— Хаа! — О Кан У вскочил с кровати. Всё тело было липким от пота — он насквозь промок во сне.

— Фух… — выдохнул он, откинув назад влажные волосы.

«Давно этого не было.»

Этот кошмар не приходил к нему уже много лет. Смутный осколок из Девятого Ада — острый, как нож, он вспарывал душу каждый раз, когда вспоминался.

— Шмыг… —

Кан У вдруг услышал всхлипы.

— А?.. Что за?.. Ч-что вы здесь делаете?

Возле кровати сидели его три жены. Все трое не отводили от него глаз, на грани слёз.

«Я что, смертельно заболел во сне?..»

Он чувствовал себя как пациент на последнем издыхании, к которому пришла попрощаться семья. Не хватало только ровного гудка где-то в палате.

— Шмыг… Шмыг…

— Дорогая?..

— КАН У!!!

Хан Соль А вскочила и прыгнула на него.

— Кхг!

Она вцепилась ему в голову и прижала к своей груди.

— Тебе было так тяжело… правда?

— Мммрргггххх…

«Ну, дышать, конечно, трудно… Но если уж умирать — то только так.»

Он был уверен: если бы вручали награду за «Лучшую смерть», эта сцена точно бы её получила.

— Мммрргггххх…

— Ты столько пережил… бедненький…

Кан У пытался понять, что вообще происходит. Он повернулся к Ча Ён Чжу и Лилит — и увидел… снова только грудь.

«Вот же чёрт… весь мир состоит из сисек. Ради такого стоило жить.»

Почему Соль А так себя вела — было абсолютно неважно. Главное, что всё его поле зрения заполнили мягкие, тёплые объятия.

— Мргх…

Он расслабился, позволив теплу поглотить себя. Дышать было трудно, но разве это имело значение?

«Пусть эти сиськи будут дороже самой жизни.»

Формально он не умирал. Даже если не мог дышать — он собирался насладиться этим моментом до конца.

— Соль А. Ты же стесняешь короля, — сказала Лилит с мягкой укоризной.

— А… П-прости…

«Нет, всё нормально. Я в жизни так хорошо себя не чувствовал.»

— Пфуух! — выдохнул Кан У, едва выбравшись из грудного плена. Он повернулся к Лилит:

— И что это с вами такое вдруг?

Лилит, как и Соль А, была на грани слёз.

— Если честно… Мы подсмотрели твой сон. С помощью черты, которую я недавно получила.

— А…

Теперь всё стало понятно.

«Они это видели.»

Те самые воспоминания, свежие и острые, как рана.

— Прости, мой король… Я не имела права вторгаться в твои сны без разрешения. Накажи меня, как пожелаешь…

Лилит склонилась в глубоком поклоне. Кан У почесал затылок и покачал головой.

— Да ладно тебе… Всё это в прошлом.

Он и не думал делиться этими воспоминаниями. Но скрывать прошлое от жён, с которыми собирался прожить всю жизнь, казалось странным.

— Эм… — неуверенно подала голос Ён Чжу, сжимая смятую пивную банку. — А что… было потом?

— Да ничего особенного. Собрал немного приспешников и дал бой принцам.

— …

Он говорил это так, будто речь шла о походе в магазин, но Ён Чжу понимала: за его словами скрывались боль, кровь и сражения. Она вздохнула и встала, чтобы потрепать Кан У по голове.

— Ты что творишь? — прищурился он.

— Я… э-э… Я… тебя утешаю… вроде как?

— Если хочешь утешить — делай, как Дорогая.

— Отвали.

— Думаешь, эффект будет нулевой, потому что у тебя грудь — как равнина? Так вот, могу тебя увер—

БАХ!

Прямой удар в солнечное сплетение. Было больно.

— Ублюдок!!! Ты же всегда издеваешься!!!

— Хехехе. Атмосфера была слишком грустной… вот я и…

Он не хотел видеть их печальными.

«Вот такая Ён Чжу — настоящая.»

Кан У перехватил её за талию и обнял.

— Да, я многое пережил там…

Из прошлого не осталось ничего, что хотелось бы вспоминать с теплотой.

— Но посмотри на меня сейчас. Я счастлив как никогда.

Иногда ему казалось, будто всё страдание в аду было нужно лишь для того, чтобы привести его к этому моменту.

— Так что… не грустите, ладно?

Его жёны всегда были прекрасны, но ничто не могло сравниться с их улыбками. Ён Чжу хмыкнула и потянула Кан У за щёку:

— Ты, блин, стал такой милашкой, как только нахватался всякой ерунды от Си Хуна.

Заплаканные Соль А и Лилит тоже улыбнулись.

— Ну что, за ещё один хороший день—

— Минутку, пожалуйста, — Соль А остановила его и снова затащила в постель.

— Что такое, Дорогая?

— Ты говоришь, что всё хорошо… но… я всё равно хочу тебя утешить.

Она мягко улыбнулась, уложила Кан У обратно, провела ладонью по его влажному от пота лбу и легла рядом.

— Я хочу побыть с тобой вот так… ещё немного.

— Конечно.

Он не мог отказать своей любимой. Да и дел особых не было.

— Я… я тоже, — добавила Ён Чжу.

