— Грэг, шпик* будешь доедать? — едва ли не заглядывая мне в рот, с вожделением произнёс самый смуглый и упитанный из нас: Мансур. Но отзывавшийся всё больше на «Маня».

— Да ну его, — понюхав вскрытую консерву, я брезгливо передал содержимое ему. — Приятного аппетита.

— Сразу видно, что изнеженные городские, — с набитым ртом пробухтел Маня довольно. — И не голодали ни разу.

— Угу, уж ты-то у нас голодяй ещё тот, — загоготал рядом сидящий Макс, уплетая сухие галеты с яблочным повидлом и тыкая пальцем в слегка выпирающее брюхо товарища. — Удивляюсь, как ты только, бедненький, добрался до нашей префектуры?

— Говори что хочешь, — нисколько не обиделся тот, уже вылизывая мягкую упаковку из-под шпика. — У нас в Казахской Префектуре сплошь поля кругом: живём за счёт выращенных овощей-фруктов да коз с баранами. Удачный сезон — сыты. Неудачный — приходится есть через день, подрабатывая то тут, то там…

— Гонишь, — выгнув бровь, недоверчиво произнёс Макс. — Двадцать второй век на дворе — везде сплошь ГМО* и прочая химия! Еды — завались, и стоит недорого. На кой чёрт вам натуральное хозяйство?

— Аллах не велит, — пожал Маня плечами, словно это всё объясняло. — Аллах всё видит.

— Но ты же съел сейчас свиной жир, — встрял в разговор я, припомнив некоторые детали Ислама. Как ни крути, а даже в наш атеистический век достаточное количество людей продолжали придерживаться Христианства, Ислама и прочих религий дедов и прадедов — тут хочешь не хочешь, а краем уха да услышишь. — Разве у вас свиньи не считаются греховными животными и вам их есть нельзя?

— Аллах всё видит, — повторил он, прикрывая глаза, — но Аллах великодушен — он простит слугу своего.

— По мне так лицемерие какое-то… — шёпотом произнёс Макс так, чтобы услышали все, кроме "слуги Аллаха".

— Не будь ханжой, — покачал я головой. — Человек имеет право думать, как ему нравится, если это приносит ему покой.

Тот лишь пожал плечами и молча вернулся к своему недоеденному пайку — разговор исчерпал себя полностью.

Прошло уже около часа, как Кейт ушла со своим отрядом на передовую — мы откровенно "запарились" тут сидеть, помирая со скуки. Противник так и не вошёл с нами в контакт — в воздухе висела гробовая тишина, напряжение от которой давило не хуже, чем непрерывный обстрел.

— Алекс, приём, — я надавил на кнопочку на внешней стороне наушника.

— Слышу тебя, дружэ, — чётко и ясно донёсся с той стороны "провода" всё такой же задорный и весёлый голос. — Что стряслось?

— Задницы себе уже отсидели, вот что, — начал жаловаться я, на что получил лишь искренний сдержанный хохот. Никакого сочувствия… а ещё друг, называется. — Тебе там с многократной оптикой виднее ведь — как обстановка?

— Как у… в заднице, — часть фразы "политкорректно" зажевали вовремя проскочившие помехи, но общий смысл сказанного не остался для меня загадкой.

— В смысле, темно, что ни черта не видно? — удивился я.

— В смысле, грязно и попахивает чем-то странным, — без какого либо намёка на юмор отозвался тот, чем уже у меня вызвал неподдельный смех.

— Терпи казак — атаманом станешь, — припомнилась мне древняя поговорка.

— Угу, обяза… — Алекс запнулся на полуслове — на том "конце" что-то зашелестело; кто-то неразборчиво перешёптывался. И спустя долгие десятки секунд он вновь заговорил, но уже серьёзным тоном. — Внимание — противник на четыре часа.

— Принял, — коротко бросил я, окончательно отпуская кнопку наушника, после чего обернулся к полудремлющим товарищам. — Подъём, мужики, будущие "двухсотые"* к нам подвалили!

Удивительно, но в этот раз я не испытывал привычного страха — словно я выпил не пару таблеток успокоительного, а накачался анаболиками с примесью адреналина.

«Спасибо, Алекс, разговоры с тобой всегда успокаивают лучше любых препаратов», — мысленно поблагодарив друга, я сверился с интерактивным компасом на коммуникаторе (часы на военном сленге означали сторону света, где «север» числился как двенадцатое деление), после чего примкнул к глазку оптического прицела своей «ОЦ-14».

— Сколько их? — в нетерпении оскалился Макс, поудобнее залегая у края невысокого, рассчитанного на положение «сидя», окопа.

