**698. Защитим континент, о воинство священного света (1)**

«Бля, я ведь сейчас не ослышался?»

Это длилось лишь мгновение, но мои чувства едва не дрогнули. Если бы я не заставлял себя думать о чем-то прискорбном, то наверняка вскочил бы со своего места, устроив инцидент в прямом эфире. Стоит ли говорить что-то еще? Меня беспокоило прежде всего то, не собрался ли этот придурок внезапно «одуметь».

«Что за дела? Атмосфера ведь была совсем не такой. Все было так трогательно, черт возьми, так чего он опять? Что на этот раз не так? Бля. В чем вообще проблема?»

Я невольно задумался, не слишком ли долго я оставлял Ким Хёнсона без присмотра.

«Ха… черт… но как я мог за ним следить? Я же завален делами выше крыши».

Из-за борьбы с внутренним Ли Киёном я не мог уделять ему должного внимания, да и помимо него хватало забот.

Конечно, я соблюдал определенную дистанцию. Сейчас вести себя с ним ласково и окружать заботой само по себе было бы бессмысленным.

В конце концов, Ким Хёнсон должен будет вонзить клинок в живот Ли Киёна… Мои действия основывались на мысли, что в нынешнем состоянии нам ни к чему сближаться еще сильнее.

Но даже при этом я не мог не задаться вопросом: не слишком ли я его игнорировал? Может, я пропустил отчаянные сигналы, которые посылал Ким Хёнсон?

Не проигнорировал ли я призыв о помощи, который он подавал, прежде чем решиться на какую-то выходку?

Судя по количеству накопившихся сообщений, на то и было похоже. Больше он ничего не говорил, но холодный блеск в красных глазах Ким Хёнсона пугал.

«Нельзя, Хёнсон-а. Нельзя падать во тьму и становиться Думом».

Не пригласить ли его в ментальную клинику к учителю Гиёну? Не провести ли прямо сейчас интенсивный курс терапии?

Я думал, что все приготовления завершены, но теперь стало очевидно, что я упустил самую важную деталь.

Ким Хёнсон выглядел настолько нестабильным, что я всерьез засомневался, не стоит ли отложить всё еще на пару часов.

Он стоял с мечом в руках, горько улыбаясь, но разве он не выглядел так, будто вот-вот что-то натворит?

«Пора открывать ментальную клинику».

Я так подумал, но проблема была в том, что процесс уже невозможно остановить.

— Со… Сора-я… по… подожди. Хи-хи… хи-хит. Я… я всех у… убью. Всех убью.

«Хаян-а. Бля. Погоди секунду. Похоже, что-то пошло не так».

— Скоро откроется. Надо открыть. Там… в тех вратах он прячется. Тот ту… тупица, который так поступил с Сорой… Он прячется там… Открывается. Ви… видишь? Видишь, Сора-я? От… открывается! Открывается!

Чон Хаян уже источала ману, призывая Внешних Богов, и остановить её не было никакой возможности.

«Джихё-нуна. Нуна, ты должна что-то сделать. Нуна».

— Тогда… может, начнем собирать вещи? Ёнджу-я. Ты проверила, всё ли из собранного на месте?

— Да, онни! Но мы правда сбегаем?

— А ты думала, мы понарошку сбегаем? Смотри внимательно. Лови момент, когда Ковчег Ноя будет отчаливать. Ли Киён хоть и наговорил всякого, но если ситуация станет паршивой, нас могут и бросить.

«Бля. Нуна. Ну как можно готовиться к побегу уже сейчас?»

Впрочем, на нуну я и так особо не рассчитывал. В таком случае остается только Ча Хира. Она должна уладить эту ситуацию.

— …

— …

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Все, пропало. Бля, она уже совсем поехала. Но у меня еще осталась карта, которой можно доверять.

Чо Хеджин, мой друг, наша Хеджин-и. Вся надежда на тебя.

— Ни за что… ни за что я не позволю этому случиться. Даже если придется рискнуть жизнью, я остановлю это. Обязательно остановлю.

Да нет же, бля, не надо останавливать!

Странно. Черт. Еще мгновение назад всё казалось путем надежды, но вдруг возникло чувство, будто жанр резко сменился на путь отчаяния.

От нелепости ситуации меня разобрал нервный смех. А Пак Докку, этот придурок, тем временем с умилением смотрит на «Найс Боут». Похоже, этот поросенок просто ждет момента, когда можно будет воспользоваться этим судном.