— Господи… — выдохнул Кан У, оглядываясь на неё. Она легла за его спиной и обняла его за руку. — Вы меня сейчас до слёз доведёте.

«Я всё никак не перестану… плакать.»

Солнце уже село, пока Кан У «утешали» жёны — в итоге весь день прошёл впустую. По непонятной причине он почувствовал сентиментальность. Оставив своих спящих возлюбленных в покое, Кан У поднялся на крышу жилого комплекса.

Шшшух.

На крыше его встретил прохладный ночной морской бриз.

— Хаа… — вздохнул он, облокотившись руками на перила.

С высоты открывался потрясающий ночной пейзаж.

— Фел, Файреан, — прошептал он имена, которые давно похоронил в памяти.

После всего, что устроили жёны, увидев его прошлое, говорить это казалось даже немного неловко. Но… он уже почти ничего не чувствовал к тем воспоминаниям.

«Слишком много всего произошло потом.»

Слишком много трагедий, слишком много боли. Глупо было бы выделять только их смерть, как что-то исключительное. Тот ужас, который он тогда испытал, давно затерялся среди ещё более тяжёлых переживаний.

— Давненько…

С тех пор как он вернулся на Землю, такие ощущения приходили нечасто. Но сейчас… в груди снова сидело глухое раздражение.

«Это всё бессмысленно.»

Он не собирался отрицать свою боль. Не собирался плести чушь вроде «благодаря этим трагедиям я стал тем, кто я есть». Нет. Но всё же — это было частью его.

«И всё же…»

Он не мог изменить то, как жалко и несправедливо погибли Полукровки. Воспоминания ничего не меняли — только делали больнее. Поэтому он забыл. Он не говорил о них никому. Он просто запечатал это внутри себя.

— Но…

…он всё-таки вспомнил. Горечь проросла в его сердце слишком глубоко, чтобы назвать это обычным сном.

«Горечь…»

Он вспомнил вкус чайного напитка из кровавого света, который так и не смог снова пить после того дня. Словно кровь из внутренней раны попала на язык — неприятно, как ни старайся смягчить.

— Похоже, выбора у меня нет.

С такими грязными, отталкивающими чувствами невозможно было ждать завтрашнего дня. Надо было как-то освободиться.

Бззз!

[Вы собираетесь медитировать?]

[【・ヘ・?】]

В воздухе появилась синяя панель с лёгким звоном.

— Нет, — покачал головой Кан У.

Медитация? Это было бессмысленно. Так грязные чувства не вытравить.

[Тогда что вы собираетесь делать?]

Кан У усмехнулся. Оттолкнулся от перил и раскинул руки. Прохладный ветер трепал его волосы назад.

Он чувствовал себя чище, чем когда-либо.

— Реквием, — ответил он.

Это был способ успокоить мёртвых. Отпустить.

— Проще говоря — чеса[1].

Для Фел и Файреана. Для всех Полукровок, что умерли несправедливо и жалко. Для тех, с кем он провёл три года.

[Чеса?..]

[(⊙_⊙)?]

Ив, похоже, не ожидала такого ответа.

— Ага.

Пусть Кан У провёл десять тысяч лет в Аду — в душе он всё ещё оставался корейцем. Его конфуцианская кровь взывала: «успокой тех, кто умер несправедливо!» И он не собирался игнорировать голос собственной души.

Он произнёс вполголоса:

— С этого момента… начинаем подготовку к чеса.

Он не говорил это Ив — она бы всё равно не смогла помочь. Это было обращение к себе. Обет.

«Для начала мне понадобится помощь.»

Чесу в одиночку не проведёшь. Нужен кто-то, кто поможет с подготовкой и проведением обряда.

— Ну, вперёд.

Раз уж он принял решение — тянуть было нельзя. Он открыл дверь с крыши и направился вниз — не в свой люкс на верхнем этаже, а на самый низ, в большой тренировочный зал, где жил Паллок.

— О? Чем обязан визиту, мой король, да ещё так поздно? —

Паллок развалился на гигантском диване, сделанном на заказ. На его коленях лежала Куросаки Юрие, использовав его как подушку.

— Паллок. Мне нужно кое-что обсудить.

— Одну секунду, — Паллок осторожно приподнял Юрие. — Не могла бы ты оставить нас ненадолго?

— Конечно, любимый. Позови, когда закончите.

Юрие учтиво поклонилась и ушла в другую комнату.

— Паллок, ты помнишь Фел и Файреана?

— Хм… Ах, те Полукровки, что были тебе особенно близки? Конечно, помню.

Паллок кивнул. Ему пришлось немного подумать, так как прошло уже много времени с тех пор, как он слышал эти имена.

— Я собираюсь провести для них чесу.

— Чесу? Это что?

— Ритуал для успокоения душ.

— Понимаю. — Паллок кивнул, в глазах мелькнуло понимание. — Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Конечно, — кивнул Кан У.

— Тогда позвольте мне присоединиться. — Паллок слегка улыбнулся и кивнул в ответ.

Так началась подготовка к чеса — поминальному обряду для несправедливо убитых Полукровок.

[1] Чеса — традиционный корейский обряд поминовения предков. Обычно проводится в день смерти, чтобы отдать дань уважения и «накормить» дух усопшего.