— Это… было… шикарно!

Взбудораженный Алекс всё никак не мог успокоиться после того случая, несмотря на то, что его попросили вести себя потише: лазарет, как-никак.

После столь бесстыдной выходки я уже не мог достойно сопротивляться, поэтому Кейт выбила из меня всю дурь, что её даже пришлось оттаскивать от меня. Впрочем, этого я уже не видел, поскольку моё сознание угасло уже после пятого или шестого удара по голове — Алекс поведал мне подробности много позже, когда я пришёл в себя. Зная характер этой истерички, я ещё легко отделался.

— Слушай, но это и впрямь было нечто, — никак не мог угомониться он, что я уже попросту перестал осаждать его. — Так открыто, так смело, так пошло! Уже даже поползли слухи, что ты ещё тот извращенец, тайно влюблённый в нашего «ком-отделения».

— Бли-и-и-и-ин! — схватился я за голову. — Так и знал, что до этого дойдёт! Да что на меня тогда нашло?!

— Да ты не кисни, друже, — рассмеявшись, Алекс ободряюще похлопал меня по плечу. — Всё равно мы все уже через пару дней разойдёмся и об этом уже никто не вспомнит. Зато будет что вспомнить лично тебе, а? Тем более, она сама виновата, что забыла дома спортивное белье…

А ведь верно. Специальное спортивное бельё довольно плотное, особенно женский бюстгальтер — иначе подобной мягкости я бы не ощутил. Да и для нас, мужчин, это довольно серьёзный вопрос — удары пониже пояса хоть и редки, но случаются. Конечно, это не «ракушка» для американского футбола, но лучше, чем ничего. Как говорил один мужик из древнего фильма: «Хороший удар с ноги всё равно не держит».

— К тому же, насколько я сумел подслушать нашу медсестру, у Кейт сейчас «эти дни» и она сама по себе чувствительна… ну ты понял.

— Блин, братан, давай без подробностей, мне и так плохо, — состроил я страдальческий вид. — Ужас… впервые потрогал женскую грудь — и в такой ужасной обстановке… да ещё у этой «змеи».

— Ну, не знаю, — пожал тот плечами. — Так-то она, вроде, ничего. Лучше расскажи — как «оно»? Ты хоть что-нибудь нащупал? А то она всегда ходит или в форме, или в плотных кофтах, что скрывают всё самое интересное…

— Вот о чём ты сейчас только думаешь? — осуждающе покачал я головой, потирая наложенный бинт.

Всё же эта дрянь крепко меня приложила, что не только голову пришлось повязать, но и «шестёрку»-зуб обратно сращивать. Хорошо хоть генная инженерия и тут сыграла свою роль — препарат, ускоряющий регенерацию клеток и, как следствие, позволяющий сращивать практически любую утерянную часть тела: хоть зуб, хоть руку… разница лишь во времени оздоровительного процесса, был широко распространён, особенно в учебных заведениях и опасных предприятиях. Тут уж не удивительно, что на технику безопасности было решено положить если и не жирный, то увесистый болт.

— В любом случае — нужно будет извиниться, — с неохотой произнёс я. — Это и впрямь вышло некрасиво.

— Её уже отправили домой, — лаконично заявил тот. — Так что на сегодня думай исключительно о себе. Ох, кстати, тебе засчитали техническое поражение — за нарушение правил приличия. Соболезную.

— Ха-х, это ожидаемо, — понимающе кивнул я. — Ничего… ещё будет возможность отстреляться.

***

«Ещё будет возможность отстреляться».

Эта фраза всплывала у меня на протяжении всей недели, усеянной, казалось, нескончаемыми экзаменами. Когда наш класс с горем пополам разобрался со школьной программой — все, включая даже классного руководителя, закатили в актовом зале «пирушку», с тортиком и газировкой. Все тогда выглядели бодрыми и радостными… все, кроме двоих учеников, отстранённо державшихся в углу и молча уплетая свою порцию.

