| Внимание, учащийся! |

| У вас есть 10 секунд на пробуждение прежде, |

| чем будет оформлен акт о нарушении пункта 3, |

| части 8 Студенческого Кодекса Земной Конфедерации. |

| Осталось: 9 секунд. |

«Отвали от меня, чёртова железка, — лениво отмахнулся я про себя, не в силах поднять отяжелевшую голову. — Всего лишь пару минут…»

| Осталось: 5 секунд. |

«Нафиг…» — продолжил игнорировать я требования ИИ.

У меня довольно неплохой "послужной список" для старшеклассника, поэтому пара мелочных актов мне репутацию не подпортят. Можно и расслабиться, коли уже пятница.

| Осталось: 1 секунда. |

— А-а-а-а-а-а! — Яркая вспышка буквально выжгла мне сетчатку, судя по ощущениям, дезориентируя и вгоняя в животную панику. Вскочив, я задел ногой ножку стула и тот с грохотом завалился на бок. — М-мать твою!

— Вот видите, дети, что бывает, когда спишь на занятиях, — раздался звонкий девичий голосок нашей классной руководительницы. — Все, дружно выразим благодарность Лесницкому за наглядную демонстрацию нового обновления «Юниора».

— Очень смешно, Светлана Кирилловна! — еле удерживаясь от того, чтобы не заорать матом, с шипящими нотками прокричал я, стараясь аккуратно снять линзу, дабы протереть пострадавший правый глаз. — Я ослеп!

— Не говори глупостей, — усмехнулась она. — Там задействовано безопасное для глаз излучение, вызывающее лишь кратковременный эффект. Промой холодной водой и всё пройдёт.

— Это садизм, — пробормотал я, бредя пошатывающейся походкой вдоль ряда ровно выставленных парт. — Я буду жаловаться.

— В коридоре висит стенд с подробным описанием заполнения бланка для подачи жалобы, — бросила она мне в след то ли со снисходительным сочувствием, то ли насмехаясь над моим подростковым бунтом. Так сразу и не разберёшь эту женщину.

Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Никакую жалобу я не составлю, ибо не перевариваю бюрократию, каковой с каждым годом становилось всё больше и больше.

Ввалившись с шумом в мужской туалет (вроде как мужской… левому глазу с трудом удавалось фокусировать картинку из-за жжения в правом), я наскоро ополоснул лицо, зачёрпывая холодную воду в сложенную «лодочкой» ладонь и полоща в ней воспалённое глазное яблоко.

— Но это и впрямь было нечто, — выдавил я кривую улыбку, разглядывая свой, со слегка покрасневшим белком, карий глаз в широкое настенное зеркало.

Во время беснований в классе волосы знатно растрепались — пусть и короткие, но всё же пряди усеяли лоб своими светлыми промокшими «щупальцами». Впалые щёки так и норовило дёрнуть под натиском непрекращающегося жжения. Уголки тонкого рта неприглядно изогнулись вверх, отчего меня передёрнуло — я сейчас был похож на бледного вампира-потрошителя, кого пробудили от двухсотлетнего сна. Да ещё непропорционально маленький нос просто великолепно дополнял эту "прекрасную" картину. Жуть.

Впрочем, грех жаловаться: конец учебного года, да ещё выпускной класс — сплошной стресс, мало кто мог похвастаться крепкими нервами. Кроме того натуральная муштра в кадетском корпусе не давала лишний раз расслабиться. Боже, зачем я во всё это ввязался?

Глупый вопрос… на который есть лишь один возможный ответ.

— Ну вот, — встретила меня миловидной улыбкой наша классная, едва я переступил порог классной комнаты, — а ты переживал. Скорей занимай своё место — до конца урока ещё добрых пятнадцать минут.

— П-прошу прощения.

Скукожившись от своего недавнего поведения, я поспешил вернуться за парту — интерактивная доска уже вовсю была усеяна пометками, которые наверняка пригодятся на экзаменах.

Проекционная линза от ГПК по-прежнему лежала на парте, где я её и бросил. Сколько лет уже пользуюсь голо-коммуникатором, но никогда не ожидал от него такой подлянки — меня теперь при одном взгляде на это маленькое стёклышко в дрожь бросает. Но делать нечего: не нацеплю — не смогу записать материал. Бумага полностью вышла из обихода уже как лет десять — я тогда только-только в первом классе начальной школы был. Теперь всё в цифре. Да здравствует будущее, мать его.

