Однако мои измышления прервал донёсшийся из прихожей звучный хлопок жестяных дверей, и я рефлекторно схватился за рукоять подвешенного к поясу охотничьего пистолета — нутром чую, что доброжелательные люди так «громко» не заходят в гости.

— Господин Грэг… — твёрдо прошептала возникшая за спиной женщина и недвусмысленно надавила пальцами на моё оружие, призывая скорее убрать его.

— Зельма?! Дорогуша?! — раздалось из коридора, между которым и столовой был только пустой проём без двери. А вскоре из-за косяка показалась и наглая, под стать голосу, харя с «мочалом» сальных плешивых волос и безобразной грубой щетиной. — О, так мы аккурат к обеду подоспели? Славно-славно… Чем угощаешь, хозяйка?

— Просто забирайте то, за чем явились, и проваливайте, — едва сдерживая рвущиеся наружу не самые светлые чувства, ровно проговорила она, указывая рукой в каморку поодаль: то ли на кухню, то ли в подсобку с продуктами.

— Сама гостеприимность, как всегда, — расплылся в отвратной усмешке упырь — другим словом его не назвать — и дал отмашку, после чего в столовую вывалилась целая орда… Ну ладно, это я преувеличил: всего шесть человек… Но мне и этого по горло хватало. — Да ты не мандражуй, мы быстренько — не первый год ведь сотрудничаем.

— «Сотрудничаем»? — не удержался и шёпотом спросил я у «хозяйки».

— Просто не вмешивайтесь, — только и ответила она, не сводя взгляд с визитёра.

— Опа-на, а кто это у нас тут такой красивый-богатый? — наконец упырь обратил внимание на мою скромную персону, вовсю закипающую от происходящего здесь… даже не знаю, как это назвать. Ограблением? Хотя, судя по сказанному, это скорей побор, то есть регулярное присвоение чужой собственности. — Какими судьбами такой сладенький мальчик оказался в нашей дыре?

— Только его не трогайте, он странник, — быстро заступилась за меня Зельма, что лишь сильнее злило. — Вы знаете, как охотно те мстят за учинения вреда своим. Не создавайте трущобам проблемы.

— И без тебя, карга, знаю, — стерев с лица глумливую ухмылку, огрызнулся тот. — Никто его не трогает, это так, для острастки, чтобы проникся местной атмосферой.

— Угу, я уже вдоволь ею нанюхался, ни в жизнь не забуду такой смрад, — невольно сорвалось с моих подрагивающих от напряжения губ. И как обычно, сразу пожалел: язык мой — враг мой.

На что упырь ожидаемо среагировал с агрессией, сощурив глаза и грозно возложив пятерню на рукоять выглядывавшего из-за пояса на брюхе револьвера.

— Советую следить за базаром, пацан, — прошипел он. — Хоть странник, хоть местный — ты на нашей территории. И правила тут устанавливаем мы. Лучше не борзей, как твой предшественник. Мы, видите ли, вымогатели. Ха-х. Ну да, то-то я и гляжу много желающих обеспечивать нашему району хоть какую-то защиту. А мы не собираемся делать это бесплатно. За всё в этой жизни требуется платить.

— От кого тут и требуется защита, так от таких вот отбросов, вроде вас, кто забирает немногое у детей, — уже в конец распалился я, с вызовом оскалив зубы. — Вы хуже любых пустынных тварей, заслуживающих лишь смерть.

— Чё вякнул, крысёныш?!

Мы одновременно дёрнулись: он — назад, выхватывая револьвер; я — в сторону, подальше от детей, мысленно прокричав «активировать способность «дуэлянт»!» На сожаления не было времени — отступать поздно. Теперь либо я, либо он… и его дружки, которые, на моё счастье, успели скрыться в соседней каморке и вовсю копошились в ящиках.

Прозвучал сухой щелчок.

«Ч-чего?!.»

И едва промелькнувшая мысль изумления тут же растворилась с болезненным ударом в грудь, сопровождённым оглушительным выстрелом. Затылок немилостиво ударился об пол, в глазах всё поплыло, дыхание перехватило… но, кажется, я всё ещё жив. Точно, костюм. Пуля угодила в бронепластину. Но как же, м-мать, больно-то…

Однако меня больше беспокоило другое: почему не было выстрела с моей стороны?.. Т-твою мать… Ну конечно — не было патронов! Меня охватил такой душевный подъём от обновок, что я напрочь позабыл перезарядить оружие! А ведь Санора также любезно подогнала мне пару коробок «семёрок». Что так и валялись в рюкзаке не распечатанные. Во баран! Ещё не хватало сдохнуть от такой идиотской ошибки!..

