— Ай! — вскочил я с кровати от жуткой боли в груди.

Но вскоре боль исчезла, словно ее и не было.

— Что происходит? — недоуменно произнес я, ощупывая грудь в поисках доказательств того, что мне не показалось. А может, это лишь иллюзия? Путаясь в собственных ощущениях, я пытался найти истину, пусть и не столь важную. Но внезапно, мне захотелось посмотреть в окно.

— Утро, обычное утро... стоп! Утро? — наконец, я осознал.

Душа... полуактивная энергия... удар. Вспомнив все, что произошло вчера вечером, я воскликнул:

— Значит, я был без сознания так долго?!

Хотя и оправданно, но все равно пугает. А что если в следующий раз я не проснусь вовсе? Застрять на всю оставшуюся жизнь во тьме – не самая лучшая перспектива.

— «Не переживай, если понадобится, я снова тебя разбужу», — неожиданно раздалось в моей голове.

— Кто здесь?! — испуганно воскликнул я, подпрыгнув.

— «Не кричи, не кричи, а то всех разбудишь. Я здесь, внутри тебя, и прекрасно все слышу», — странный голос продолжал эхом отзываться в моих мыслях.

— Кто ты? — мое сердце бешено стучало.

В ответ раздался смех. — «Ну как кто, глупыш? Это я – Душа! Неужели не узнал?»

«Душа?», — мелькнула мысль. — «Но как? Это невозможно! Может, я схожу с ума?», — мысли продолжали крутиться в голове.

— «Знаешь, это даже обидно! Мне казалось, что ты будешь рад меня услышать».

— Ты меня слышишь? — удивленно спросил я вслух.

— «Ну, конечно, слышу! Я ведь уже говорила об этом. Прошу, будь тише».

Невероятно, значит, это правда. Не знаю, как Душа научилась формировать свои мысли в слова, но, видимо, из–за того, что я порвал ту мембрану, наша связь стала такой сильной.

— «Знаешь, все это звучит дико странно. Я словно говорю сам с собой, но в то же время это не я. Понимаешь? И как ты вообще научился говорить?», — спросил я.

— «Да, я понимаю твои переживания. Но тебе не о чем волноваться! Хотя у меня есть свой разум, я все еще часть тебя. Мы – единое целое. Просто подожди, и ты привыкнешь», — уверила она.

— «Я все равно не до конца понимаю. Ты – это я, а я – это ты. Звучит как бессмыслица. Есть "Я", а есть другое "Я". Но все равно это "Я". И вообще, ты так и не ответил на вопрос: как ты научился говорить?».

Душа тихо хихикнула. — «Когда наши сознания переплелись, я получила твои воспоминания и знания. Мне даже не пришлось учиться – я знаю все, что знаешь ты».

— «От этого все становится еще запутаннее. Как ты можешь утверждать что–то о нашем разуме, если знаешь не больше меня?», — продолжал я настаивать.

— «Я не знаю, сдаюсь, не знаю!», — призналась Душа. — «Я просто решила повторить слова отца, вот и все. Чтобы успокоить тебя, понятно?», — она сорвалась.

— «Врать ты тоже от меня научился?», — упрекнул я. — «Но, впрочем, не могу тебя винить. В чем–то мне все же полегчало».

— «Я знала, что ты поймешь! Не зря ведь мы одна сущность», — засмеялась Душа.

— «Погоди, а почему ты говоришь о себе в женском роде?», — неожиданно осознал я.

Я почувствовал, как Душа впала в смятение, не зная, что ответить.

— «Это... я сама не понимаю! Я даже не замечала этого, мне казалось, что так естественно. Но сейчас, действительно, это странно. Почему я говорю о себе так?».

Я чувствовал, что Душа не лжет. «Но почему? Если задуматься, наш характер отличается, хотя воспоминания одни. Это можно объяснить тем, что еще до разрыва мембраны Душа могла мыслить», — обдумывал я. «Конечно, наш характер не может быть полностью идентичным. Но говорить о себе в другом роде? Тут явно что–то не так».

— «Хорошо, давай я войду в твое пространство и внимательно осмотрюсь. Может, что пойму», — предложил я.

— «Да, конечно...», — согласилась Душа, но я все еще ощущал ее негодование.