— Вижу троих, — неуверенно ответил я, плавно, дабы не смазывать картинку, водя стволом туда-сюда. — Вряд ли это вся «унтерменш-группа».*

— Братух, мы тут не во вторую мировую играем, — отозвался сидевший до этого молча паренёк… как же его там звали? Ай, сейчас это неважно. — И это не культурно.

— Ну извини, просто припомнилось из старых фильмов, — непонятно зачем взялся оправдываться я, продолжая выискивать других.

Отвлекаясь на посторонние вещи, я даже не заметил, как без особых проблем разглядел ползущие к нам фигуры в оптический четырёхкратный прицел: ни тебе постукивающего сердца, ни дрожи в руках, ни потоотделения… Спокоен, словно кит.

Не знаю в чём дело, но… это мой шанс!

— Внимание, они в зоне прямого попадания! — Я замохал сложенными указательным и средним пальцами в сторону "ползунов". — Прижмите их к земле, не дайте приблизиться!

Главным меня никто не назначал — собственно, как и никого другого, — но мы синхронно, без лишних споров и пререканий, вдавили спуск, предусмотрительно переключив флажки на «авто».

Устоявшая было тишина разразилась вакханалией громких хлопков. Воздух вскоре стал тяжёлым от горелых пороховых газов. Отстреленные гильзы — несмотря на «пули-красители», вполне реальные и настоящие — вылетали одна за другой из бегавшего ходуном туда-сюда затвора, скатываясь по пологим краям окопа и кучкуясь на дне. Было не разобрать, попадали мы хоть по кому-то… или чему-то, но мы вошли в азарт и просто поливали местность «свинцом», горланя что-то и улюлюкая.

Сухой щелчок — я зажал большим пальцем левой руки крепёж для магазина — выкинул опустевший — отработанным движением прищёлкнул свежий — передёрнул затвор — и снова вдавил спуск.

В конце концов, цинков с патронами было предостаточно — чего переживать, верно?

— Т-твою мать… — только и вымолвил я, когда через пару минут вновь наступила гробовая тишина.

Оказалось, есть из-за чего переживать…

Например — одновременный расход боезапаса у всего личного состава. Г-гадство, мы ведь стреляли одновременно, без какой либо очерёдности! Ну конечно у нас одновременно опустели магазины! Во я баран! Хотя нет… во мы бараны!

— Макс, лупи с подствольника! Выиграй нам время, пока мы набьём хотя бы по магазину, затем набивай сам! — стараясь хоть что-то сообразить толковое, выдал я первое, что пришло в голову.

— Рехнулся?! — едва ли не на визг перешёл тот. — Я никогда не имел дела с «костром»* — только с современными аналогами!

— Как будто мы имели! — огрызнулся я, не теряя времени вскрывая цинк и потроша первую подвернувшуюся пачку с желтоватыми, с окрашенными в зелёный «шапочками», патронами. — Ты единственный, кто в принципе интересовался взрывчаткой — тебе и карт-бланш в руки!

Смачно выругавшись, Макс боязливо достал цилиндрический снаряд «ВОГ» из футляра для метательных разрывных снарядов, чуть ли не перекрестившись, аккуратно вложил гранату в ствол, закрыл ход и, пристроившись на краю окопа, начал примеряться к непростому прицельному приспособлению. Боевая подствольная граната бьёт не то чтобы сильно, но и не слабо — осколками посечь может, если неудачно запустить близ собственного укрытия. Несмотря на то, что граната была «красочной» и серьёзных ранений оставить не могла — всё равно было боязно. Адреналин, видать, застилал разум и заставлял забыть, что это всего лишь игра. Что мы не боремся сейчас за жизнь. «Мы — или они», и всё такое…

Мой большой палец отработанным движением загонял с характерным щелчком уже пятнадцатый патрон, когда за спиной прозвучал глухой хлопок — Макс соблаговолил-таки запустить снаряд.

Спустя ещё два загнанных в гнездо магазина патрона до нас долетел такой же глухой взрыв… хотя, это громко сказано — так, пиротехника. Не было времени лицезреть результат — всё внимание было сконцентрировано на разорванной упаковке с блестящими патронами и начавшем приобретать приятный вес магазине.

Двадцать девять…

Тридцать!

Щелчок вставленного магазина — скрежет передёрнутого затвора. Отлично, уже какое-то время жить можно!

— Макс, что там у тебя?! — припадая рядом, едва ли не проорал я товарищу в ухо: адреналин бурлил в венах, не позволяя мне успокоиться.

— Никакого прогресса, — с досадой сплюнул он в ближайшую грязевую кучку. — Сколько ни всматривался — на них ни царапины… то есть, ни следа краски.

— Читеры, что ли? — припомнив термин, которым называли обманщиков в компьютерных играх, угрожающе осклабился я в их сторону.

