— Вот же б… безнадёга! — с трудом удержался от сквернословия, взамен чуть не вырвав клоки так бережно взращённых на реплицированной головушке волос.

Нет, как ни странно, причина моей бурной реакции вовсе не пережитый — уже во второй раз! — сущий кошмар. Пусть он и продлился заметно дольше, успев не только повторить сцену с монстром-грабителем, но и подкинув свежую, уже не такую очевидную. В этот раз источником страхов оказалась академия, а вернее итоговый аттестат. Напрочь позабыв тогда о реальности, я весь сжимался под напором множества презрительных взглядов однокурсников, своего и чужих офицеров-воспитателей… и даже командира самой академии. Меня осыпали всевозможными уничижительными, а порой и нещадно колющими в самое сердце, ремарками и ругательствами. И я никак не мог возразить — лишь беспомощно глотать воздух дрожащим ртом и болезненно сжимать кулаки до бела. Не было сил даже просто двинуться с места, чтобы убежать как можно дальше и спрятаться в укромном уголке: тело парализовало, словно стягиваемое незримыми путами, а веки будто прибили канцелярскими скобами, насильно держа распахнутыми. Жутко…

Но иллюзорный ад не так встревожил, как неожиданная, сразу по пробуждению, встреча со стариком в знакомом лабораторном халате. Вернее, старик целиком оказался знакомым — тем же самым, кто «поприветствовал» меня при первой репликации. Я было подумал, что умом тронулся — ещё не до конца восстановились нейронные связи мозга или ещё что, — но тот обронил ровно ту же фразу, что и тогда. Слово в слово! На мои расспросы последовала ожидаемая отмашка «обращаться в регистратуру». И после скоротечного приведения себя в порядок и привычного подъёма на первый этаж-вестибюль, уже незнакомый парень — хоть это порадовало… но ненадолго — весьма неохотно, но ввёл меня в курс произошедшего.

Оказывается, мною была упущена одна маленькая, совсем несущественная… но до лихорадки обидная деталька: я не «отметился» в местном репликационном центре. То бишь по прибытию в новый город. И мои биометрические данные отправились прямиком на стационарный компьютер в стартовом поселении, где я впервые и «окочурился». Что ж, одно всё-таки радовало: коммуникатор отслеживал их даже будучи в разлуке с хозяином. Не пойми как, правда, но то уже игровые условности. И я им очень признателен — не хотелось бы терять, мягко скажем, немалый прогресс. А так лишь небольшой штраф к навыкам — в особенности к этому «выживанию», так и не понял, на что оно влияет, ну да и наука с ней, — не смертельно. Хе-х, каламбур.

Но поводов для радости всё ещё не так много, как огорчений. О надобности снова пересекать пустыню, чтобы вернуться для улаживания оставшихся дел, заикаться незачем. Куда важнее — на меня таки повесили долг по услуге репликации! И ладно этот грёбаный банковский счёт — у меня в принципе не осталось денег! Всё ушло на подготовку к вылазке! И что мне теперь?..

— Какие-то проблемы, пацанчик? — тут же послышался со спины небрежный, весьма суровый мужской гонор, напрочь выбивая любые закравшиеся мысли.

— У этого странника отсутствует банковский счёт, — перёд меня, успевшего лишь рот раскрыть, холодно протянул работник регистратуры. — И судя по записям, это уже вторая репликация.

— Застрахованное имущество? — грубо пробасил подошедший…

Ох и зря я обернулся. Надо мной высился крепко слаженный и заросший сальной небрежной бородой здоровяк в помятом, но добротном костюме под стать моему утерянному, только чёрной с вкраплениями красного расцветки, и с проглядывающим из-за плеча дулом слабо узнаваемого с ходу карабина… а то и штурмовой винтовки. От его грозного вида и пронизывающего насквозь взора голова невольно вжалась в плечи: даже не будь я практически с голым задом — всё равно ему не соперник.

— Записи отсутствуют, — после беглого выстукивания по физической клавиатуре покачал головой служащий.

— Значит, наш клиент, — расплылся в безобразной ухмылке амбал.

И я опомниться не успел, как оказался заключён в цепкое «объятие»: крепкая ручища ловко обвилась вокруг шеи, и меня силком поволокли в сторону выхода.

