Пастушок-лжец (2)

У меня не было времени даже схватиться за раскалывающуюся голову.

Ведь сразу после этого нелепого инцидента ситуация резко изменилась.

После того как я долго успокаивал Элену, твердившую, что последует за мной, в зале по какой-то причине повисла тишина.

— Понятия не имею, что это за откровение и что вообще происходит, но, короче говоря, это значит, что братец может умереть?

Естественно, первым заговорил Пак Докку.

Чон Хаян снова разрыдалась, и слёзы хлынули из её глаз водопадом.

Вокруг поднялся гул голосов.

Ким Хёнсон, похоже, тоже был сильно взволнован.

Он плотно сжал губы — выражение его лица было в точности таким же, как и в прошлый раз.

«Может, я слишком переиграл?»

Внезапно меня охватило огромное сожаление.

Эльфы-адъютанты увели принцессу Элену, которая всё ещё сохраняла решительное выражение лица, и в зале воцарилась ещё более глубокая тишина.

«Это не то. Это нехорошо…»

Именно в этот момент Ким Хёнсон заговорил.

— Для начала, не могли бы все остальные ненадолго выйти? Мне нужно поговорить с господином Киёном наедине. А, если вы не против, господин Докку, тоже останьтесь. Госпожа Хеджин, позаботьтесь о госпоже Хаян, пожалуйста.

Было ощущение, что сейчас начнётся какой-то серьёзный разговор.

Члены гильдии «Синий», а также жрецы и даже Оскар начали покидать зал.

Судя по тому, что он специально оставил Пак Докку, похоже, он хотел убедить меня любой ценой.

Но мне совсем не хотелось вести подобные разговоры.

— Ч-что же нам делать? Для начала, не лучше ли будет продолжать просить её?

— …

— …

— Это чушь. С какой стати принцесса целой страны будет заниматься исключительно моим лечением? Даже если она этого захочет, со стороны Эберии непременно возникнут проблемы. Можешь не переживать. И вас, господин Хёнсон, это тоже касается. Можете не придавать значения тому, что только что произошло.

— Ситуация не такова, чтобы так легко об этом говорить, господин Киён.

— Братец Хёнсон прав! Это не то дело, которое можно так легко решить. Придётся либо на колени встать, либо придумать что-то ещё, но в любом случае правильнее всего будет продолжать лечение у госпожи Элены!

— Пустой разговор.

— Это не пустой разговор.

«Чёрт побери».

Дело немного осложнилось.

Мне было жаль Пак Докку, который обращался ко мне со слезами на глазах, но я не мог позволить Элене остаться здесь.

Ким Хёнсон продолжал смотреть на меня с напряжённым лицом.

Казалось, он искал какой-то выход, но, не находя ответа, лишь сильнее хмурился.

Хотя Ким Хёнсон, должно быть, в какой-то степени и сам согласен с моими словами.

Легко сказать, но одно неверное движение — и весь союз трёх государств мог пойти прахом.

Конечно, это, возможно, преувеличение, но политические отношения могут разладиться из-за малейшего повода.

— Неужели нельзя сделать так, чтобы она осталась? Эльфийская принцесса сама ведь сказала, что останется, так в чём проблема?

— Я же сказал, это не такая простая проблема.

— Да мне плевать, простая это проблема или сложная! Братец при смерти, а тебя волнует что-то другое? Если от лица Теократии официально попросить эльфов позаботиться о тебе хотя бы несколько месяцев, они точно согласятся.

«Вот же свинья. Да прекрати уже».

— Хнык…

— Вот же свинья.

— Братец, и ты тоже пересмотри свои взгляды! Нужно думать об остальных. Сейчас время беспокоиться о чём-то другом? Будь что будет, но лечиться-то надо!

— Ты, ублюдок, серьёзно… Ты хоть знаешь, чего стоило всё это устроить?

Я уже собирался выпалить ему что-то в ответ, но тут Ким Хёнсон тихо заговорил.

— Нет. Нет необходимости заставлять её оставаться здесь.

— Что вы имеете в виду?

— Господину Киёну просто нужно отправиться в королевство Эберия.

— Что?

«Чёрт побери».

«Чёрт побери».

— То есть… господин Хёнсон, вы хотите сказать…

— Да. Думаю, вам лучше отправиться в королевство Эберия. Просить госпожу Элену остаться в Райосе — это действительно перебор, но отправить господина Киёна в королевство Эберия вполне возможно.

— Вы это серьёзно?

— Да. Конечно, вы можете подумать, что сейчас не лучшее время, но на данный момент выздоровление господина Киёна — наш главный приоритет. И это самый разумный способ его достичь.

— Но даже так, покидать свой пост в такое время — это немного…

— Проблем не будет. Я понимаю ваши чувства, господин Киён, но…

— Но даже если так, это…

«Чёрт. Какое к чёрту лечение, когда лечить нечего? Зачем весь этот шум? Всё летит к чертям…»

Большая ложь влечёт за собой большую ответственность.

Естественно, от множества проблем голова шла кругом.

Казалось, у меня вмиг подгорело.

Уж лучше силой удержать здесь эльфийку, даже если это повлияет на союз.

Самой большой головной болью было то, что я окажусь вдали от Ким Хёнсона.

Пусть я и был вне подозрений, мне совсем не нравилась перспектива расстаться с Ким Хёнсоном и отправиться в королевство Эберия.

От одной лишь мысли, что в моё отсутствие этот парень будет совать нос куда ни попадя, становилось не по себе.

«Ни в коем случае. Это бред. Естественно».

Хоть я и высказался уверенно, атмосфера стала довольно прохладной.

— Господин Хёнсон, нет необходимости заходить так далеко.

— Вовсе нет, господин Киён. Я понимаю, что вы хотите остаться здесь и до конца следить за ситуацией, но ваше здоровье превыше всего.