А вот не дождётесь!

Упырь, не иначе как из-за моей неподвижности, оказался в узком поле зрения моих полуприкрытых глаз. И я, не мешкая, извернулся прямо в положении лёжа, проводя уже знакомую мне по спаррингам в кадетке «вертолётную» подсечку, как её шутливо называли.

Отчего-то позабыв о ноже — не говоря уже о подборе выпавшего вражеского оружия, — я в коротком прыжке оседлал опрокинутого на спину неприятеля и обрушился на него шквалом быстрых, но методичных ударов по лицу. Кулаки быстро ощутили горячесть и липкость хлынувшей из носа и рта крови, а вскоре и жжение в задетых о выпирающие зубы костяшках. Я ничего не соображал — мои руки действовали в отрыве от мозга, а глаза лишь отрешённо следили, когда истязаемая туша наконец прекратит подавать признаки жизни.

Но вот о себе напомнили злосчастные симптомы гомицидобофии, когда до разума начали пробиваться ростки осознания происходящего сквозь пелену опьяняющего адреналина. Занесённый для очередного удара кулак в оцепенении завис в воздухе, охваченный мелкой дрожью, как и остальное тело. Картинка пред глазами начала рябить и окрашиваться в алый, а затем и вовсе скукоживаться, придавая зрению эффект тёмного туннеля со светом в конце. Кожу, вопреки жаркой среде, хватил крепкий мороз, вынуждая кровь натурально застыть в венах. При этом сердце лихорадочно металось в груди, казалось, норовя вырваться наружу. Последняя воля уходила на то, чтобы попросту не упасть без сознания — спасительное в мирное время, но смертельное в данный момент.

И будто подарок с небес, прилетевшие множественные удары в спину опрокинули меня лицом в пол, избавляя рассудок от сковавшей тело панической атаки: дружки бандита явились на шум и открыли огонь.

Но вопреки жгучей боли и плывущему сознанию, моё тело шустро и ловко выскочило в коридор… вернее, вывалилось неуклюжим перекатом. И судорожно перебирая всеми четырьмя конечностями, поползло вглубь, едва ли не на ощупь. Не важно куда — лишь бы подальше от угрозы.

| У вас кровотечение [Среднее]! |

| Эффект: среднее убывание здоровья [5 ЕЗ/мин.] |

С руганью сквозь зубы прочитал я всплывшее оповещение, как затаился в какой-то комнатушке за рабочим столом с перегородкой. Всё тело натурально горело, лоб залило потом, дышать удавалось с перебоями, сквозь боль. Каждая секунда на счету. Я наскоро пощупал спину, насколько удавалось дотянуться. Сквозь череду шершавых вмятин — застрявшие в бронепластинах, прошедшие сквозь, хвала Докинзу, оставшегося на плечах прохудившегося рюкзака, пули — отыскалась и кровоточащая рана. Задели поясницу, немногим левее позвоночника.

«Чёрт, надеюсь, органы не задеты… И есть ли у меня здесь органы вообще?.. Ай, не о том думаешь, соберись… Бинты! Где эти треклятые бинты?!.»

— Ты где, падаль?! — вдруг раздалось из коридора. — Лучше выходи по-хорошему! Обещаем, отделаешься легко — только барахлишко заберём и отделаем как следует! Зато жить останешься, даём слово! Знай нашу доброту!

«Доброта, мать твою… Да я вас…»

Но додумать не дала скрутившая в момент острая боль. Чёрт, у меня нет времени останавливать кровь — они совсем рядом. Как поймут, где я — накроют плотным огнём. Почему-то в этом не было сомнений. Да и если не врут — ни за что не дамся в руки таких отбросов. Солдат не ведёт переговоров с террористами!.. Тьфу, ну или с бандитами, один хрен!

К чёрту бинты! Шкала здоровья показывала чуть больше половины и убывала едва заметно: не иначе как накладывался бонус от сытости. Думаю, я успею разобраться с ними и спешно наложить повязку — авось не рухну без сознания раньше времени.

Однако…

«Чёрт!»

Патроны-то у меня есть. А вот ствол, походу, остался валяться в столовой. Блеск! Сперва оружие без патронов, теперь патроны без оружия! Ну какого?!.