***

Войдя во внутренний мир, я внимательно осмотрелся, но не заметил каких–либо серьезных изменений. Единственное, что бросалось в глаза – золотистая и пурпурная линии, постоянно торчащие из моего лба, независимо от расстояния.

Кроме того, нитей стало больше. Возможно, это тоже связано с Душой, но утверждать не могу. Хотелось бы мне получше их изучить, но сначала нужно разобраться с Душой.

— Но все не так просто, — произнес я.

Проблема в том, что здесь нет явных проблем, а если они и существуют, мне не хватает знаний и опыта, чтобы их отыскать. Мне не за что зацепиться.

— «А ты что молчишь? Я вообще–то ради нас стараюсь», — обратился я к Душе.

— «Знаю, знаю, но я здесь бессильна. Когда у тебя что–то болит, ты же не знаешь, от чего, хотя это твое тело. Чтобы определить болезнь, нужен доктор или знающий человек».

— «Намекаешь, что нужно рассказать родителям?»

— «А почему бы и нет? Проблемы ребенка – это и их проблемы. Не станут же они тебя ругать. Точнее, нас».

Душа была права. Мне не хватало знаний, чтобы разобраться в ситуации самостоятельно, а родители – единственный источник, из которого я мог черпать информацию. Утаивать ничего не имело смысла, тем более что всн может оказаться гораздо серьезнее, чем кажется.

— «Да, так и поступим».

— «Вот, сразу видно умного человека. Не зря ведь ты от меня происходишь», — рассмеялась Душа.

«Этот наглец...», — удивился я. — «С каких это пор я происхожу от него, а не он от меня? Воспоминания ведь мои! Хотя, стоп... если задуматься, то сначала возникает Душа, а потом сознание. Получается, это действительно так? Но ведь именно я научил Душу мыслить, а не наоборот. Разве это не важнее?», — смятение мыслей закружилось в моей голове.

— «Я вообще–то все слышу», — вмешалась Душа. — «Но да, в чем–то ты прав. И мне не стоило поднимать эту тему, уж больно она чувствительная. Давай забудем».

Душа была права. Как бы то ни было, мы – едины. Этого достаточно, чтобы не переживать.

— «И ты прости меня, я слишком резко отреагировал. Тогда поступим, как и договаривались?».

Не успела Душа ответить, как снаружи послышался голос:

— Акира, ты ведь в комнате? Я предупредила, так что вхожу, — это был голос матери.

Я только успел открыть глаза, как мама ворвалась в комнату. И это она называет «предупредила»... Вторглась без всякого смущения.

— И чем мы тут занимаемся? Нет, не объясняй. Мама все понимает! — ехидная улыбка расцвела на ее лице.

— Я не понимаю, о чем ты.

«Как можно так поступать?», — злился я. «Никакого чувства такта, да еще и бесстыдна. Говорит загадками, заставляя меня чувствовать себя еще более смущенным. И что она имела в виду?».

— Ох, если бы мы не знали смущения, как бы мир залился красками... — покачала она головой. — Но я все понимаю и без слов, — подмигнула мне мама.

— Да о чем ты...

— «Это плохо...», — вмешалась Душа.

— «Хоть кто–то из вас может объяснить, в чем дело?И хватит строить из себя всезнающих!», — рявкнул я на Душу.

— «Цыц, ты еще слишком мал, чтобы понимать».

Сказать, что я был ошеломлен – ничего не сказать. К такой наглости я не был готов и мог лишь молча уставиться на маму.

Она кивнула. — Не переживай, как я и сказала, все понимаю. Просто доверься, — после этих слов мама запрыгнула ко мне на кровать. — Все, подурачились и хватит! У нас сегодня важное дело! — она ткнула пальцем в мой нос, выводя меня из оцепенения.

Тем не менее, я всегда мог отличить, когда мама дурачится, а когда говорит всерьез. Поэтому никогда не принимал ее слова близко к сердцу, если атмосфера не располагала. Как и сейчас, я обратил внимание лишь на последние слова.

— Важное дело? Разве у меня не тренировка с папой?

— Именно в этом и причина. Папе пришлось срочно отлучиться, так что сегодня за твою тренировку отвечаю я! — огонь в ее глазах так и искрился.

