надеюсь на нее. Если бы она только знала, как боюсь ее разочаровать.

— Я должен идти.

— Знаю, — прошептала она, прижавшись ко мне. Ее дыхание смешалось с моим, и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

— Все будет хорошо, — тихо сказал я, вдыхая аромат ее волос. Но даже произнося эти слова, я чувствовал, как они растворяются в воздухе, оставляя после себя лишь горький привкус сомнения.

Попрощавшись, я вышел на улицу. Утренняя заря, едва пробиваясь сквозь густую листву, озаряла лес мягким светом, словно пробуждая его ото сна. Прохладный ветерок, дующий с севера, принес с собой запах сырости, явно предвещая дождь.

— Отлично, тогда не буду медлить, — прошептал я себе под нос.

Я ускорил поток энергии, сосредоточив большую ее часть в ногах. Оставшуюся энергию равномерно распределил по телу, подстраиваясь под энергетику леса, словно сливаясь с ним. Теперь я стал практически невидим для здешних обитателей. Сделав это, я направился к намеченной цели.

Конечно, ни лес, ни сама природа не обладают энергией Души – это прерогатива живых существ, наделенных Душой. Однако Душа, как и все в мироздании, берет свое начало от энергии Геи. При должном умении можно уловить ее отголоски во всем, что нас окружает.

Энергия Души – это нечто гораздо более многогранное и сложное, чем может показаться на первый взгляд. Она представляет собой материализацию чувств, ощущений и мыслей существа. Даже сейчас, ощущая «дыхание» леса, его жизнь, я сумел стать его частью. Сила энергии Души ограничена лишь воображением и мастерством того, кто ею владеет.

Вскоре я достиг места, где на Акиру напал медведь. Сразу после нашей тренировки я позаботился о том, чтобы избавиться от его туши. К сожалению, медвежье мясо непригодно в пищу из–за своей жесткости и сложности в приготовлении. Поэтому, влив в него свою энергию, я испепелил его изнутри, обратив в прах.

— Ну давай, расскажи мне, что тебя так напугало, — размышляя вслух, я прикоснулся к месту, где раньше лежало его бездыханное тело.

Мы оставляем за собой энергетический след повсюду, и даже после смерти частицы продолжают витать в воздухе. Со временем они, конечно, рассеиваются, но нескольких дней недостаточно, чтобы исчезнуть бесследно.

Сосредоточившись на особенностях энергии медведя, я увидел перед собой путь, которым он пришел сюда.

— Так значит, все–таки оттуда, — нахмурился я, чувствуя, как холодная тяжесть оседает в груди.

След тянулся от скал, из–за леса. Именно там обитают сумрачные медведи. Но вот что меня гложет... Я обвел взглядом оставшиеся следы, словно пытаясь найти ответ в пыли и траве.

— Где же остальные?

«Если предположить, что он удирал, то где его сородичи? Разбрелись в разные стороны? С одной стороны – стена, а с другой – густой лес. Вряд ли кто–то в здравом уме полез бы в пасть смерти, то есть ближе к стене. Получается, это всего лишь совпадение? Медведь отбился от стаи, забрел в лес и, по иронии судьбы, наткнулся на нас», — рассуждал я.

— Если бы я верил во все случайности, то уже давным–давно кормил бы червей, — усмехнулся я, хотя в глазах не было ни капли веселья.

Закончив осмотр, я двинулся к источнику всей этой головной боли – к неприступным скалам.

***

— Давненько я не покидал лес.

Стоя на краю лесной чащи, где тень деревьев уступала место пронзительному солнечному свету, пробивавшемуся сквозь завесу туч, я скользил взглядом по изумрудному лугу, простиравшемуся подобно бескрайнему ковру, сотканному из тысяч диких цветов и трав, колыхавшихся под легким дуновением ветра. Этот луг, словно дитя природы, дышал жизнью и спокойствием. Но дальше, за пределами этого идиллического простора, виднелся иной мир.

Постепенно мягкие изгибы луга уступали место суровым и непоколебимым скалам, чьи серые вершины возвышались к небесам, подобно костяным пальцам исполинских чудовищ. Каменистая местность, словно наросшая на плодородную землю, несла в себе отпечаток вечности и неприступности.

Сделав шаг за пределы леса, я ощутил прикосновение свежего ветра, пахнущего травами и свободой. Он ворвался в легкие, изгоняя тяжесть леса, окутавшей меня своей тенью.