— Ты это… как тебя там?.. — ровным тоном бросил через плечо здоровяк, казалось, даже не замечая моих тщетных потуг вырваться. — Кароч, мы берём этого мальца под опеку — зашли его задолженность нашему бригадиру.

— Как вам угодно, — только и обронил на прощанье служащий, провожая нас, как я мельком заметил, весьма не радужным, даже мрачным взглядом.

«Опека? Бригадир?.. Куда я только вляпался?» — откровенно опешил я, вскоре сдавшись и послушно шагая вдоль обветшалых домиков по раскалённому песку.

Диву даюсь, как эти околопластиковые башмаки ещё не поплавились, когда как открытая лучам кожа рук и лица вовсю «стонала» и блестела от пота. Хоть бы какой захудалый пыльник выдали…

И вот я снова здесь. Вернулся в самое начало. И снова без денег, без снаряжения…

И судя по всему, что ещё сильнее удручало, — без свободы.

***

— Пускай с Земли не виден мой быстрый космолёт… ты всё же песню спой мне, я знаю наперёд… барьеры звуковые, распутья временные… её не остановят — она меня найдёт… *

— Эй, паца, заканчивал бы дурью маяться, а то нам опять влетит, — тревожным шёпотом осадил меня орудующий киркой по соседству мужчина.

— Ой, прости, это я так, для разрядки. В голове уже звенит от этих нескончаемых…

— Э-э-э, я не понял, чё у вас тут за народный ансамбль?! — проревел из-за спины некстати явившийся другой, на сей раз из «смотрящих».

— Не-не, начальник, просто дух переводим, а так мы работаем, работаем, — поспешил заверить того «напарник».

— Инструментом работайте, а не языком! Поторапливайтесь, если не хотите лишиться пайка!

Я невольно прорычал сквозь зубы, когда спину «обожгло» сдержанным, но ощутимо болезненным ударом пряжкой ремня, и смиренно продолжил долбить поржавевшей киркой поблёскивающую на свету налобного фонарика жилу… с чем-то там.

М-да, всё-таки со мной произошло то, чего я боялся сильнее всего. После приступов паники, разумеется. Я угодил в заключение. Хотя уместней здесь слово «рабство»: нас вместе с «добровольцами» каждый день гнали через пустыню — спасибо хоть всего полкилометра — в ближайшую шахту, где мы трудились в поте лица практически от зари до заката, отчего по возвращению натурально не чувствовалось рук и ног. Прямо как негры на американских плантациях или холопы на барщинских пашнях. «Неустанно в поле пашем — такова уж доля наша», или как там звучала старая песенка? Ох, и такое безобразие котируется даже в спокойном двадцать втором веке… ну или в двадцать шестом, если говорить за местное время. Пусть я и сам виноват… но легче от этого не становилось.

Самое поганое: «кровавые» — заправляющий в местном сообществе клан игроков… хотя и впрямь скорее банда, судя по атмосфере, «Порочная кровь», если верно помню — изъяли мой коммуникатор, чтобы я, полагаю, не связался с друзьями или членами родного клана для вызволения. И признаю: такая мысль закрадывалась в голову всё чаще с каждым днём. Хм, коих, к слову, уже прошло не меньше пяти. И только заявление, что «простой» в оффлайне не зачтётся в обозначенный срок «повинности» — а это, на минуточку, аж две недели, больше реальных суток! — не позволял мне до сих пор выйти из игры даже на чашечку кофе: быстрее отработаю — быстрее свалю.

Тем более меня в первую очередь беспокоило вовсе не лишение свободы. Мой контракт. Интересно, тот игрок сумел доставить колючник заказчику? Плевать, если система сочтёт такой «финт ушами» провалом и с меня даже потребуют «неустойку» — лишь бы растение прижилось в погребе того фермерского семейства и девочка могла получать лекарство в требуемых объёмах. Да, это самое главное. Выученные скиллы при мне. Навыки, вроде как, не сильно пострадали… надеюсь. Шмотки только жалко, но это неизбежная часть жизни: в один день прибывает — в другой убывает. Эх, неизвестность убивает быстрее, чем изматывающий труд.