«Интересно, что это может значить?», — размышлял я. «Если тренировки не будет, значит, он ушел по крайней мере, на весь день. Это довольно необычно, учитывая, что весь лес они давно изучили вдоль и поперек. Получается, еще дальше?».

— Я не против. Мне как раз нужно взять у тебя реванш, — произнес я, ударив кулаком об ладонь.

Мама рассмеялась.

— Эй, ты чего? — недоумевал я.

— Прости, прости, — она вытерла слезинку из–под глаза. — Вспомнила давно забытое прошлое. Интересно, он все еще злится? — мама говорила, будто сама с собой.

Снова недосказанность, снова это лицо, полное воспоминаний. «Что же произошло тогда, в прошлом, что вынудило их спрятаться в лесу?», — не понимал я.

Внезапно я почувствовал, как меня кольнули в бок, словно иглой.

— Ай! Что это? — подпрыгнул я.

— А, о чем ты? — не понимая, спросила мама, но ее торчащий палец указывал на обратное.

— Чем ты меня кольнула? Не пальцем же!

— Тебе показалось! — она отвела взгляд.

Она даже не пытается оправдаться. Вздохнув, я встал с кровати, открыл дверь и сказал:

— Пошли уже.

Мама на мгновение застыла, а затем разразилась хохотом. — Как прикажете, командир! — воскликнула она, вставая и принимая стойку смирно.

— «За вами так смешно наблюдать», — вмешалась Душа.

— «Помолчал бы. Лучше подумай о том, как нам не опозориться сегодня», — ответил я.

— «Не переживай, у меня все под контролем!», — уверенно произнесла Душа.

В этот момент я снова почувствовал, как что–то укололо меня.

— Чего застыл? — мама неожиданно оказалась рядом.

— Хватит так делать! — я почесал бок. — Просто задумался.

— Точно? Ты ведь ничего не хочешь сказать? — ее взгляд был проницательным, словно видела меня насквозь.

— «Чего молчишь? Сейчас самое время!», — подталкивала меня Душа.

Из–за всей этой болтовни я чуть не забыл о главном. Как бы мне правильнее выразиться...

Я уже был готов открыть рот, но странное чувство остановило меня. Что–то тянуло назад, какая–то часть меня хотела молчать. Это чувство... напоминало то, что я испытывал во время пробуждения, ту таинственную силу, которая помогала мне.

— Нет, мам, все в порядке, — улыбнулся я.

Она еще секунду смотрела на меня, а затем кивнула. — Главное, не держи все в себе.

— Да, я знаю.

После этого мама отошла от двери, позволяя мне пройти вперед. Зашагав к выходу, я почувствовал, как Душа взбунтовалась.

— «И что это было? "Нет, мам, все в порядке"! Как тут может быть в порядке? Ты – парень, я – парень. Но в нашем разговоре это как–то незаметно! А если я болен? Что тогда? Ты ведь за мной отправишься!».

— «Ты преувеличиваешь. Все будет в порядке. Разве ты не почувствовал?», — успокаивал я ее.

— «Уж извини, я хоть и слышу твои мысли, но "живу" всего лишь день! И не могу улавливать каждое изменение в тебе!», — ворчала она.

— «А, да? Ну и на кой ты мне тогда?», — решил я немного поиздеваться.

Хотя я не мог читать мысли Души, я четко ощущал все ее эмоции. И сейчас она была просто в бешенстве. С трудом успокоив ее, я произнес.

— «То чувство... оно особенное, другое. Властное, уверенное... заставляет подчиняться».

— «Но это же твое чувство? Даже сложно представить, что ты не можешь ему противиться».

— «Да, ты права. Но я не могу объяснить это словами».

Вдруг я заметил, что тоже стал воспринимать Душу в женском роде. По спине пробежал холодок. «Неужели я оговорился»? », — подумал я.

Приготовившись к очередным причитаниям, я заметил, что Душа молчит.

— «Душа?», — обратился я.

— «Да?».

— «Да нет, ничего».

«Что же это все значит?», — я был полон недоумения. Решив не пугать ее лишний раз, я вышел во двор

— Как–то слишком серо, — проговорил я, поднимая взгляд к небу.