В этот миг я почувствовал давно забытую жизнь, словно поток воспоминаний прорвался сквозь каменную дамбу.

— Может, я и вправду все усложняю? — слова Эллисон вспыхнули в сознании. Ее голос, тихий и спокойный, всегда умел проникать в самые потаенные уголки моей души.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнул. Нельзя обманываться красотами. Высвободив энергию, которая, словно невидимая волна, растеклась за пределы моего тела, я создал вокруг себя подобие незримого купола, пульсирующего от силы в радиусе нескольких метров. Затем я напитал энергией все свои органы чувств. Теперь я был, как натянутая струна, готовый среагировать на малейшее движение, на любую внезапность. Кто дотронется до моего энергетического поля, незамедлительно умрет.

Ступая неспешно, я продвигался по просторному полю, ощущая под ногами шелковистую прохладу травы. Каждый мой шаг, наполненный внутренней собранностью, отзывался приглушенным шелестом стеблей, будто сама земля шептала мне свои тайны. Наконец, достигнув подножия самой высокой скалы, я замер, и мой взгляд невольно скользнул по ее неровной поверхности.

Грубые, неотесанные камни с причудливыми изгибами и глубокими трещинами, словно следы времени, высеченные ветром и дождем, рассказывали свою безмолвную историю. Мой взор медленно поднимался все выше, прослеживая каждый выступ и каждый скол, пока не достиг самой вершины, окутанной легкой дымкой тумана, где, казалось, небо и земля сливались в едином объятии.

— Расскажешь мне, что стряслось? — прошептал я, проводя ладонью по холодной поверхности скалы, в поисках ответа.

Очистив разум от лишних мыслей, я сосредоточился на энергии медведя, пытаясь выделить ее из общей массы. Но вместо ожидаемой четкой линии передо мной возник лишь клубок хаотичных, резких, прерывистых энергетических следов. Они переплетались в каком-то безумном вихре, не позволяя прочитать ни одного ясного послания. Это было похоже на крик, на отчаянный призыв, который я не мог расшифровать.

Я недовольно щелкнул языком. Что–то определенно взбудоражило стаю медведей, среди которых был и наш гость. Они, словно потерянные души, хаотично перемещались по скале, метаясь из стороны в сторону, будто не зная, куда им бежать и что делать. И лишь один, одинокий след, тянулся в сторону густого леса.

— Странно... — пробормотал я, ощущая, как в груди зашевелилось беспокойство.

«Почему медведь отделился от сородичей? Или... почему другие не последовали за ним?», — множество вопросов закружились в моей голове.

Хотя сомнение и терзало мое сознание, я был уверен в одном: все следы вели на вершину скалы.

— Значит, так тому и быть, — произнес я.

Выпрямившись, я сделал первый шаг, и мой ботинок с тихим шорохом зацепился за неровную поверхность. Подъем был довольно крутым, поэтому я не спешил, тщательно выверяя каждое движение. По мере того как я поднимался, передо мной открывался все более захватывающий вид: внизу расстилалась долина, укутанная утренним туманом, а на горизонте вырисовывался величественный силуэт горной вершины.

С каждым шагом и с каждым вздохом я ощущал, как меня переполняет давно забытая легкость свободы. Это чувство было столь приятным и опьяняющим, что на мгновение я забыл о бренности сложившейся ситуации и о том, что привело меня сюда. Ветер играл моими волосами, принося с собой свежий, бодрящий аромат сосен и горных трав, запах земли и дикой природы. Я не карабкался в отчаянии – я именно взбирался, наслаждаясь каждым мгновением, чувствуя под ногами каждую неровность и каждую трещинку. Это единение с природой придавало мне сил.

Хотя я поддался на миг умиротворению, мой разум оставался бдительным, не упуская из виду ни одной детали. Любая замеченная угроза не останется без внимания. Остановившись, я снова взглянул на уже отчетливо видневшуюся вершину скалы, а точнее, на темное отверстие в ее склоне. Именно туда и вела энергия медведей.

— Звучит как приглашение, — усмехнулся я.

Во время подъема я вновь заметил нечто странное: хотя скала и принадлежит медведям, другие животные здесь тоже обитают. Но, пытаясь почувствовать их, я обнаружил, что не только их нет, но и их энергий, словно они просто исчезли, растворившись в воздухе. Слишком много совпадений.

Решив больше не медлить, я увеличил поток энергии в ногах и помчался вперед.