В отличии от остальных «везунчиков», нас с Алексом впереди ещё ждали не менее тяжёлые выходные. Что поделать, мы сами решили поступить в кадетский корпус, силком туда никого не тащат. Впрочем, если ты рассчитываешь на военную или полицейскую карьеру — это и можно было назвать «силком», ведь без начальной военно-полицейской подготовки тебе, в лучшем случае, светит работа уборщика в подобных сферах. Ничего удивительно, учитывая падающую демографию — планируемые десять миллиардов к две тысячи сотому году на деле обернулись какими-то пятью миллиардами, и это включая «отщепенцев». Не хватало бойцов, не хватало рабочих рук, не хватало светлых умов. Хватало всего, кроме человеческого ресурса.

Но не заставлять же людей рожать насильно, верно? Кибернетика немного сгладила ситуацию, когда на рынок выбросили вполне себе рабочих роботов. ИИ не был идеален, но с простейшей работой справлялся. Большего и не требовалось: люди теперь отдавали всё большее предпочтение интеллектуальным профессиям — всякие «быдло» и «реднеки»* потихоньку исчезали как вид, уступая место «среднему классу». Наверное, сейчас это слово даже вышло из обихода — по крайней мере, лично я его уже не слышу в обычной речи. Так или иначе: людей мало — работы много…

Но правительству это не мешало всё больше задирать планку, заставляя всех выкладываться на пределе возможностей. Особенно критично это сказывалось на силовых структурах: за счастье было, если на один городской район приходилась хоть сотня «защитников». Зато каких! С четырнадцати-пятнадцати лет эти ребята имели дело с боевым оружием, тренировали тело и разум, закаляли сердца. Один такой боец в лёгкую мог «успокоить» четверых-пятерых дворовых хулиганов, что ещё порой водились… но и эти скоро сгинут, когда грубую работу полностью перебросят на механические жестянки. Если рассматривать это в таком ключе, то всё вполне логично: бойцов мало, зато каждый стоит десятка по сравнению с армиями прошлого.

Судя по аналогичному молчаливо-отстранённому виду, Алекс размышлял примерно в том же ключе. Ему хоть и требовался меньший проходной балл, нежели у меня — внешние силы обороны, как и внутренние, не требовали таких уж выдающихся способностей, как тот же космофлот, — но всё ещё довольно высокий по сравнению со многими гражданскими профессиями. Разумеется, итоговый аттестат включал в себя как общую оценку, так и по предметам отдельно, и предпочтение отдавали высоким баллам по требуемым предметам. Но к чёрту, в этой жизни вообще любая мелочь может знатно подгадить. И общий итоговый балл — вот такая вот мелочь.

Хотелось было сказать что-нибудь ободряющее, пока вконец не накрутили себя, как на моей шее оказалась пара тонких гладких ручонок.

— И чего это мы такие угрюмые, ребятки? — весело улыбаясь, пропела «классная», приобняв меня и легко коснувшись губами моего лба, что тут же вогнало меня в краску. Эта женщина никогда не умела сдерживать эмоций. — Это, конечно, не последний ваш день в этих стенах, но все же худшее уже позади и пора встряхнуться!

— Рано нам радоваться, Светлана Кирилловна, — утирая лоб от её помады, мрачно произнёс я. — У нас только первый «бой» пройден, но «война» еще не выиграна.

— Ох, вы ведь из этих… кадетов, верно? — отстранившись от Алекса после проделанного, аналогично со мной, действа, она задумчиво закусила губу. — Точно, у вас ведь там тоже выпускные экзамены… или как их там?

— Итоговая сдача нормативов, — пробубнил мой товарищ. — Они решили в этом году уместись всё в два дня… изверги.

— Что поделать, — хохотнула она, ободрительно похлопав нас по щекам. Наверное, мы своими унылыми рожами наводили такую тоску, что «классная» скорей выполняла свою воспитательную работу, нежели самолично заботилась о нашем самочувствии. В любом случае, нас немного отпустило. — Вы ведь будущее Конфедерации, во всех смыслах. На вас будет лежать ответственность за судьбу целой планеты!

— Как-то это слегка пафосно прозвучало, — не удержался я от замечания, уже не сдерживая улыбки.