Так, ладно, спокойно, не поддавайся панике, сейчас она мой злейший враг. Вдох — выдох. Очисти разум от всего ненужного. Это не люди. Да, верно, это просто картонки, набор кода. Почему я должен бояться им навредить? Они как мишени, только способные двигаться и давать отпор. Да, именно, так и воспринимай их. Ещё вдох и выдох.

Хорошо, я спокоен. Теперь будем импровизировать. У меня пара коробок пистолетных патронов, вода, деньги — это мне сейчас вообще ни к чему, — бинты — тоже пока нафиг, — спички — остались ещё с вылазки на всякую живность…

«А может…»

Я с сомнением поглядел на стряхнутые в ладонь из мешочка иссушённые листья. Дурман-трава, как мне подсказал «Осмотр». Свойства данной травы мне неизвестны, но ежели она способна к скорейшему свёртыванию крови или хотя бы к заглушению боли — мне это сейчас просто необходимо. Размышлять некогда — я прямо так заглотил горсть листочков и спешно разжевал. И тут же сдержался, дабы не выплюнуть их с содержимым желудка. Г-горькая, зараза…

«Воу…»

Но тут же в мозг словно ударило тяжелейшим кулаком. Однако после такого «удара» сознание, на удивление, только прочистилось, заодно подарив телу необычайную лёгкость и… хвала Докинзу, избавив меня от боли при малейшем движении. Правда, картинка перед глазами ещё сильнее зарябила и даже замылилась, напоминая мне не столько о недавней панической атаке, сколько о последствиях первого злоупотребления спиртным. По крайней мере я был «трезвым», судя по сохранившейся координации, и славно.

Обострившийся вовремя слух выловил чьи-то шаги — ко мне уже подбирались, метров десять до дверного проёма. Никогда не отличался сообразительностью, однако чистый разум в момент нашёл решение, которое лежало на поверхности. Нет оружия — ну и не надо. Главное — есть патроны. Их-то я и вытряхнул на стол, тут же взявшись аккуратно раскладывать на равном удалении друг от друга и пулями строго на дверь. Сомнительный ход, но ничего другого не оставалось. Авось инерция какая-никакая сохранится.

Размотал один из бинтов и поджёг спичкой — как и ожидалось, пропитанная какой-то живительной смесью тряпка охотно загорелась. И как только в проходе появились расплывчатые фигуры, тут же шустро протянул горящую ткань вдоль «попок» патронов и, зажав уши, вжался в пол.

Раздались множественные взрывы.

Едва отстрелянные без упора гильзы разлетелись по комнате, я покрепче сжал предусмотрительно вынутый нож и, подобно выпущенным секундой ранее пулям, понёсся на противника. Чего и следовало ожидать: мои импровизированные выстрелы, если и задели кого, то несущественно — все на ногах, разве что кто-то сжимал кровоточащие руки или ноги, но всё ещё представляли для меня опасность.

Ближайший ко мне бандит и вовсе оказался цел, только растерявшийся, но по мере моего приближения уже вскидывал взведённый револьвер. Отклонившись торсом от линии огня, я рубанул лезвием по руке, попутно метя кулаком ему в открытое горло.

Есть! Удар вскользь, но гортань задета — подонок захрипел и судорожно схватился свободной рукой за горло. Секунд на десять он выведен из строя. Однако другие уже спохватились и также подняли стволы. Пришлось спешно менять траекторию.

Прогремели выстрелы. Но поражённой мишенью оказался не я, а их собственный товарищ, за кем я и скрылся, использовав в качестве живого щита. К счастью, это не крупнокалиберные винтовки — человеческую тушу им так просто не пробить насквозь.

Ничего не соображая, а лишь подчиняясь неведомым инстинктам, я размашистым круговым ударом ноги отправил уже намеревавшееся упасть тело прямо в его соратников. И не дожидаясь результата, рванул следом, наслаждаясь, на удивление, вдохновляющей симфонией отборной ругани и разъярённого крика.

Окровавленное лезвие ножа достало второго противника, вонзившись тому в горло. Однако, игнорируя начальный план попытаться достать всех в рукопашную, моя свободная рука ловко перехватила выпавший было из ослабевших пальцев вражеский револьвер, а мозг быстро сформулировал знакомую мысленную команду: «Активировать способность "Дуэлянт"».

Указательный палец лихорадочно вжимал спусковой крючок, посылая смертоносный свинец в оставшихся противников. Точность оставляла желать лучшего, однако вырывавшиеся из туш скупые фонтанчики крови говорили о какой-никакой результативности стрельбы навскидку. Полезный всё-таки навык… то есть способность, да.