Оказавшись у пещеры, я прижался к холодной скале и мельком заглянул внутрь. Солнечный свет, казалось, с трудом пробивался сквозь входное отверстие, из–за чего внутри царила густая полумгла. Лишь слабые отблески света танцевали на стенах, выхватывая из темноты причудливые очертания камней и темных углублений. Усилив зрение энергией, я смог разглядеть пещеру во всех деталях, но из–за резкого поворота в глубь большая ее часть оставалась скрытой. Тот небольшой участок, что был мне виден, не давал никаких ответов.

Напитав обоняние энергией, я ощутил прохладу и влагу, запах земли и мха, а также какой–то сомнительный, еле уловимый металлический аромат.

«Где же медведи?», — пронеслось в голове.

Скрывая свое присутствие с помощью энергии и окутывая ею подошвы ботинок, я бесшумно ступил на каменистый пол пещеры. Проникая в глубь с особой осторожностью, я прислушивался к каждому шороху, но лишь изредка, с потолка, низвергались капли влаги, рождая эхо в каменном чреве.

Чувство беспокойства стало закрадывается в мое сердце все сильнее. «Что это? Почему все с самого начала кажется таким странным? Что я упустил?», — мысли терзали мою голову, но я продолжал двигаться в этом полумраке.

Достигнув поворота, моему взору предстала картина, способная повергнуть в трепет даже самого отважного воина. Гора мертвых медведей, нагроможденных друг на друга, образовывали зловещий пьедестал.

Воздух был пропитан тяжелым смрадом разложения, а сами истерзанные тела, их окровавленные шкуры и окоченевшие конечности являла собой зловещий монумент чьему–то жестокому триумфу.

Хотя увиденное и повергло в шок, больше всего меня удивило то, что я не почувствовал столь отвратительный запах еще на входе.

— Как тебе это удалось? — прошептал я.

Вытянув руку, я выпустил небольшой поток энергии в сторону входа и тут же ощутил небольшое сопротивление. Моя собственная энергия столкнулась с чем–то, что ощущалось как стена.

Это была иная энергия, представляющая собой барьерное искусство сокрытия, наложенное на пространство для обмана органов чувств. Проще говоря, практик, сотворивший это, отделил энергию от тела, придал ей нужную форму, замаскировал под энергию самой пещеру и сделал столь плотной, что зловоние не смогло преодолеть преграду. Вот почему мои обонятельные рецепторы оказались обмануты.

«Далеко не каждый способен на такое», — рассуждал я.

Ступая осторожно, словно не желая нарушить зловещую тишину, царившую в этом мрачном месте, я начал продвигаться к центру пещеры. Широкий зал поражал своим масштабом и гнетущей атмосферой, в чьей необъятности даже груды тел медведей теряли свою значимость. Пол, покрытый слоем мелкого гравия и влажного мха, смягчал каждый шаг, придавая этому месту ощущение угрюмого уединения.

Остановившись возле тела растерзанного медведя, я присел на корточки, чтобы вникнуть в ужас этого зрелища. Огромная туша животного, запачканная грязью и кровью своих сородичей, зияла рваной раной, которая тянулась через все тело, обнажая белоснежные кости и обрывки плоти.

Прикоснувшись к краю раны, я ощутил холодную, липкую кровь. Проведя рукой по всей ее протяженности, я поднялся на ноги и стряхнул с пальцев темные капли.

— Весьма любопытно, — промолвил я. — Значит, это твоя работа? — мой голос эхом разнесся по пещерным сводам, словно обращаясь к самой пустоте.

В тот же миг в моей руке материализовалось синее копье, чье древко, казалось, было соткано из самой тьмы, а наконечник излучал холодное, неземное сияние. Развернувшись, я с силой направил оружие в верхний угол пещеры. Копье, подобное метеору, пронзило мрак с невероятной скоростью, мгновенно исчезнув в бездонной тьме.

Секунды, тянувшиеся как века, сменились оглушительным ударом, чей отголосок раскатился по пещерным сводам. И тут же, во мраке, нависшем над головой, возник силуэт чудовищного создания. Копье вонзилось в каменную стену всего в сантиметре от его жуткого лица. Кровь, подобно рубиновой слезе, медленно скатывалась по щеке монстра, выдавая его неистощимую ярость.

Огласив пещеру бешеным рыком, достойным самого ада, чудовище сорвалось с потолка и камнем упало вниз.

— Будь моя воля, ты был бы уже мертв, — усмехнулся я. — Но пока ты нужен мне живым.