— Я уже ничему не удивлюсь, — поморщившись, кивнул тот, отползая на моё бывшее место: его автомат всё ещё был разряжен.

— Всё плохо? — плюхнулся по соседству с другой стороны Маня.

— Угу, — кивнул, переведя флажок на «одиночные» — без патронов больше оставаться не хотелось. — Вот бы сейчас нам Аллаха в помощь, а?

Однако Маня не отреагировал на мою остроту, прищурившись разглядывая позицию медленно, но уверенно продвигающегося противника.

— Ты чего?

Я дёрнул соседа за плечо. Больно уж лицо у него сейчас вытянулось… будто там не три человека, а танковая дивизия подкатила.

— Боюсь, что теперь нам даже Аллах не поможет, — прошептал он, после чего начал бормотать под нос что-то не по-русски.

Поняв, что тормошить «блаженного» сейчас не имело смысла, я приник к окуляру оптического прицела.

— Твою ма-а-а-ать, — протянул я, заметив знакомое копошение, которое наблюдал буквально недавно, только с более близкого расстояния. — Сейчас гранату положат!

— Что? — разом обернулись Макс и четвёртый… «ноунейм», всё ещё возившиеся со своими магазинами.

— Подствольники готовят, говорю! Сейчас похоронят нас тут — они на достаточно близкое расстояние подобрались, мы тут как на ладони!

— Прижмём плотным огнём? — неуверенно предложил четвертый, защелкнув наполненный магазин в ствольную коробку.

— А смысл? — вздохнул я. — Они там уже окопались, а с такого расстояния даже вставать не нужно, чтоб грамотно уложить гранату.

Вновь эта гнетущая тишина.

Может, и впрямь стоило хоть попытаться прижать их посильнее к земле, чтоб носу им даже показать не представилось возможности? Ну выиграем мы этим лишние минуты… что толку? Связь молчала. Неизвестно, «живы» ли ещё группы «А» и «Б»… Мы одни против неумолимо наступающей, дышащей нам в затылок, смерти.

— Ох… — донёсся до нас изумлённый вздох Мани. Думал, он окончательно «ушёл в астрал» к своему Аллаху. — Упал.

— Что? — не понял я.

— Один из них только что упал навзничь, — пояснил тот, подтягивая поближе автомат, дабы посмотреть через прицел.

Я последовал его примеру.

Действительно, даже отсюда отчётливо видны подошвы армейских берцев, устремлённых в ясное небо. На каске поблескивала свежая зеленоватая краска. Это же…

— Друже! Друже, приём!

— Наконец-то! — чуть не срываясь на откровенную ругань, выкрикнул я в наушник. — Где вас там черти носили?! Мы тут уже в Аллаха чуть не уверовали, веришь?!

— Сейчас не до шуток, камрад, — отплёвываясь, прошипел тот. Видимо, его прижали плотным огнем, отчего тот "рыл носом землю". — Я "завалил" вашего гренадёра, но мне срочно нужно сменить позицию… прикроешь?

— Ещё спрашиваешь! — искренне обиделся я. — Как услышишь взрыв — вали оттуда на хрен!

— Понял.

— Мужики, — обратился я к ожидающим товарищам, которые, судя по выражению лиц, вообще не "вдупляли", что происходит. — Поддержка-таки вышла из спячки, живём.

Вновь переведя флажок на режим «авто», я подмигнул Максу:

— Ну что, «гренадёр», придётся снова прибегнуть к «шайтан-трубе».*

***

— Господа офицеры, — шутливым тоном провозгласила Кейт, подняв "бокал" с "курсантским шампанским"… то бишь гранёный стакан с дюшес-газировкой. — За превосходно выполненную боевую задачу — троекратное…

— Ура! Ура! Ура-а-а!!! — хором, единым задорным порывом, прокричали мы и одним ловким движением опустошили ёмкости.

— А за нашу очаровательную командующую, — успев по новой разлить следующую порцию, распалившийся в улыбке и до сих пор не отошедший от произошедшего Алекс триумфально поднял свой стакан с пузырящейся жидкостью, — что додумалась оставить поддержку к охраняющим флаг — салют!

— Салют!

Кейт, явно зацепившаяся за фразу «додумалась», надула щёчки, но всё же чокнулась вместе со всеми.

Не знаю, то ли газировка так действует на меня вкупе с не проходящим потрясением, то ли дело в её "гражданке" — надетый не по сезону светло-зелёный джемпер с закатанными рукавами; плетёный браслет на левой руке, навроде «фенечки»; собранные в короткий конский хвост рыжие волосы, — но, в общем, выглядела наш командир вполне миловидно, что я даже начинал понемногу проникаться к ней симпатией.

Хотя буквально час назад готов был душу из неё вытрясти…

«Ты использовала нас как пушечное мясо!» — в порыве гнева моя слюна сорвалась и угодила на её полевую форму, но Кейт с невозмутимым выражением лица так и продолжала стоять, скрестив руки на груди.