И когда очередной «рабочий» день подошёл к концу и наша группа благополучно миновала городские врата, спеша в уже ставший почти родным тюремный барак, меня наконец прорвало:

«Всё, с меня хватит! В чёрную дыру эту каторгу! Плевать на простой — в душ хочу, не могу!»

Странно. В шахте только и думал о болезненной девочке, а стоило вернуться и расслабиться — мысли резко уплыли в совсем другое, мирское русло. Да, надо заодно как-нибудь связаться с Алексом: пусть проведает отца семейства и разузнает, всё ли хорошо.

Понять бы ещё как. Может осмелиться попросить коммуникатор у «бригадира»? Плевать, если запретят голосовую связь, а печатать придётся под строгим надзором. В конце концов выход из игры осуществляется только через комм, у них не будет выбора: нельзя же держать игроков здесь насильно… Правда?

— Эм… прошу прощения…

Уже забредая в жилой «короб» с полусотней многоуровневых кроватей и скромной парочкой решётчатых окошек, я осторожно подал голос, когда плечистый и высокий, но малость жилистый парнишка немногим старше меня в характерной чёрной с алыми крапинками намеревался запереть нас до утра.

— Чё те? — без интереса бросил тот, однако услужливо заглянул в проём оставшейся приоткрытой двери.

— Ну, как бы… — начал было я, но тут же осёкся. Передо мной игрок или непись? Быстро применив позабытый навык «Осмотр», облегчённо выдохнул — игрок, хорошо — и заговорил более уверенно, хотя и стараясь не повышать голос: в моей группе хватало неписей — лучше не провоцировать систему. — Мне бы мой коммуникатор ненадолго…

— Обойдёшься.

— П-постойте! — чуть не воскликнул я, когда дверные петли пугающе заскрипели. — Мне лишь выйти из игры, ничего более. Ну и, если можно, отправить сообщение другу, чтобы уладил кое-какие дела. Я-я ничего лишнего не скажу, обещаю, можете сами прочитать перед…

— Никакой связи для арестантов и должников, таковы порядки, никаких исключений, — строго и будто по шаблону отчеканил «кровавый» с хмурым лицом.

Однако в его непроницаемом взгляде на миг проскользнуло какое-то… может и не сочувствие, но хотя бы понимание и радушие.

И когда дверь всё-таки захлопнулась, а засов со скрежетом въехал в петлю, уже помрачневший, не знавший, что и предпринять, я заслышал приглушённый, едва разборчивый из-за препятствия напутственный шёпот:

— В мыслях проговори: «Системный запрос: отключение от сервера». Тебя выбросит наружу, а там уж делай, что хочешь. Вот же нубьё, даже простейших команд не знают.

— А… С-спасибо, — запоздало ответил я пустоте: с той стороны уже слышались удаляющиеся шаги.

Значит, выйти можно и без помощи коммуникатора. В принципе, логично — физический объект может затеряться, и что тогда делать? Почему я сразу над этим не задумался? Ха-х, и правда «нубьё».

«Системный за…»

Собирался было «выйти» прямо так, стоя на месте, но тут же прорычал, зацепившись взглядом за развалившихся по койкам неписей. Раз моё виртуальное тело не исчезает при разлуке с разумом, я вызову ненужный переполох, если рухну на пол без сознания. Ладно хоть на спящих те, вроде как, особо не реагируют… даже если человек спит неделями. Хотя это всё ещё неизвестно: я лишь знаю, что аватар не исчезает за пару внутриигровых часов — всего минут двадцать-тридцать реальных, — но что бывает, если выйти на сутки? Всё-таки проецировать моё тело неделями и месяцами ресурсозатратно. Да не, скорей всего система продержит его часов пять-шесть от силы, просто на случай, если приключился обрыв связи, а затем скопирует характеристики в облачную память или вроде того. Так звучит куда убедительнее. Но всё равно забавный момент.