Едва переступив порог этой части пещеры, я начал постепенно заполнять ее своей энергией, не оставляя ни единого скрытого уголка. Глаза легко обмануть, но чувства куда сложнее. Это чудовище ловко скрывало свое присутствие, но, увы, не достаточно искусно.

Из поднявшейся пыли, словно порождение мрака и белизны, возникло существо, чья белизна напоминала саван, сотканный из самых холодных снегов, или же воплощение неведомой силы, обретшее плоть. Его массивная фигура, покоящаяся на четырех лапах, превосходила всякое понимание смертных. По всему телу, словно письмена древних проклятий, произрастали отростки: то осколки костей, пробившие плоть, то каменные наросты, очертаниями напоминавшие скалы, терзаемые ветром. Длинный и мускулистый хвост угрожающе вился из стороны в сторону, предвещая скорую расплату.

Даже в кромешной тьме, где не различить и собственной руки, острые когти чудовища сияли, как бритвы, способные в мгновение ока превратить плоть в кровавые лохмотья.

— А ты забавный, — усмехнулся я. — Как тебе удалось так ловко спрятаться на потолке?

Монстр прожигал меня своим убийственным взглядом.

— Что же ты молчишь? Разучился говорить? Впрочем, судя по строению твоего тела, это и так очевидно. Лишь прямоходящие из вас умеют изъясняться, — продолжил я, насмехаясь над ним. — Но это не так уж и важно. Судя по твоим когтям, растерзанные животные – это твоя работа, — я развел руки в стороны, как бы предлагая ему не тратить время на оправдания.

Внезапно чудовище, подобно вихрю, рвануло вперед и за долю секунды оказалось у самого моего лица, занеся острые когти для удара. Не медля ни мгновения, я развернулся через бок, и в моей руке материализовался меч, чей клинок излучал холодное пламя. Я направил острие в тушу монстра, но его хвост успел заблокировать удар, отбросив клинок в сторону.

Отпрыгнув назад, я вновь увеличил дистанцию. Этот монстр сражался, как дикое животное, и требовал незамедлительных действий. В моих руках возник лук, казавшийся выкованным из самого неба. Натянув энергетическую тетиву, я выпустил стрелу, которая, со свистом пронзая воздух, вонзилась в бок чудовища. Монстр издал неистовый рев, но я не собирался останавливаться. С поразительной скоростью я выпускал стрелу за стрелой, словно дождь молний, обрушившийся на врага.

Чудовище ловко отбивало стрелы, сокращая расстояние между нами. Было очевидно, что оно стремится к ближнему бою. Предвидя этот ход, я взорвал последнюю стрелу прямо перед его лицом, на мгновение ослепив его яростный взгляд пылью и осколками. В этот момент я рванул к нему, и в моей руке возникла массивная кувалда. Замахнувшись, я впечатал голову чудовища в каменистый пол. Пещера задрожала от удара, а трещины, словно паутина, расползлись по каменному ложу, свидетельствуя о чудовищной силе.

— Ну как, с тебя достаточно? — произнес я, наступив на его лицо. — И ты не ответил мне на один вопрос.

Но тут, не дав мне договорить, монстр резко запрокинул голову, сбрасывая меня со своей туши. Я отпрыгнул назад, совершив кувырок в воздухе, и приземлился недалеко от него. Чувствуя нарастающее раздражение от затянувшейся битвы, я решил, что пора покончить с этим.

Монстр, издавая еще более яростный рев, кинулся на меня, словно таран, готовый сокрушить все на своем пути. В тот же миг в моих руках возник двуручный меч, и я, вновь создав вокруг себя энергетический купол, закрыл глаза. Время, казалось, сбавило свой ход, и все вокруг замерло в ожидании.

В момент, когда чудовище коснулось моей энергетической защиты, я почувствовал каждый миллиметр его тела, каждое движение, каждое намерение. И тогда, одним незаметным для глаз взмахом меча, я срубил ему голову. Туша монстра, словно безжизненная кукла, пролетела мимо меня и с грохотом рухнула на каменный пол. Все было кончено.

— Что–то здесь не вяжется, — прошептал я, мой голос едва слышен в гулкой тишине пещеры. Чудовище, хоть и превосходящее меня силой, больше напоминало свирепого зверя, нежели разумное существо. Его умение управлять энергией было, откровенно говоря, посредственным. Это указывало лишь на одно:

— Значит, не ты поднял маскирующую завесу, — произнес я, вперив взгляд в проем выхода из пещеры.