— Нисколько! — серьёзно заявила та, подняв вверх указательный палец. — Лесницкий, я ведь помню твоё сочинение в пятом классе, где ты мечтал стать капитаном звездного корабля…

— С-Светлана Кирилловна! — чуть не воскликнул я, но вовремя осёкся и перешёл на шёпот. — Во имя всего научного, только не на людях же. Это когда было… Теперь я стал старше.

— Но ведь ты не изменил своим стремлениям? — заговорчески подмигнула «классная». — Иначе бы так из кожи вон не лез за высокие баллы по каждому предмету.

— Вы… довольно наблюдательны, — смутившись, я отвёл взгляд.

Удивительно, когда она только умудряется отслеживать каждого из учеников?

— А ты, Меньшиков… — она довольно развернулась к начавшему бледнеть Алексу. Интересно послушать, что он тогда такого написал. Ничего, не мне же одному позориться, верно? — Ты ведь мечтал попасть в развед-войска?

— Всё-то вы помните… — пробубнил тот, вжав голову в плечи. Ха-ха, всё же такие вот моменты, когда Алекс не хохмит и не кривляется, бесценны. — Странный у вас способ ободрения.

— Не будь врединой! — осадила того Светлана Кирилловна, демонстративно надув губки. Порой она вела себя как ребёнок, в свои то тридцать с хвостиком. Даже забавно, что у неё до сих пор никого нет. — Так… как там у вас говорят? Отставить траур! Ешьте, веселитесь, пообщайтесь с одноклассниками… Грустить вы и завтра можете!

— Ваша взяла, — сдался я. — Мы сейчас подойдём, только с родителями свяжемся.

— Только в темпе! — бросила она через плечо, направляясь к двери. — Танцы-обниманцы скоро закончатся — нам зал предоставили только до пяти!

— И о чём вы только думаете, учитель… — не смог я скрыть своего возмущения, спрятав лицо за ладонью. — Великий Докинз, эта женщина меня порой поражает.

— Почему? — искренне удивился Алекс. — По-моему, всё верно — нужно ловить момент, пока есть возможность. В том числе и с девчонками потанцевать-пообжиматься.

— Ты всерьёз способен думать о подобном в такой момент? — нахмурился я, вглядываясь в его было заблестевшие янтарно-коричневатые глаза, кои закрывала растрёпанная учителем угольно-чёрная чёлка. — И вообще, куда это ты там намылился, она сказала?

— Я тогда некорректно написал, — безмятежно пожал тот плечами, возвращаясь мыслями в первичное эмоциональное состояние: отрешённость. — Не в разведку в целом, а в спец-отряд снайперов-разведчиков.

— Во завернул-то, — протянул я. — Так вот почему ты никогда не отлипал от снайперок и не прикасался к автоматам.

— Более или менее, — неопределённо покачал тот кистью руки, отлипая от стены и потягиваясь всем телом. — Ладно, не знаю как ты, но я всё же растрясусь чутка.

— Да чёрт с тобой, — последовал я его примеру, хрустя суставами в затёкшей пояснице. — Тем более, я так и не видел, как ты танцуешь.

— Воу, приглашаешь на танец? — игриво хохотнул он и состроил недвусмысленную физиономию, из-за чего у него даже проступил едва заметный румянец. Дружище, ты перестарался… определённо. — Как смело и романтично! Запретная любовь — сама судьба против нас! Но прости меня, мой сердечный друг, я всё же по девочкам.

— Иди уже, пока я не набросился на тебя прямо здесь и сейчас, — «вернул» ему его же остроту, подталкивая в спину. — Я хочу танцевать только с тобой — это не обсуждается.

***

— …И того с вас восемьдесят шесть «пек», — меня встретила "неживая" улыбка робота-продавщицы, что в своей жестяной черепушке успела произвести требуемые расчёты. — Какой валютой будете платить?

— «Риппл», — привычно ответил я, переминаясь с ноги на ногу. Всё же меня дожидались и нужно было поспешить.