Нет, я не противник технологий, совсем нет… но порой так не хватает подобных мелочей, которые можно потрогать вживую, вдохнуть аромат… лизнуть, в конце концов. Родители как-то рассказывали, что у них в классе постоянно на уроках грызли… как их там… ручки? Вроде как. Это такие примитивные устройства, что использовали чернила, при помощи которых вели записи на бумаге… тоже ещё та древность.

— Грэг, ё-моё! — шикнул на меня Алекс: сосед по парте с соседнего ряда. — Хорош в облаках витать — я тебе конспект перекидывать не дам!

— Вредина, — надулся для виду я, неохотно переводя взгляд на доску.

— …И таким образом сформировался тот политический строй, который мы имеем и поныне, — только и успел я услышать из всего материала, поданного мелодичным голоском Светланы Кирилловны. Окончив лекцию, она отработанным движением пальца выключила интерактивную доску, дабы мы не имели возможность подглядывать, и обратилась к аудитории. — Поскольку у нас осталось свободное время… — Она выждала, пока класс не прекратит фантазировать о том, как бы слинять пораньше с занятий, и только затем объявила. — Проведём небольшой опрос.

— Наивные, — не удержался я от скептического фырка, наблюдая за товарищами, всерьёз полагавшими, что их отпустят пораньше.

Угу, выпускной класс… пораньше… Смешно. На финишной прямой только так и дрючат, дабы не расслаблялись. «На том свете отоспимся», как гласит народная мудрость, ага.

— В каком году был официально утверждён пакт о соединении всех имеющихся на тот период сверхдержав в Земную Конфедерацию? — заученно, словно из «вопросника» (не исключено, что так и есть), произнесла она, окидывая взглядом класс, избирая "жертву" на роль "мученика" одним лишь ей ведомым способом. Остановившись на "избранном", она кивнула. — Афанасьев.

— Шестого мая две тысячи семьдесят третьего года, — поднявшись, отчеканил надрывно тот, явно не уверенный в ответе, отчего испарина отчётливо покрывала лоб.

— Молодец, садись… только не шестого, а восьмого.

Светлана Кирилловна бегло пробежала пальцами по виртуальной клавиатуре своего коммуникатора: за один ответ уже оценку лепит? Вот же засада…

— Далее. Кто назовёт мне имена «Отцов-основателей» Земной Конфедерации?

— Крамольный? — выкрикнул кто-то с задней парты, отчего весь класс дружно загоготал.

— Это не смешно, дети! — насупилась классная руководительница, жестом призывая всех к тишине. — Он к тому времени был уже лет сорок как захоронен…

И то верно. Сам не понимаю, что тут может быть смешного (вернее, знаю — довольно старый мем, непонятно как всё ещё сохранившийся в обиходе). Я никогда углублённо не изучал историю, но про «второй железный занавес» знал если и не каждый первый житель Российской Префектуры, то уж точно каждый второй. «Депрессия», «Забастовка разума»… Период между двадцатыми и семидесятыми годами прошлого столетия не даром называют «тёмными временами» — это был ад наяву. После того, как власти, вконец разошедшиеся от безнаказанности на фоне тяжелейшего кризиса, в открытую натравили силовиков на мирную демонстрацию тысяч учёных в Москве — это ознаменовало начало конца тем росткам свободы и демократии, что начинали пробиваться тогда в государстве под названием Российская Федерация. Оппозиция… а вернее то, что оной звалось, но де факто ею не являлось, "сдулась" в первый же месяц такой "активности" со стороны власть имущих. Выше указанный бедолага был одним из первых, кто попытался в панике покинуть нашу многострадальную родину… за что в итоге его свои же и распнули, не дав "любимцу" и до аэропорта доехать. Никто и никогда не любил тех, кто лишь бросаются громкими лозунгами, аля "остановим коррупцию", "всех плохих чиновников пересадим, а поставим только хороших" и прочий популизм. Но по какой-то неведомой мне причине его имя отчего-то дошло до наших дней… и кто-то даже находит в этом что-то забавное.

— …И последняя — Лищенко Людмила Борисовна, внучка печально известного академика Геннадия Лищенко.

Оборвав тягостные мысли, я запоздало вернул взор на Светлану Кирилловну, уже покончившую с очередным вопросом. Я вновь пропустил значительную часть информации мимо ушей. Ну и ладно, в конспектах потом пошарю… или "закновлю", то бишь воспользуюсь интернет-поисковиком «Knowing».

Классная руководительница было намеревалась озвучить очередной вопрос, но спасительный звонок соблаговолил-таки снизойти до простых смертных, вроде нас. Поскольку до выпускных экзаменов оставалось всего ничего — над нами решили сжалиться и ничего не задавать. Спасибо хоть и на этом.