Вынужденно последовал примеру остальных. И едва голова коснулась жёсткой подушки, а руки вольготно вытянулись вдоль торса, с чистой совестью проговорил про себя заветную команду.

| Запрос принят! |

| Запущен процесс десинхронизации! |

| Во избежание ошибки, пожалуйста, подтвердите команду! |

«Да-да, подтверждаю, только выпусти меня уже», — буркнул я.

| Подтверждение получено! |

| Команда «КПО» благодарит вас за игру и желает приятного отдыха! До встречи! |

«Отдых мне бы точно не…»

Додумать я не успел — разум привычно «кольнуло» множество игл, вынуждая отбросить мысли и сосредоточиться на ощущениях. Пусть десинхронизация и не вызывала той же боли, что при первом отключении, но лёгкий дискомфорт не искоренился. Снова эта резкая смена душащего жара на освежающую прохладу, а колючесть и дубовость виртуальных перин на нежность и мягкость реальных. Одолевавшая доселе чесотка на засаленных волосах и покрытых грязевыми корками коже наконец отступила, принося телу долгожданный покой. Как в первый раз, невольно вдохнул полной грудью — благодать.

— Ох, точно!

Опомнившись, излишне резко сорвал с головы нейрошлем, соскочил на подогретый вечерними лучами пол босыми ногами — некогда искать тапочки! — и вцепился судорожными пальцами в оставленный на столе уже настоящий коммуникатор.

По привычке хотел позвонить, но выскочившее при нажатии кнопки вызова информационное окошко побудило крепко выругаться: из-за временных различий нет возможности установления связи. Благо хоть текстовые сообщения доступны. Но и тут меня встретило предупреждение: они не дойдут до игрока, если тот находится в «боевом» режиме. Не знаю, подразумевается ли здесь рейд какой-нибудь или пребывание вне безопасных зон в целом… Хотя в КПО таковых не было вовсе: даже в городах допускались сражения — в одном таком я принимал непосредственное участие. Л-ладно, неважно. Если что — полежит в буфере, пока адресат не станет доступен.

Бегло выстучал короткое сообщение с просьбой наведаться по адресу — скорей уж в абстрактный домик по примерному описанию и ориентирам, точной информации у меня на руках не было — и разузнать о получении заказа. Письма ушло… как и боялся — в буфер обмена: Ал с кем-то воюет или где-то рыскает. Забавно, я так и не поинтересовался, чем он вообще занимается в КПО. Но раз по специализации «снайпер-диверсант», значит или добычей информации, или разведкой местности… или даже устранением целей, чем наука не удивляет. Хотя по нему и не скажешь, что он способен на такое. Но раз это просто игра, да и на пустоши хватает подонков, чью жизнь забрать только радость…

Т-твою ж, только подумал об этом, а пальцы уже дрогнули. Всего на мгновенье, и всё же. Странно, что в игре я чувствую себя куда увереннее — не иначе как постоянное ощущение опасности влияет. А здесь тишь да покой. Д-Докинз, а ведь к разрешению главной проблемы я, такое чувство, почти не приблизился. Надо взять себя в руки. Хватит отвлекаться. Как освобожусь… А, да, сперва возьмусь за раскачку атрибутов, раз уж дал себе слово. И уже затем… Н-нет, всё-таки придётся потратить ещё какое-то время на добычу снаряги — я буквально остался с голым задом. Алекса напрягать уже сил нет — нельзя вечно полагаться на других, пора бы начать решать собственные проблемы самостоятельно. Значит, около суток на отработку долга, ещё сутки на заработки… Как же больно звучит. А-а-а-а-а, безнадёга!..

Щеку обожгла любезно дёрнувшаяся ладонь. Так, спокойно. Больно, да, но не смертельно. Просто не отвлекайся на ерунду — и всё будет зашибись. Намечу план и буду его придерживаться.

А сейчас — бегом в душ! Смыть с себя мнимые, но досаждающуе обманутый разум грязь и пот. Да и попросту охладиться лишним не будет. О, и надо будет выкроить время для приведения себя в порядок. Реального себя. Психологическое состояние пока самое важное, но и о физическом забывать не следует: в космофлоте задохлики не нужны.

Да, нафиг пока душ — сперва по сотне отжиманий, приседаний и сгибаний! В идеале десяток кругов по району бы ещё проделать, но мама скоро придёт — не хочу, чтобы она ужинала в одиночестве.

Итак, упор лёжа — при-и-и-инять! И раз! И два! И три!..

=====

*Несколько изменённая версия военной песни "Заоблачная песня" С. Смирнова-Смелого.