Даже в ясный день здесь редко бывает по–настоящему светло. Тени всегда заполоняют лес, храня в себе нечто таинственное, ускользающее от взгляда. Но сейчас, когда свинцовые тучи затянули небосвод, даже тени казались бледными и безжизненными в этой мрачной атмосфере.

В этот момент мама прошла мимо меня, остановившись в нескольких шагах.

— Мама? — спросил я.

Но тут же, резкий удар с разворота обрушился на меня. Инстинктивно, я отскочил назад, едва избежав неминуемого нокаута.

Сердце бешено колотилось в груди, а в горле застрял комок, лишая меня дара речи. Мама приняла боевую стойку, ее взгляд, полный убийственной ярости, пронзал меня насквозь, достигая самых глубин моего сознания.

— «Фух, я уже подумала, что мы труп! Отличная реакция, братец!», — присвистнула Душа.

— «Не слишком радуйся, я даже не видел удара, инстинкты сделали все за меня».

— «Но, это ведь твои инстинкты, значит, ты можешь».

— «Да, ты... прав», — опомнился я в последний момент.

Выдохнув, я попытался проанализировать ее стойку, заметить хоть малейший признак предстоящего удара, но все было тщетно. Мама рванула вперед, двигаясь с грацией пантеры, скрывая свою истинную силу за обманчивой плавностью движений.

Еще одно резкое движение, и она снова попыталась достать меня ударом ноги, целясь в голову. На этот раз я успел отреагировать быстрее, даже смог заблокировать ее ногу рукой, но не удержал, и меня отбросило в сторону.

— Неплохо, — протянула мама. — Но недостаточно.

Понимая, что долго уворачиваться не получится, я решил перехватить инициативу. Сделав резкий выпад, я попытался нанести удар в корпус, но мама, словно читая мои мысли, легко отклонилась, и тут же начала наносить серию быстрых ударов. От ударов я еле уклонялся, чувствуя, как каждый из них проходит в миллиметрах от моего лица и тела.

Резко отскочив назад, я старался отдышаться, жадно глотая воздух. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь у меня хотя бы появилась секунда на размышление.

— Почему не используешь энергию? Думаешь, у тебя иначе есть хоть малейший шанс?

Она была права. В этой суматохе я напрочь забыл об энергии Души, словно мог позволить себе такую оплошность в бою. В реальном сражении это могло стоить мне жизни.

— «Ну что, пора узнать, на что мы способны», — обратился я к Душе.

— «Главное, поспевай за мной», — усмехнулась она.

Теперь, когда мы стали единым целым, между нами не было ни малейшей задержки в понимании. Я почувствовал, как энергия Души наполняет меня. Перенаправив основную ее часть в ноги, я оттолкнулся от земли с такой силой, что сгустки земли взлетели в воздух, разлетаясь во все стороны.

Мощный рывок вперед застал маму врасплох. Не ожидая такой скорости, едва успела поставить блок, но мой удар, усиленный энергией Души, был настолько силен, что ее отбросило назад на несколько шагов.

Я не дал ей времени на передышку. Как только ее ноги коснулись земли, я уже снова был рядом, нанося град быстрых и точных ударов.

Мама отбивалась легко, успевая наносить ответные удары, но теперь я мог за ней поспевать. Каждый ее выпад наталкивался на мой блок, каждый ее контрудар – на мой маневр уклонения.

В очередной раз ловко уклонившись от удара, я мгновенно перенес вес тела на правую руку, направив в нее всю накопленную энергию. Взрывной толчок, и я взмыл в воздух, словно пушечное ядро, оставив после себя лишь воронку с клочьями вырванной земли. Находясь в воздухе, я не стал терять ни секунды: собрав пригоршню плотно сжатой земли, с силой метнул ее в маму.

Она явно не ожидала такого трюка. Песчаная буря, внезапно обрушившаяся на нее, моментально ослепила, не давая видеть.

«Это мой шанс!», — пронеслось в голове, словно молния.

Приземлившись прямо перед мамой, я перенаправил всю свою энергию в левую ногу. Мышцы напряглись до предела, и я с невероятной силой нанес удар, целясь прямо в голову. Я был уверен, что даже такой мощный удар не должен был причинить ей вреда.