— "Инквизитор" сегодня больно добрая, — с облегчением усмехнулся Алекс, хлопая меня по плечу.

Согласно кивнув, я встал с насиженного за долгие одиннадцать лет места, потянулся и неспешно зашагал следом за товарищем к выходу.

Не поспоришь. Светлана Кирилловна, в общем-то, приятная темноволосая женщина средних лет с миловидным лицом — губки бантиком, маленький ровный носик, постоянный румянец на слегка припухлых щёчках и задорный не по возрасту блеск в светло-голубых глазах, — но порой умеет "рубить с плеча", подобно самому настоящему палачу… или инквизитору. В эту минуту она тебе улыбается, а в следующую — пожалеешь, что родился на свет. Страшный человек.

***

— Всем встать! — скомандовала Кейт — командир нашего кадетского отделения, — едва в дверях показался знакомый чёрный с серебристыми полосками по швам и характерными пагонами китель, и первая рывком выровнялась по стойке «смирно».

Мы неохотно последовали её примеру, хоть и были знатно вымотаны: всё же неумолимо приближалась неделя выпускных экзаменов и мало кто сейчас был способен всерьёз думать о военно-полицейской подготовке. К тому же за эти три года, что мы тут "корячимся", нас уже вполне смело можно было именовать «бойцами» — физ-подготовка держалась на уровне колледжей, ориентированных на спортивные карьеры; стрелковая подготовка также не уступала какому-нибудь биатлону или IPSC,* пускай нас и нельзя было назвать «мастерами»: с двадцати метров в ростовую фигуру уж всяко из пистолета попадём, а большего от нас пока и не требовали — не в войска специального назначения нас пока готовили.

— Доклад, — остановившись в полуметре от своего стола, устало произнёс мужчина с тремя звездочками и одной полосой посередине на погонах.

— Старший лейтенант Казимов! — выпятив неполный второй размер (к своим-то восемнадцати годам) и слегка задрав подбородок, чётко заголосила Кейт. — Второе отделение третьего курса Санкт-Петербургского шестого кадетского корпуса к занятиям по тактике и стратегии готово! Отсутствующих нет! Командир отделения — курсант первого класса Морозина!

— Вольно, — коротко отдав честь, "старлей" грузно опустился за своё рабочее место, что сделали и мы.

Видать, этот год выжал все соки не только из подопечных, но и из преподавателей. Впрочем, ничего удивительного: Казимов, несмотря на подтянутое телосложение, всё же был в возрасте — шестой десяток, вроде как, разменял. Но на пенсию выходить наотрез отказывался: «солдат бывшим не бывает!» повторял он. В конечном счёте ему предложили альтернативу в виде преподавания в одном из кадетских корпусов — молодое поколение, так сказать, наставлять на путь истинный. Он же стал нашим «ротным», то бишь командиром роты, или ещё проще — старшим нашего курса. Старик никогда не был мягок и наш курс по праву считался самым «несчастным» во всём корпусе, но когда у нас случалось что-то — Казимов первым "лез на амбразуру". За своих подопечных он всегда "встаёт горой", за что и снискал у нас глубокое уважение.

— Без лишних прелюдий перейдём сразу к делу. — "Старлей" грозно глянул в сторону тихонько посмеивающихся над двусмысленной фразочкой кадетов, потёр выпирающую переносицу и продолжил. — Как вы уже знаете, руководство решило пощадить вас на время выпускных экзаменов, в связи с чем следующая неделя у вас свободная от занятий.

— Отставить галдёж! — раздражённо гаркнула через плечо Кейт, едва все дружно начали издавать облегчённые вздохи.

Её трудно винить, ведь командиры отделений первыми "огребают" в случае чего. Но порой эта девчонка уж слишком выслуживается — в обычной школе таких называют «ботаниками». Но здесь этот термин неприменим: она одна из лучших наших стрелков, да и с физической формой у той полный порядок — до реального ботаника ей как до Китайской Префектуры… ползком, во.

— Но не сильно радуйтесь, ведь помимо школьных экзаменов, что длятся с понедельника по пятницу стандартно, в субботу и воскресенье вы дополнительно сдаёте нормативы по стрельбе, рукопашному бою, физ-подготовке. Также будет письменный тест.

— Старший лейтенант, это безумие! — не выдержал кто-то с задних рядов и вскочил без разрешения… Земля этому камикадзе стекловатой. — От нас после такого живого места не останется!