Вместе с глухим шлепком тел прозвучало металлическое бряцанье сброшенного на пол уже бесполезного оружия. Короткий и молниеносный спринт, казалось, оставил меня без сил, позволив удержаться на ногах, но отказывая мне в хоть малейшем телодвижении. Я мог лишь судорожно вбирать ртом воздух и созерцать побоище.

Пять трупов. Раздери меня Докинз, я справился. Еле живой, почти ничего не разбирающий перед собой, с оглушительным звоном в ушах… но хотя бы стоящий на ногах, в отличии от этой грязи, что ныне пачкала своей вонючей кровью добротный пол.

Но недолго победоносная музыка играла…

Прозвучал оглушительный далёкий выстрел.

Получив очередное ранение, на сей раз куда-то в область живота, я подкосился и рухнул и на колени, с трудом держа голову на весу. Ну конечно… пятеро… Одного я упустил. Этот ублюдок оказался проницательней своих дружков и отсиделся где-то на другом конце коридора — я с трудом, но смог выцепить замыленным взором его выпрямившуюся из-за неведомого укрытия фигуру.

— Вот… мразь… — прохрипел я, выплёвывая подступившую к горлу горячую кровь.

Это всё, на что меня хватило: онемевшие руки безвольно висели по бокам, не в силах пошевелиться; мысли лихорадочно метались в голове, тщетно возбуждая во мне злость и вместе с тем борясь со страхом неминуемой смерти; пересохшие, смоченные липкой и вязкой кровью губы отчего-то вытянулись в блаженной улыбке. Мне было страшно и радостно единовременно. Пусть меня настигнет смерть… однако я разменял свою жизнь отнюдь не за дёшево. К тому же ещё и пребываю в относительно здравом уме, а не трясясь в припадке. И это воодушевляло. Я вернусь, это ясно как день. А эти ублюдки нет. И это послужит хорошим уроком всем им.

А тем временем последний выживший бандит медленно, колеблясь, приближался ко мне, не смея опускать пистолет даже наблюдая уже отходящего в небытие противника. Это радовало вдвойне — меня боятся. И правильно делают. Чёртовы неписи…

Но вот рассеянные глаза уставились в приблизившееся ко мне чёрное дуло пистолета, и радость немного притупилась, уступая место неподдельному страху. Который я старался не выказывать, но легче от этого не становилось. Ублюдку ничто не помешает вжать на спуск в последний раз — и я уйду во тьму. Интересно, каков он — виртуальный рай?.. Или ад?.. Что меня ждёт на той стороне? Пустота, какая предполагается при научном подходе, когда мозг просо завершает своё функционирование? Или разрабы заморочились и воссоздали мифическое чистилище, где мне предстоит пройти множество испытаний, дабы всевышний решил судьбу моей души? Пожалуй, именно неизвестность и пугала меня. Я солдат… но в то же время и человек. И как все люди, я страшусь смерти. Даже искусственность оной не позволяет мне успокоить бушующее в груди сердце.

Однако…

— Д-давай… — выпалил я в предсмертной агонии, с вызовом заглянув прямо в глаза отморозка, что почему-то колебался и не спешил выстрелить. — П-покончим… с этим…

Оставшись удовлетворённым своим последним героизмом, я блаженно прикрыл глаза в ожидании участи. И вскоре прозвучал желанный хлопок… и лязг ударившегося об пол металла? Ч-чего?..

Я с трудом разлепил отяжелевшие веки, и мне в лицо тут же брызнуло алым. Ублюдок, что странно, без единого звука обмяк и завалился набок. А его место заняла фигурка помельче, в чьих подрагивающих руках что-то характерно поблёскивало на свету. Нож, сообразил я. Какой-то ребёнок осмелился подобраться сзади и убить подонка. Не знаю, радоваться мне такому исходу или сожалеть. Я вынудил кого-то из детей стать убийцей в столь раннем возрасте. И всё для того, чтобы я протянул немного дольше. Впрочем, хотя бы от бандитов избавились в полном объёме. И если у них есть дружки по банде где-нибудь в городе — они не сразу докумекают, что товарищей больше нет. Мы выиграли немного времени. Осталось только сообщить о случившемся… кому? Хороший вопрос…

— Дядя Грэг!..

Однако задать его я так и не успел. Сознание тут же заволокло непроницаемой пеленой. Веки опустились. Плечо почувствовало тупую боль от падения. И последнее, что я разобрал: как меня позвал чей-то тонкий испуганный голосок.