Но в этот момент мама схватила мою ногу прямо возле своего лица. Ее пальцы сжались с такой силой, что я не мог пошевелиться – моя нога оказалась, как в тисках.

— Грязно играешь, сынок, — произнесла она с улыбкой, закрыв глаза. — Давай, я покажу тебе, что значит использовать энергию.

С этими словами она нанесла удар ладонью по моей груди. Ошеломляющий толчок прошел по моему телу, но поскольку мама все еще крепко держала мою ногу, я не отлетел и остался на месте.

Чудовищная боль пронзила все мое тело, но больше всего пострадала Душа. Я ощутил, как энергия перестала течь во мне.

— Урок первый: никогда не оставляй тело беззащитным, особенно Душу. Часть энергии всегда должна служить щитом, защищая слабые места. Только так ты сможешь устоять против сильного удара.

— «Душа, ты еще жива?», — взревел я. — «Если не поможешь, нам точно конец!».

— Урок второй: если противник сильнее, включи фантазию.

Внезапно мой разум помутнел, и я почувствовал, как силы, словно песок, утекают сквозь пальцы. Мама продолжала говорить, ее слова звучали как завораживающая, но смертельно опасная мелодия:

— Зрение, слух, обоняние, осязание... и даже голос, — пропела она, словно гипнотизируя меня. Ее голос был мягким и нежным, как колыбельная, но в нем ощущалась скрытая сила, лишающая меня всякой воли к сопротивлению. — Все можно превратить в оружие, в преимущество, достаточно захотеть. Нужно лишь научиться видеть возможности там, где их не замечают другие.

С этими словами мама наконец отпустила мою ногу. Мое тело обмякло, и я безвольно рухнул на землю.

— «Прости, вздремнула немного», — отозвалась Душа, словно ничего и не произошло.

— «Да неужели?!», — выдавил я.

Внезапно, словно волна прилива, мое тело вновь наполнилось энергией и силой. Я попытался оттолкнуться, но мои ноги, словно вязкие корни, застряли в земле, не желая двигаться.

— А это еще что за фокусы?! — в полном шоке воскликнул я, не понимая, что происходит.

— Урок третий, — мама торжественно подняла три пальца вверх. — Все твое окружение – твое оружие, — сказала она, с легкостью присаживаясь рядом со мной.

Я, готовый к последнему, смертельному удару, зажмурил глаза, ожидая конца. Но вместо этого почувствовал лишь мягкое прикосновение маминых рук, нежно гладящих мои волосы, и легкий поцелуй в лоб. Это было так неожиданно, что я на мгновение растерялся.

— Считай, это твоя плата за песок, — загадочно улыбнулась она.

В тот же миг мои ноги, освобожденные от невидимых цепей, наконец–то вырвались из ловушки. Я, словно переполненный сосуд, рухнул на землю, уставший и обессиленный.

— «Думаю, мы были близки к победе», — подбодрила Душа.

— «Близки?», — отозвался я, с горечью проговаривая каждое слово. — «Все изначально шло по ее плану, за исключением некоторых, совершенно незначительных неожиданностей».

— «Именно эти неожиданности и дают шанс на успех. Мы отлично постарались».

— «Твоя правда. В этот раз мы действительно сделали все, что могли».

Я лежал на траве, раскинув руки в стороны, и смотрел в серое небо, затянутое облаками, словно мягким, пушистым покрывалом. Эта серость не угнетала, а, наоборот, успокаивала, создавая вокруг меня атмосферу уединения и глубокого покоя.

Лес будто замер в ожидании, листья деревьев тихо перешептывались между собой, словно делясь сокровенными тайнами. Легкий ветерок, пробираясь сквозь густую листву, приносил свежесть, наполняя воздух ароматом влажной земли и хвои.

Я не пытался уснуть, хотя усталость давила на веки, как тяжелый груз. Просто лежал, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело, уступая место блаженной расслабленности. Мысли мелькали передо мной, как причудливые узоры, то появляясь, то исчезая, словно искры от костра, уносимые ветром. То об одном, то о другом, и совершенно неважно, что именно они значат. В этой безмятежности нет места тревоге, лишь тишина, в которой царила спокойствие... «Но интересно, как там отец?».