Дождавшись приглашающего жеста, я поднёс запястье с коммуникатором к считывающему устройству. «Разглядев» устройство, в правом поле зрения выскочило привычное окно о подтверждении платежной операции. Вжал на виртуальную клавишу «принять». Через пару секунд устройство завибрировало, подтверждая успешное завершение операции, и я забрал покупки, кивая робо-продавщице на прощанье, в знак признательности. Сам не знаю зачем. Машине вряд ли ведомы понятия "вежливости".

Поскольку магазинчик находился прямо у входа в парк, а дорога была прямая и одинокая, что твоя бренная жизнь (шутка) — я «развернул» ещё не угасшее окошко с оповещением. Как обычно, это микро-сводка о состоянии счёта. Пробежался глазами:

«Произведена оплата через платёжную систему… (бла-бла-бла)

Списано со счёта: 480 drop

Баланс счёта: 3.507 drop»

«Мда, — раздражённо бросил я в сердцах, закрывая окошко. — А до зарплаты ещё неделя… Хорошо хоть цены не выросли».

Вот чем был хорош и плох одновременно плавающий курс — цены могли как опуститься, так и вырасти, в зависимости от ситуации на рынке криптовалют.

По крайней мере у нас уже лет как тридцать не было и намёка на кризис. Умные люди ещё давно вычислили, что любая монополия пагубно сказывается как на самом товаре, так и на рынке в целом. И к деньгам это относилось ровно так же, как и к любому другому товару. К слову, деньги ведь точно такой же товар, если верить тому, что написано в соответствующих публикуемых статьях…

Поэтому на одном из заседаний Планетарного Конгресса было решено вывести валюту из-под государственного контроля и полностью передать частным компаниям, как это было проделано ранее с тюрьмами. При этом обеспечив права и свободы всем желающим предпринимателям, дабы ни одна компания не смогла создать свою монополию или, того хуже, «картель». Поначалу, как это всегда и бывает, был сущий бардак: валюта рождалась и умирала, не продержавшись и пару недель. Спасение капитала обеспечил нарастивший уже к тому времени «жирок» всем известный «Биткоин» — многие и так пользовались кредитными магнитными картами, воротя нос от бумажных купюр, а впоследствии и кредитки ушли в небытие, уступив место «платёжным программам» на смартфонах. После это перекочевало и на повсеместно используемый всеми и всюду поныне ГПК.

Так мы и имеем теперь с десяток платёжных криптовалютных платформ, обеспечивающих твёрдую уверенность в завтрашнем дне, благодаря конкуренции и «гибкости» частных компаний, хоть и объединённых под одной платежной единицей, что, правда, существовала лишь номинально и была эдаким «маяком», на который ориентировались остальные в вопросах цен: ПЕК — Платёжная Единица Конфедерации.

«Как всё сложно, — пронеслось в голове, едва я привычно "вышел из дебрей", куда любил заводить меня мой мозг. — Но никто и не говорил, что всё в этой жизни легко… за уверенность нужно платить удобством».

Хотя, насчёт «удобства» я, пожалуй, покривил душой — конвертируемость валют была уже привычной и довольно быстрой операцией, отчего не имело значения, чем ты получаешь зарплату и чем расплачиваешься: всё оценивалось по системе «ПЕК», и по ней же производился расчёт.

— Чего так долго? — устало протянул вальяжно развалившийся по всей скамье Алекс. — Я тут изжарился уже в этой форме.

Это верно. Невзирая на то, что до июня ещё около недели — солнце пекло знатно, подобно раскалённой сковородке. И даже светло-серебристые кадетские китель с брюками слабо спасали от жары. Твою налево, уже двадцать второй век, а до сих пор нет какого-нибудь повседневного устройства охлаждения тела… или вроде того — остаётся лишь старая добрая газировка.

— Ты сначала бабло гони, а не бухти, — справедливо заметил я, ведь оплачивал два «ланчбокса» за свой — вернее, за мамин — счёт. Я хотел было устроиться на подработку, но она сразу запротестовала, мол «учись лучше и не выдумывай глупости». Не сказал бы, что мы испытывали нужду, но экономить приходилось… отчего я ощущал себя временами иждивенцем. — С тебя сорок три «пек».