В конце концов, нам удалось одержать победу: мы накрыли диверсионный отряд «синих» гранатами из подствольников — Алекс с товарищами, как выяснилось, до этого попавшие в рукопашную заварушку с разведчиками «синих», успешно сменив позицию, ударили по ним с тыла, расстреливая их, словно мишени в тире. Через какое-то время и группа «А» во главе с Кейт также вышли на связь, сообщив о захваченном флаге.

«Не было другого выхода, — спокойно произнесла командир. Мне тогда даже почудилось, будто в тот момент её плечи даже осунулись, словно под натиском вины… но сейчас в это верится с трудом — холодный расчёт, это она умела лучше кого бы то ни было. — Мне нужно было стянуть их силы подальше от флага».

«То есть на нас?! — меня распирало от желания врезать ей хорошенько, но частичкой сознания я понимал, что это ни к чему не приведёт. — Нас, кого вы принимали за шваль! Пустое место! Пушечное мясо — вот как это называется! Подобным методам не место в вооруженных силах Конфедерации, тебе не гово?..»

«Много ты знаешь о методах ведения войны», — скептично фыркнула она, перебив меня и развернувшись, дабы уйти.

Но в последний момент я крепко ухватил её за руку и угрожающе прошипел:

«Не смей жертвовать людьми, словно фигурами на шахматной доске».

Ответив мне молчаливым прищуром, она стряхнула мою руку и отправилась следом за остальными, что уже выходили за пределы полигона. Мне были видны лишь их крохотные силуеты.

На построении Казимов ей даже благодарность объявил с занесением — «за превосходно выполненную боевую задачу с минимальными потерями». Впрочем, на мгновенье, мне всё же удалось заметить, как желваки поиграли на его скулах — "старлей" был того же мнения, что и я. Это радовало, а то ведь я было подумал, что страдаю излишним человеколюбием, и что действительно «на войне все средства хороши»…

— Грэг, ты чего? — потряс меня за плечо вовсю балагурящий Алекс. — Ох, верно… мы ведь совсем забыли о тебе!

— Что?

Не успел я сообразить, о чём он говорит, как тот уже снова поднялся, призывая всех присутствующих к тишине.

— Друзья мои! — Он демонстративно поклонился, чуть не угодив лицом в хрустальную посуду с салатом, которую поспешно убрал прочь расторопный Макс, на что Алекс выдал виноватую улыбку и продолжил. — Вы воздали почести нам — вашему покорному слуге и его бравым товарищам по винтовке! Вы воздали почести нашему прекрасному, хоть и чрезмерно холодному командиру!

Проигнорировав недовольный взгляд Кейт, тот в полоборота развернулся ко мне так, чтобы всем присутствующим было ясно, о ком пойдет речь далее:

— Но остался за этим столом всё ещё не воспетый герой! Тот, кто до сего дня выглядел в ваших глазах лишь помехой! Тот, кто не растерялся в нужный момент, взяв командование на себя! Тот, без чьей поддержки моих ребят бы уже закатали в асфальт! Грэг… хм, отставить! Григорий Лесницкий, господа! Салют!

— Салют! — неожиданно поддержали его все присутствующие, хотя в мою сторону особо никто не смотрел.

Мда, Алекс умел завести толпу… спасибо тебе на добром слове, друг.

Вежливо улыбнувшись, я молча отпил из своего стакана. Теперь «официальная» часть мероприятия, вот так каламбур, официально окончена — все принялись трапезничать и бурно обсуждать грядущие события. День выдался насыщенным, к тому же, наконец, мы вырвались на финишную прямую: никакой учёбы и муштры — только зубрёжка экзаменационных материалов.

Но это всё потом… сейчас можно и расслабиться.

=====

*Шпик — плотное подкожное свиное сало, приготовленное в виде солёного или солёно-копчёного продукта. Частое блюдо в российских ИРП.

*ГМО — организм, генотип которого был искусственно изменён при помощи методов генной инженерии. Это определение может применяться для растений, животных и микроорганизмов.

*Двухсотый (воен. слэнг) — покойник.

*Унтерменш (нем. абр.) — "недочеловек". Массово применялось в нацистской Германии времён Второй мировой войны в отношении "низших" рас, подлежащих тотальному уничтожению или порабощению.

*Костёр — подствольный гранатомёт ГП-25. Гранаты для него, соответственно, ВОГ-25.

*Шайтан-труба — прозвище реактивного огнемёта "Шмель", но иногда так называют и реактивные трубчатые гранатомёты. [В данном случае протагонист, дабы сострить, использовал это выражение некорректно, назвав так подствольный гранатомёт.]