И вот, наконец, я нашел того, кто все это время скрывался во тьме.

В моей ладони закружилась энергия, но это была не сила Души... Магия, истинная магия. Сначала это было легкое дуновение, затем порывы ветра, которые переросли в бушующий ураган. Пещера задрожала, пыль поднялась в воздух. Достигнув пика, я сжал эту неистовую силу в одну точку. На мгновение все замерло, а затем я выпустил сгусток сжатой маны, направив его в потолок. Ветер, подобно ослепительному лучу, вырвался из моей руки и с громоподобным хлопком ударил в каменный свод, пробив его насквозь.

Огромная брешь в пике скалы зияла, словно око небес, вливая свет в пещеру. Частицы пыли, как золотая пыльца, парили в воздухе, медленно оседая на десятки тел, что окружали меня. Глубоко вдохнув, я закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, пока ее не нарушил глухой удар.

Открыв веки, я увидел распростертое тело монстра на сияющем полу, точнее, лишь то, что от него осталось.

— Извини, я думал, что ты отделаешься меньшим, — с легкой улыбкой произнес я.

— Жалкий человечишка, да ты хоть понимаешь, что я сделаю с тобой и твоей семьей! Я… — монстр начал свою тираду, но я не дал ему договорить, заткнув ему рот острием меча.

— Тише, тише, тише, не стоит так ругаться. Я не виноват в том, что ты не смог вовремя увернуться. Давай начнем сначала.

Монстр этот напоминал ящера: худой, изворотливый, покрытый зеленой чешуей. Наверняка у него был и соответствующий хвост, но мой удар уничтожил все, что ниже торса. Я аккуратно вытащил меч и попытался его выслушать.

— Увернуться? Скажи спасибо, что я вообще выжил! Чем ты вообще только думал, генерируя столько маны за раз?! Знаешь, что будет с твоей матерью…

Я снова прервал его, всунув меч ему в пасть.

«Какой интересный,» — пронеслось у меня в голове. «Несмотря на то, что мы враги, я не чувствую от него ненависти. Да, он явно зол за то, что лишился половины тела, но кто бы не гневался на его месте?».

— Хорошо, — продолжил я, — раз ты не можешь держать язык за зубами, попробуем по–другому. Эта завеса – твоих рук дело? Кивай, да или нет.

Монстр незамедлительно кивнул в знак согласия.

«Как и предполагалось. Тот монстр попросту не способен на столь тонкое искусство», — продолжал я обдумывать ситуацию.

— Вас было только двое?

Монстр снова подтвердил мой вопрос кивком.

— Что вы здесь забыли? Для чего согнали всех медведей и так долго прятались? Не похоже на то, чтобы вас мучил голод, — я вытянул меч, желая получить ответ.

Монстр молчал, лишь прищурив глаза, подобно змее.

— Ты сдохнешь! — прошипел он.

— Отвечай, — я приставил острие к его сердцу. — Либо же это будет твой последний вздох.

— Не утруждайся, — после этих слов, огонек жизни в его зрачках потух.

— Черт... — выругался я

С ударом я действительно перегнул палку. Говорящий монстр – это редкость, и я не ожидал, что он окажется таким. Однако сейчас меня волновало не это. Сначала появление медведя в лесу, а теперь эти монстры – слишком много неясного, и все это не поддается объяснению.

Я стоял в центре пещеры, залитый светом солнца, размышляя о произошедшем. Но внезапно это светоносное спокойствие нарушилось: облака затянули небосвод, и яркие лучи стали тускнеть, уступая место густым теням. Вскоре капли дождя начали падать с небес, срываясь с краев отверстия и разбиваясь о каменные полы пещеры.

Сначала это были лишь редкие, одинокие капли, но постепенно они сливались в настойчивый, монотонный ритм, перерастая в настоящий ливень. Я поднял руку, пытаясь поймать ускользающие мгновения. Холодные капли дождя падали на ладонь, оставляя ощущение прохлады на коже и напоминая о том, что действительно важно.

— Сколько ни погружайся в раздумья, это ничего не изменит, — произнес я, и мой голос эхом отразился от мрачных стен пещеры. — Пора возвращаться.

С этими словами я стремительно зашагал к выходу, поджигая все, что находилось за моей спиной. Пламя жадно пожирало все на своем пути, превращая в пепел следы недавних событий и оставляя лишь горстку черной пыли как напоминание о том, что произошло здесь, в этой пещере, где пересеклись наши пути.