Пробубнив что-то под нос, тот недовольно сдул чёлку со лба, после чего бегло выстучал нужную комбинацию на своём коммуникаторе. Мой агрегат завибрировал — пришло «окно» запроса подтверждения операции. После нажатия «принять» выскочило дополнительное окно о предложении конвертации валюты в ту, что использовалась на моём гаджете — семья Алекса использовала платформу «Эфириум». И снова вжал «принять», мне две разные валюты ни к чему.

Передав другу его коробку с ланчем и банку газировки, я присел рядом. Слабый ветерок привносил в этот жаркий день хоть крупицу блаженства, но всё ещё недостаточную для полного умиротворения.

— Ну-с, с окончанием «ада» нас! — дёрнув кольцо, Алекс торжественно поднял к небу свою банку.

— Салют, — сдержано кивнул я, чокнувшись с товарищем и сделав глоток ещё холодной шипящей жидкости.

Фу, апельсин… Но мой любимый «лимон-лайм» уже разобрали, ничего не поделаешь.

— Итадакимас!* — встрепенувшись, друг хлопнул в ладоши и принялся ковыряться пластиковой вилкой в уже успевшей разогреться формочке — судя по виду, это картофель с овощами и мясными шариками, но у меня имелись сомнения.

— Тебе обязательно каждый раз это делать? — поморщился я, вытаскивая «треугольник» сэндвича с индейкой и зеленью — я, в отличии от товарища, из магазинной готовой еды употреблял исключительно бутерброды, и эта саморазогревающаяся бурда меня не привлекала. — Завязывал бы ты с этими японскими мультиками…

— Это не мультики! — возопил тот с набитым ртом, едва не подавившись. Всегда забавляла его эта реакция, когда называли его любимые анимационные фильмы и сериалы «мультиками». — Аниме — это величайшее из современных искусств! Западные уже сплошь усеяны задолбавшими штампами, а русские… Ох, наши до сих пор не научились снимать ничего толкового.

— Какой ты категоричный, — состроил я сочувствующее лицо. — Узнай об этом Казимов — он бы тебе провёл воспитательную беседу о патриотизме и любви к родине.

— А где родина, брат? — филосовски, приложив палец к губе, произнёс Алекс. — Вся Земля теперь наша родина. А Японская Префектура — точно такая же её часть, как и Российская. Не вижу противоречия.

— Всё равно как-то это… — пожал я плечами, но мысль посчитал нужным не заканчивать.

В конце концов, человек имеет право увлекаться чем ему хочется… не мне судить. Да уж, наши и впрямь ничего серьёзного за последние лет пятьдесят так снять и не смогли, несмотря на приезжающих из других Префектур актёров, режиссеров и сценаристов… наверное, на российском кино лежит некое «проклятье», чёрт его знает.

Так или иначе, сейчас мы заслуженно расслаблялись после тяжёлой недели. Полчаса назад завершился финальный письменный экзамен по знаниям азов уголовного, административного кодексов и воинского общевойскового устава. Книженции эти ещё те… благо, с нас требовали только самые общие знания — углублённое изучение будет уже в соответствующих учебных заведениях. Усиленная зубрёжка материала не пропала даром — проблемы возникли лишь на рукопашном, и то из-за непредвиденного обстоятельства, — и я пребывал если и не в радостно-приподнятом, то уж определённо в твёрдом расположении духа. Глянул на «хомячущего» друга — по нему тоже не скажешь, что тот волнуется за результаты. Единственная загвоздка — ему нужно вытянуть лишь восемьдесят общих баллов, а мне девяносто. Ну ничего… прорвёмся.

=====

*Реднеки (англ. rednecks, буквально — «красношеие») — Жаргонное название белых фермеров, жителей сельской глубинки США. Примерно соответствует русскому «деревенщина».

*Итадакимас (япон.) — Фраза, произносимая перед едой — равнозначна нашему "Приятного аппетита", но имеет немного другой смысл: "Ради продления Своей жизни я принимаю Вашу". ["Ешь, чтобы жить"]