— Что значит «быть влюбленным»?

— Влюблённым? А почему ты спрашиваешь?

— Это значит, что тебе кто-то нравится?

— Быть любимым кем-то — это не то же самое, что нравиться ему. Мужчины обычно любят женщин, а женщины — мужчин… хотя бывают и исключения…

— Исключения? Например, мальчик с мальчиком?

— Да, что-то такое.

— А ты когда-нибудь испытывал это?

— Эм… нет, я по другой части…

— Я не об этом. Ты когда-нибудь влюблялся?

— Я не уверен…

— Ты влюбился, когда стал взрослым?

— Любовь не зависит от возраста. Ты тоже можешь кого-то полюбить…

— Скажи, ты был когда-нибудь влюблён? Кто был твоей первой любовью?

— …

— Значит, не был?

— Думаю, был… когда-то…

— А что ты чувствуешь, когда влюблён в кого-то? Это больно?

— Ну… я не настолько хорошо разбираюсь в любви, чтобы отвечать на такие вопросы…

— Почему?

— Потому что я не помню…

— …

— Я не могу вспомнить, кого я полюбил…

***

Вы знаете, что такое «вороньи дни»?

В один момент десятки, сотни ворон слетаются в одно место, затмевая своими крыльями солнечный свет. Они садятся на крыши и деревья, и оглашают своим карканьем то место, которое они облюбовали. Другие птицы боятся прилетать в такие места, опасаясь ворон.

Несколько раз в месяц подобное происходит и в моём поместье. Я не знаю, почему они слетаются именно сюда, и именно в эти дни — и, полагаю, никогда этого не узнаю.

Среди людей вороны получили ярлык «тёмных, зловещих птиц» — очевидно, из-за их внешности. Не могу сказать, что я разделяю это убеждение.

Вороны роются в мешках для мусора, создавая тем самым определённые проблемы для людей — однако я не считаю, что их нужно за это порицать. В конце концов, им тоже нужно что-то есть… в отличие от меня.

Мне приходилось слышать, что в городах по типу Ёмиямы они нередко нападают на детей, однако здесь, в Хинами, я не видел ни одного подобного случая. Лишь их громкое карканье изредка может вывести меня из себя, но я не думаю, что ненавижу их за это.

На самом деле,

Когда-то давно мне приходилось ухаживать за раненой вороной.

Я залечил её раны настолько, насколько был способен, а затем положил её в картонную коробку, и отнес в гараж. Я собирался присматривать за ней до тех пор, пока она не поправится, однако она вскоре скончалась.

Я похоронил ее на заднем дворе поместья, оставив на её могиле небольшой крест, который всё ещё находится там.

После инцидента с вороной я ещё какое-то время пытался заводить домашних питомцев. Не собак и кошек, а ящериц или лягушек, которых ловил во дворе. Единственным млекопитающим из всего этого мини-зоопарка у меня был хомяк. Также я пытался держать пару зябликов.

Тем не менее, ни одно животное не прожило под моим присмотром долго. Я хоронил их всех в ряд рядом с могилой вороны, оставив такие же кресты. Так, в какой-то момент я понял, что не могу ухаживать за животными должным образом, и выпустил их всех — из тех, кто ещё оставался жив.

Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне отчего-то кажется, что я пытался заботиться о них отнюдь не по доброте душевной — а лишь для того, чтобы увидеть их смерть собственными глазами, поучаствовать в ней, прикоснуться…

Возможно, так оно и было…