— Я правда в порядке…

— Да как ты можешь такое говорить в таком-то состоянии! Думаешь, я поверю? Если братец говорит, что он в порядке, значит, это не так! Конечно, я понимаю, что у тебя много забот, но твоё здоровье — это самое главное. Вот что правильно. Именно так! Братец, в любом случае, как только союз трёх государств будет заключён, королевство Эберия тоже откроется, и тогда ты сможешь попасть туда, где живут эльфы.

«Чёрт побери!»

— Нет, я правда в порядке. Действительно никаких проблем. К тому же…

— Нет, господин Киён. На этот раз я не приму возражений. Вы обязательно отправитесь в Эберию.

— Что? Что это значит…

— Именно то, что я сказал. И я, и все остальные члены гильдии «Синий» тоже отправятся в Эберию.

— Но… что, чёрт возьми…

Мне оставалось лишь молча уставиться на него.

«Этот парень вообще в своём уме?»

Конечно, для меня это была новость, которой стоило радоваться.

Как ни крути, я буду неотлучно с Ким Хёнсоном.

Но если вспомнить о его личных делах, то его решение никак нельзя было назвать разумным.

«Он хоть понимает, насколько важен этот момент?»

Внешние дела — это одно, но для Ким Хёнсона было важнее другое: он только-только напал на след Отряда убийц и этого отброса в маске.

Пусть они и успели уйти на несколько шагов вперёд, он всё же подобрался к ним ближе.

И в такой момент он оказался связан по рукам и ногам из-за меня. Было бы неудивительно, если бы он разозлился.

И несмотря на это, он собирается отправиться со мной в Эберию.

«Да, с таким характером не раз ещё получишь нож в спину».

Очевидно, взвесив на весах меня и человека в маске, он решил, что сейчас я важнее.

Я предполагал, что у него травма из-за смерти товарищей, но, похоже, всё было серьёзнее, чем я думал.

Он был готов отложить в сторону даже политические проблемы и посвятить время мне, так что его простодушию оставалось только поражаться.

«Вот поэтому тебе и бьют в спину…»

Но вопреки моим мыслям, уголки губ поползли вверх.

Проблемы ещё оставались, но худшего, по крайней мере, удалось избежать.

Двигаться вместе в сто раз лучше, чем в одиночку.

Более того, его настрой передавался и мне, так что на душе становилось всё теплее.

Ведь то, что Ким Хёнсон так меня защищает, означало, что я буду в ещё большей безопасности.

— Нет. В этом нет необходимости. Господину Хёнсону не нужно идти со мной…

— Нет! Так будет правильно! И не только он. Все остальные члены гильдии «Синий» тоже пойдут!

— Но ситуация…

— Пока что забудьте обо всех остальных проблемах. Вам нужно сосредоточиться только на своём выздоровлении.

— …

— Вы обязательно поправитесь.

«Нет, это ведь невозможно».

Какое там выздоровление, хорошо бы, если состояние просто не ухудшилось.

Кто, как не я, лучше всех знал, что Элена ничего не сможет со мной поделать, что бы ни предприняла.

Хоть это и не было очевидно, это тоже можно было считать проблемой.

«Она ведь заметит…»

Было бы хорошо, если бы большеухая и дальше пребывала в своём не-совсем-заблуждении, но если возникнет хоть малейшая неприятность, может развернуться весьма утомительная ситуация.

Даже если я буду изображать, что моё физическое состояние улучшается, душа-то ничуть не поправится.

«И что мне с этим делать?»

Пока что оставалось только терпеть и тянуть время.

Тем временем у меня возник вопрос, и я заговорил.

Я ещё мог понять, почему со мной пойдут Ким Хёнсон, Пак Докку и Чон Хаян, но не находилось объяснения, зачем должны идти все члены гильдии.

Я не мог понять, о чём он думает.

Если он действительно беспокоится обо мне, то правильнее было бы пойти ему одному или приставить ко мне только Чон Хаян и Пак Докку.

Брать с собой в Эберию всю гильдию «Синий» — это, как ни посмотри, пустая трата ресурсов и перебор.

Я вообще не понимал, с чего он вдруг так решил поступить.

Видимо, заметив немой вопрос на моём лице, Ким Хёнсон снова тихо заговорил.

— Пока ещё не точно, но…

— Что?

— Возможно, тело господина Киёна удастся вернуть в нормальное состояние.

— Что? О чём это вы…

— Это правда?

— Да. Конечно, пока ещё не время говорить об этом с уверенностью. Неизвестно, возможно это или нет.

— Вы хотите сказать, что тело братца можно вернуть в нормальное состояние?

— Если всё получится, то да.

— То есть братец не умрёт?

«Блядь…»

Меня невольно охватила тревога.

Потому что я не имел ни малейшего понятия, что это за способ лечения.

Абсурдное предположение, но он мог просто принести воды из источника, исцеляющего душу, и предложить мне выпить.

Конечно, такая ерунда не могла меня исцелить.

В конце концов, подозрений было бы не избежать.

Ситуация была тревожной — что с Ким Хёнсоном, что без него.

Если уж выбирать, то первый вариант был лучше, но нет гарантии, что меньшее зло не превратится в худшее.

«Что же мне делать? Чёрт побери. Что же делать?»

Пока я ломал голову, в поле моего зрения появилось лицо регрессора, который похлопал меня по плечу.

— Ещё раз обещаю вам. Я ни за что не позволю вам умереть, господин Киён.

Не знаю, с каких это пор я стал смертельно больным, но выражение лица Ким Хёнсона было самым решительным из всех, что я у него видел.

«Я не сдохну, ублюдок. Я буду жить, пока от старости не начну мазать дерьмом по стенам».