Пи. Пи. Пи. Пи-и-и-и-и-и-и-и-и-и…

«Что за… Бля. Эй. Рафаэль, ты чего это вдруг? Рафаэль, ты чего? Эй. Рафаэль помирает. Бля. Рафаэль сейчас сдохнет».

Разве он не должен был вернуться живым из ада?

Я увидел, как подоспевшие жрецы навалились на Рафаэля, пытаясь запустить его сердце разрядами.

— Ну как?!

— Бе… бесполезно. Сердце… остановилось…

«Не сдавайтесь. Не вздумайте сдаваться!»

— Продолжайте вливать божественную силу!

— Но сердце уже встало. Теперь это…

— Плевать! Если не оживим его, нам тоже конец. Сделайте его хоть нежитью. Как угодно, лишь бы системы жизнеобеспечения работали! Заставьте его хотя бы дышать!

«Пожалуйста, не сдавайтесь, твою мать… Только не делайте его нежитью! Бля, я же всё слышу. Я всё слышу».

Почему вы все вдруг начали это творить прямо перед началом? Нам же скоро в бой, что с вами не так?

Я понимал, что не должен показывать перед толпой лицо, перекошенное от злобы, но мимика сама собой невольно кривилась.

Может, лучше свалить прямо сейчас? Бля, неужели я единственный здесь, кто хочет спасти континент? Так, что ли? Что за… Черт, я ведь из-за пари даже сбежать не могу. Где справедливость? Бля, даже со стороны Диаругии всё выглядит не очень.

Украдкой взглянув в подзорную трубу, я услышал доносящиеся крики и в очередной раз задумался: неужели нам правда конец?

Я медленно перевел взгляд на Ким Хёнсона, но ничего не изменилось. Он просто стоял на стене и смотрел в Зеркало Богини.

Разумеется, я осознавал, что моё лицо всё это время отражается в небе. Пора заканчивать минуту молчания по жертвам и провозгласить время битвы голосом заправского политика, но вдруг в голове стало совершенно пусто.

«Что… что с ним… он вообще собирается сражаться?»

Я никогда не видел у него такого отсутствующего выражения лица. Если описывать это чувство, оно было примерно таким:

«Ну… континент… Ну… если спасется — хорошо, а если нет — ну и ладно. Всё равно это не моя забота».

Единственное, что хоть немного успокаивало — он всё же поднял свой меч. По крайней мере, он не собирался убегать, но выглядел так, будто его вытащили на поле боя против воли.

Я должен был что-то сказать. Что угодно, что могло бы разжечь в нем чувства.

— Вспомните еще раз, через что мы прошли и ради чего мы здесь стоим. Финал близок. Пришло время пожать плоды. Пора преодолеть боль в сердцах и ударить в колокол победы.

«Хёнсон-а. Бля, ты же так страдал. Пора поставить точку. Это был долгий путь. Подумай еще раз».

— Возможно, нам предстоит испытать новую боль. Но мы научились побеждать. Прошлые дни научили нас исцелять раны и терпеть. Вам не нужно бояться. Там, где затянутся шрамы, мы станем лишь тверже и сильнее.

«Вспомни, как тяжело было всё это время? Но мы ведь выстояли. Хёнсон тоже залечил много ран и стал сильнее. Верно?»

— Мы должны вернуть наше небо.

«Мы же договорились о закате, помнишь?»

— Мы должны защитить место, где живем, и отвоевать то, что принадлежит нам.

«Мы же вместе будем смотреть на закат, брат, так ведь?»

У меня не было времени толком разглядеть его лицо.

— Хи-хи-хи-хи! Хи-хит! Хи-хи-хи-хи! Все умрут! Все до одного!

Потому что небо начало разверзаться. Чон Хаян всё-таки открыла врата.

Лучше бы и Внешние Боги, и ангелы оказались ложью. Если бы они не вылезли, я бы снова с помощью своих ангелов и Белиала устроил грандиозную постановку.

Может, они и правда не войдут? В такой ситуации оставалось только до последнего крутить в голове сценарии благополучного исхода.

Разумеется, вокруг поднялся шум. Я облекал свои слова в красивые обертки, стараясь поднять боевой дух, но когда небо действительно разверзлось, я увидел застывшие лица людей.

Сомнения в том, сможем ли мы выстоять против демонов в облике ангелов. Страх перед той мощной энергией, что ощущалась снаружи. Даже не спрашивая, по одним их взглядам можно было всё понять.