— Гороховец — тридцать приседаний за нарушение дисциплины, — хмурясь, лаконично бросил Казимов, даже не глядя в его сторону, а продолжая взирать заспанными глазами на бюст какого-то полководца, что стоял на его столе. — Выполнять.

Кадет, скрепя зубами, тем не менее принялся методично сгибать и распрямлять колени между рядами одноместных парт на манер западных. Все сохраняли гробовую тишину, боясь нарваться вслед за нерадивым парнишкой — одна лишь Кейт, обернувшись и беззвучно шипя, считала каждое приседание, отсекая возможность "схалтурить". Нет, у неё определённо нездоровый фанатизм к своим обязанностям…

— Некоторые из вас, возможно, полагают, что подобный график им не осилить, — словно с издёвкой, продолжил он как ни в чём не бывало, наблюдая за начавшим краснеть приседающим кадетом. — В таком случае я могу сказать данным кадетам лишь одно…

Он окинул серьёзным взглядом притаившуюся аудиторию, после чего произнёс то, отчего у всех засосало под ложечкой:

— Если боец не может справиться с поставленной задачей — ему не место в вооруженных силах Конфедерации. Не имеет значения, пойдёте вы во внутренние войска, внешние или вовсе в космофлот — вы обязаны стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. В других Префектурах лишь смерть является достойным оправданием вашему провалу — в Российской Префектуре даже она не спасёт вас от позорного клейма!

— Во как завернул-то, — поморщившись, прошептал Алекс, сидевший на этот раз позади меня. — Он нас за киборгов тут считает, что ли?

— Сам в шоке, — пожевав нижнюю губу, обескураженно пробормотал я в ответ.

— Отставить галдеж, — в такт Кейт пробасил старлей, начав водить сложенными указательным и средним пальцами по воздуху: открыл учебный журнал, наверное.

ГПК — Голографический Персональный Коммуникатор — имел два типа работы с информацией: приватный и общественный. Стандартно у него всегда активирован приватный: вся информация выводится через проекционную линзу на правом глазу (или левую — тут уж кому как удобнее), и её может видеть только владелец гаджета, как и взаимодействовать с ней. Общественный: информация воспроизводится через оптические стёкла на самом гаджете и видеть её может любой. По такому принципу работают большинство информационных стендов, классных досок, телевизоров и прочие агрегаты. Разумеется, такой тип здорово ограничен в функциях по сравнению с приватными.

— Уже пятница… — тяжело вздохнул "ротный", нахмурив густые поросшие брови. — Ладно, поскольку это последнее занятие в этом году, то проведём «захват флага» — и можете расходиться по домам.

По классу разнёсся воодушевленный гул. За последнюю неделю были сплошные письменные работы — разминка нам только на пользу. Всех распирал боевой настрой.

Всех, кроме меня.

— Ты как? — озабочено спросил Алекс, заметив мой поникший вид. — Может, нас в глубокий тыл на сей раз запихнут…

— Я в порядке, — отмахнулся от товарища, сгорбившись над столом.

Мне было тошно. Я не могу всю жизнь просидеть в тылу, прячась за спинами товарищей. Я чувствовал себя обузой. Но…

— Сейчас можете быть свободны. Построение у полигона номер четыре через полчаса. — Поднявшись, Казимов оправил чёрный китель и на ходу бросил сидевшей за передней партой Кейт. — Катя, командуй.

— Есть! — выправилась она, отдав честь.

После привычных команд «встать» и «вольно» мы поспешно разбрелись по коридору, убивая время до военных игр. Алекс — он же Алексей — привычно позвал меня в местную столовую. Обжора ещё тот — непонятно, как он ещё вес не набрал.

К слову, не знаю, откуда пошла эта привычка коверкать русские имена на манер западным. Но сопротивляться ей было бессмысленно, уже лет пять как такая тенденция. Пришлось отвыкать от Григория, теперь всё чаще откликаясь на Грэга. А впрочем, не то чтобы я был сильно против.

А возвращаясь к предложению Алекса — я лишь вяло отмахнулся и убрёл в противоположную сторону, подальше от плотного потока людей. Не хотелось есть, не хотелось ни с кем разговаривать и никого видеть. От предвкушения очередного кошмара меня начинало потряхивать, а лоб покрылся испариной.

«Да что ж ты за слабак такой! — в отчаянье мысленно бросил я, замедляя шаг и облокачиваясь о стену, дабы сохранить равновесие на отяжелевших ногах. — Соберись… Ты должен это преодолеть… Да какой тогда из тебя, к чертям, боец?!»

— Всё ещё не отпускает?

