Заприметив в нижней части письменного стола небольшой ящик, я открыл его и принялся рассматривать содержимое.

Внутренняя часть была разделена на несколько отделений, в одном из которых находилась стопка из нескольких толстых тетрадей. Впрочем, как оказалось в дальнейшем, это были не тетради, а ежедневники, купленные мной в одном из местных магазинов.

Они были повернуты кверху корешками, на которых красовались надписи наподобие той, которую я заприметил прежде всего — “Воспоминания 1992”.

…Да, всё верно. Теперь я вспомнил.

В какой-то момент своей жизни я начал вести ежегодные дневники. Я вноси в них записи по настроению, или когда чувствовал это необходимым. Большинство записей были сделаны в спешке.

Дата, указанная на первом дневнике, указывала на год смерти моего отца. Это были «Воспоминания 1992», следом за ними «Воспоминания 1993», «Воспоминания 1994», и так далее.

Если бы я мог взять их и прочесть, все те воспоминания, которые я потерял в результате превращения в призрака, могли вернуться ко мне.

Первым я попытался отыскать мой дневник за этот год. Если я записал в нём что-то перед своей смертью — это могло помочь мне вернуть себе память.

Тем не менее, как бы я ни пытался, я не смог найти его в этом ящике. Я посмотрел на столе, на книжных полках, но его нигде не было. Я даже посмотрел во всех остальных ящиках, но ежедневника за 1998-й год не было ни в одном из них.

Может быть, в этом году я не вёл дневник? Нет… я помню, как я оставлял в нём записи. В этой библиотеке, за этим самым столом…

“Этот твой глаз…”.

Внезапно в моей памяти вновь всплыли слова, которые я однажды произнёс Мисаки Мэй на побережье озера Минадзуки.

“…с ним ты можешь видеть то же, что и я, смотря в том же направлении…”

То же, что и я?

В том же направлении?

Что это могло означать…?

Неожиданно перед моим взором промелькнуло несколько картин, когда я попытался подняться со стула.

Это было что-то, что я заприметил в первый день моего появления в этом поместье, когда вошёл на второй этаж и попал в спальню.

Что-то лежало на тумбочке рядом с кроватью. Теперь я мог чётко рассмотреть это в своей памяти. Бутылка и стакан… коробка из-под таблеток… что-то белое, свисающее с потолка в центре комнаты…

Верёвка. С петлёй на конце.

Совсем, как…

…

…

…я вновь услышал голос…

*** Что ты делаешь? ***

Чей-то… голос…

*** Что ты делаешь, Теруя? ***

Затем — ещё один…

*** Прекрати! ***

*** Не волнуйся об этом… ***

Один из них принадлежал моей сестре Тцукихо…

*** Ты не можешь... Не делай этого! ***

А второй — мне…

*** Не волнуйся об этом... для меня слишком поздно… ***

…

…

…я видел свое лицо.

Запятнанное кровью лицо, отражающееся в зеркале в вестибюле.

Искаженные, жесткие черты неожиданно превратились в умиротворённое выражение, как будто с моей души в один миг спал тяготивший её камень. А затем…

Мои губы зашевелились.

Из моего рта исходили слова. Но… что я пытался сказать?

Я едва слышал собственный голос. Что… что я говорил…?

Видение исчезло в ту же секунду, как до моих ушей донёсся гулкий звук удара.

Придя в себя, я обнаружил, что рамка с фотографией упала на пол. Это я её сбил?

Наклонившись и протянув к ней руку, я обнаружил, что задняя крышка отошла. Зажим, удерживающий её, ослаб под влиянием удара о пол.

Внезапно под взор упал на небольшой кусочек бумаги, который был заключён между фотографией и крышкой.

Подхватив эту бумажку кончиками пальцев, я, заинтересованный, принялся её разворачивать.

На кусочке тетрадного листа, гораздо меньшем, чем сама фотография, имелась надпись от руки. Перечисление имён и фамилий…

Надпись по правой стороне гласила «Сакаки». Следом я увидел имя «Арай», написанное на левом краю бумажки. Это имя писалось кандзи, означающими «новый дом».

Вот оно что…

Как я и думал, парень в гавайской рубашке действительно был тем самым Араем.

Далее я пробежался взглядом по остальным именам.

Девушек, справа налево, звали «Ягисава» и «Хигучи», а второго парня — «Митарай». В следующий миг я заприметил под именами «Ясигава» и «Арай» значки «Х», написанные поблёкшими чернилами, а рядом с ними — пояснение их значения.

— "Мёртв..."