Я и сам это чувствовал. Я видел, как нечто колоссальное протягивает свои руки. И при этом наше секретное оружие даже не горит желанием сражаться.

— …

— …

«Валим».

Я проиграю в пари, но из убыточных сделок нужно выходить безжалостно.

Если чувствуешь, что пора завязывать — надо завязывать немедленно. Я подал сигнал Ким Миён готовить Ковчег Ноя, и она, хоть и с недоумением, кивнула в ответ.

— Мы победим. Я пойду впереди всех.

«А я ухожу».

— Прошу всех успокоиться и вступить в бой. В моих глазах нет иного слова, кроме «победа».

«Сбросив все оковы и страдания этого мира...»

— Когда есть что защищать, человечество должно показать, насколько оно может быть сильным.

«...я отправляюсь на поиски счастья!»

— Невозможных битв не бывает.

«Хотя эта, кажется, как раз из таких».

— Верьте мне и поднимите оружие. Я буду с вами. Я паду раньше любого из вас.

«А, правда, простите. Я и сам не знал, что всё так обернется. А… бля, эти голуби реально вылетают… надо быстрее делать ноги. А, кстати, что там с Люцифером? Какое у нас было условие пари?»

Прокручивая в голове разную чепуху, я медленно поднялся со своего места. Нужно подготовиться прямо сейчас, чтобы забрать ребят и покинуть это место.

Взглянув в подзорную трубу, я увидел настоящую стаю голубей. Это определенно было жуткое зрелище — они летели, сжимая в руках оружие, но проявлять интерес сейчас было уже глупо.

«Они всё-таки приперлись».

Примерно такие чувства я испытывал. Всё-таки человеку нужно уметь отпускать жадность. Почему я понял это только сейчас?

Как только я перестал цепляться за то, что так боялся потерять, мне сразу стало легко на душе, словно после хорошего лекарства.

«Ведь жизнь — это когда приходишь с пустыми руками и уходишь с пустыми руками…»

К чему была эта жадность, ради чего я жертвовал собой до сих пор? Я уже совсем отвернулся, чтобы не давать воли сожалениям, как вдруг…

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

Раздался оглушительный грохот, и вся земля под ногами задрожала.

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

«Хаян-а? Неужели уже начала?»

Похоже, она не забыла инструкции. Она была ключевой фигурой сразу после начала боя.

Как я и говорил, без Ким Хёнсона битву не выиграть, но без Чон Хаян битва просто не состоится. Это было утверждение без капли преувеличения — роль, отведенная Чон Хаян, была первостепенной задачей для Континентального Альянса.

Я гордился тем, что она так старается, но сейчас пришло время забирать Сору и уходить. Мана у неё восстановится быстро, но мне хотелось сказать ей, чтобы она поберегла силы. Ведь могли возникнуть накладки с планом Ковчега Ноя.

— Все… все умрите!

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

— Со… Сора-я… ви… видишь? Ты ведь смотришь?

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

— О…

То, что обрушилось на севере — это была колоссальная гравитация. Тяжесть, созданная невероятной плотностью маны.

— У-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!

— К бою! Приготовиться к бо-о-о-ю!!!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Крики союзных войск едва не разрывали барабанные перепонки. Всё шло по плану. Сама идея вести осадную войну против тех, кто летает в небе, была абсурдной. Чон Хаян идеально выполнила свою роль.

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

От прежних атак эта отличалась тем, что её масштаб и мощь были за гранью воображения.

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

Было видно, как вся северная часть, начиная от передовой базы, буквально уходит под землю. У меня просто слов не хватало от изумления.

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!

Голуби, летевшие в небе, впечатывались в землю, превращаясь в раздавленных муравьев.

КВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АНГ!!!

Зрелище, от которого бросало в дрожь. И это были не какие-то отдельные участки. От одного края континента до другого земля оседала, словно нажатые клавиши пианино. Разница была лишь в том, что они больше не поднимались.

Мана, несущая в себе невообразимую мощь, сделала крылья голубей совершенно бесполезными.

Чон Хаян. Чон Хаян. Чон Хаян. Я слышал о ней многое и видел её в деле, но эта мощь, не поддающаяся описанию, заставила меня невольно разинуть рот.

«Разве это под силу человеку?»

Правда ли она человек? Как это вообще возможно? Как один человек может воздействовать на весь континент… на весь континент…

«Не может… быть».

Увидев величие Чон Хаян, я, сам того не осознавая, закричал во весь голос:

— Защитим континент! О воинство священного света!

И в ответ раздался громогласный рев тысяч голосов.