Тяжёлая рука опустилась мне на плечо, а знакомый уверенный голос немного привел меня в чувство. Оказалось, я всё это время задерживал дыхание, отчего тут же разразился кашлем от недостатка кислорода.

— В-виноват, старший лейтенант! — отдышавшись, пробормотал я и увёл взгляд от его сурового морщинистого лица. — Я в норме.

— Какая тут, раздави меня танковый батальон, норма, парень? — поморщившись, Казимов по-отечески похлопал меня по щеке, отчего, на удивление, стало полегче. И как у него это только получается? — У тебя все уши горят и лицо в поту. Всё никак не можешь перебороть свою эту… как её там?

— Гомицидофобия, — неохотно кивнул я. — По крайней мере так диагностировал мне друг семьи, психиатр.

— Да, точно. Диковинная хворь однако, я уж подивился, когда разговорил тебя после того случая. И вот понять не могу, о чём ты только думал, когда решил связать свою жизнь с силовыми ведомствами? Куковал бы на гражданке, в офисе каком, без нервотрёпки.

— Как-то запоздало вы решили этим поинтересоваться, аж под самый выпуск, — усмехнулся я. Однако затем поднял на "старлея" серьёзный, полный решимости взгляд. — Мой отец всегда был для меня примером для подражания — он был одним из первых капитанов космического флота, командовал исследовательско-разведовательным кораблём…

— О как, наслышан-наслышан, — брови Казимова сошлись на переносице: он о чём-то задумался. — Помнится, на то время Конгресс всерьёз рассматривал перспективы установления контакта с инопланетной цивилизацией: много кораблей отправили с исследовательской экспедицией по галактике. Но…

— Ничем конкретным это так и не увенчалось, — закончил я за него, не обращая внимания на нарушение субординации. Мысли сейчас вертелись совершенно не в том месте. — Несмотря на передовые уже на тот момент межзвёздные двигатели, из сотен кораблей смогли вернуться лишь десятки. В числе пропавших без вести числилась и команда моего отца. Тогда я дал себе слово, что поступлю в космофлот и постараюсь если и не найти его, то хотя бы узнать о произошедшем.

— Благородная цель, юноша, — без какого-либо намёка на осуждение или насмешку, серьёзно кивнул "старлей", оправляя мою помявшуюся в спешке серебристую с чёрными полосками по швам форму. К слову, полностью противоположная его форме расцветка — она призвана как бы говорить этим: «Вы солдаты лишь наизнанку, их бледная тень». — Не знаю, каким чудом ты смог в таком состоянии продержаться до конца учёбы, но теперь ты обязан приложить все усилия, дабы они не пропали даром, ты понимаешь?

— Да, сэр, — натянуто улыбнувшись, выдавил я. Эти слова, пусть даже сказанные со всей любовью, прозвучали скорей угрожающе, чем ободряюще… что поделать — такой уж он человек. — Спасибо вам, я постараюсь изо всех сил.

— Тьфу ты, — усмехнувшись, он потрепал меня по светлым волосам, превращая уложенную причёску в не пойми что. — Ох уж эти ваши западные словечки… «сэр», едрить налево. Ну почему нельзя было оставить старого доброго «товарища»? Тут товарищ, там товарищ, кругом товарищи! — "Старлей" демонстративно раскинул руки. — Разве не здорово?

— Я… — опешив, я запнулся. Люди его возраста, помнящие ещё «те» времена, порой любили поностальгировать, отчего их заносило. И, насколько я сумел понять, лучше им в такие минуты не перечить — себе дороже. — Не совсем понимаю вас, старший лейтенант, но, наверное, было и впрямь здорово.

Сделав глупое выражение лица, я беззаботно почесал затылок.

Казимов, явно раскусив мой манёвр, лишь сухо пожал плечами, развернулся и направился прочь, кинув мне через плечо:

— Ладно, подбери сопли, кадет. И поспеши на полигон — десять минут осталось.

— Есть! — отсалютовал я ему в спину, после чего, воодушевлённый, поспешил к месту назначения.

Казимов всегда стоит горой за своих подопечных… вот и сейчас он поддержал меня — слабака, которого пинком под зад должны были выкинуть на улицу ещё на первом курсе. Широкой души человек, хоть и былая служба, можно сказать, "убила" в нём всё человеческое — лишь вот такие жалкие ростки порой пробивались через твёрдую монолитную гладь.

=====

*IPSC — вид стрелкового спорта, имеющий целью усвоение и выработку приёмов, наиболее полно отвечающих различным случаям применения огнестрельного оружия.