— Гх… хы… А-а-а-а-арх!..

Ногти болезненно впились в кожу черепушки. Изо рта вырвался приглушённый, но пронзительный вскрик. Перед глазами всё поплыло, будто в замедленной съёмке… о-о-о-очень замедленной съёмке. Меня словно выворачивало наизнанку: казалось, в животе образовались маленькие воронки, всасывающие содержимое внутрь. Голова грозилась расколоться на кусочки от того, что кипящему и разбухшему серому веществу там было попросту тесно.

«Не забудь, — наставительно произнёс Алекс перед тем, как распрощаться, — не снимай обруч сразу и не открывай глаза. Расслабься, дай твоему мозгу заново адаптироваться к нашей реальности…»

Вот же долбаный идиот (я), не воспринял сказанное всерьёз. Едва отключившись от сервера и "вернувшись", сразу же сел в кровати… И на меня разом навалились все пять чувств, не успевшие адаптироваться к нашему течению времени и его восприятию, оттого искажённые и чужеродные. Меня будто запихнули в незнакомое тело, а оно всеми силами пыталось отвергнуть "нелегитимного пользователя".

«Не волнуйся, это только в первый раз может быть тяжко — последующие будут проходить практически незаметно».

Как оказалось, время, показываемое коммом, было "местным", игровым — для выведения реального времени следовало залезть в специально отведённую графу «внешний мир» и пункт «дата/время». Видимо, для какого-то особого игрового экспириенса* время в самой игре было многократно ускорено — в двенадцать раз, если я правильно понял, — и те более чем полные сутки, что мы с товарищем бродили по пустошам, отстреливали животину и занимались прочими обязательными «вводными» вещами, здесь пролетели за какие-то пару часов. Выведенное время на коммуникаторе показывало 15:24 — и впрямь прошло около двух часов. Не удивительно, что мозг, разогнанный до таких скоростей работы, не сразу адекватно воспринял нормальное течение времени. Чёрт, я ведь буквально чуть не "сгорел" от собственной халатности — эти игрушки опасней, чем я думал.

— Впрочем, в этом есть и свои плюсы, — прохрипел я, кое-как оклемавшись и протерев щиплющие глаза. — С таким запасом времени можно неплохо так натренироваться… Хм, может Ал поэтому так хорошо стреляет? Небось игровыми сутками торчал в этой игрушке и не выпускал винтовку из рук.

Ладно, чего об этом размышлять, тем более когда это его дело, чем заниматься в своё свободное время. Мне же сейчас больше всего хотелось в душ, смыть всю эту грязь, пот и кровь… Разумеется, виртуальную. Ведь как можно вспотеть, просто полежав на кровати? Но это ощущение, что ты и впрямь прошагал целые километры по выжженной и палящей пустоши, перепачкавшись грязью и кровью поверженных мутантов, было куда реальней, чем могло показаться — я буквально ощущал опалённую солнцем кожу и подсохшие бурые корки. Просто чтобы убедиться, я провёл пальцами по одной из рук — немного грубоватая, но достаточно мягкая и приятная на ощупь розовато-бледная кожа молодого юноши (я не любитель загорать на пляжах или вроде того), без единого намёка на те самые ощущения. Мозг действительно так просто обмануть, что от этого даже бросает в дрожь.

***

— А ну-ка, дыхните, молодой человек.

Не без усмешки, я всё же решил не препираться, а сделать, как было велено.

— Ничего не понимаю, — принюхавшись и ожидаемо не учуяв искомого запаха, мама в подозрениях сощурилась пуще прежнего. — Вроде не пил, а выглядишь ещё хуже, чем после выпускного. Ты чем таким сегодня занимался, прохиндей?

— Пожалуйста, не наседай ты так, — взмолился я, со страждущим лицом протягивая ей опустевшую кружку. — Лучше кофейку подлей.

— Наглеешь, — серьёзным тоном бросила она, но, вздохнув, всё же поднялась со стула и принялась возиться с кофейным аппаратом. — Мать с работы уставшая пришла и должна такого лося ещё обслуживать… у которого целый день свободный был. Не кажется ли тебе, что всё должно быть с точностью до наоборот?

— Хочешь, чтобы я взял подработку на лето? — решил я «идти ва-банк», хотя прекрасно понял, что именно она имела в виду. — А разве не ты мне запретила даже думать об этом, а сосредоточиться на учёбе?

— Хватит ломать комедию, ты прекрасно понял, о чём я, — её глаза, кратко глянувшие в мою сторону, на мгновенье сверкнули недобрым огоньком, что у меня отпало всякое желание продолжать дурачиться.

— Я просто шучу, не сердись, — пробормотал я, устало проведя пальцами по взъерошенным после сна волосам. — Но ты же сама видишь, что у меня из рук всё валится, помощник из меня сейчас никакой.

— А причину позвольте услышать? — не отступала мать.

Вылив на зёрна заранее отмеренное количество воды, затем прикрыв крышку и нажав пару кнопок, она с видом полицейского на допросе развернулась ко мне и деловито скрестила руки на груди. К слову, она даже забыла переодеться, когда увидела осунувшегося и бледного меня, выползшего поприветствовать её, вернувшуюся с ночной смены, в прихожую — строгие белая блузка и чёрная юбка грозились перепачкаться в утренней домашней суете, но её это, казалось, совершенно не волновало. Подобная забота от матери не могла не радовать, но отчитываться по каждому чиху довольно тягостно. Особенно когда ты, вроде как, проспал часов эдак двенадцать-тринадцать, а ощущение, будто даже не ложился. Что это вообще за чертовщина…

— Я поздно лёг, — решил всё же соврать, поскольку вменяемо ответить всё равно не смогу… самому бы понять, что это. — Одну игрушку пробовал, вот и затянула, что за временем не уследил.

— Ну и зачем тогда вставать в такую рань? — справедливо заметила она.

— Не знаю, — глупо пожал плечами. — Привычка, наверное. Режим, все дела…

— Хорошая привычка.

Кофеварка к тому времени пропела привычный сигнал готовности. По кухне разнёсся приятный согревающий аромат, когда чёрная жидкость разлилась в две керамические кружки с цветочным узором. Вернувшись с кофе и сев за стол, мама забавно дёрнулась, едва коснулась губами напитка. Нет, это не реакция на горячее — она всегда так делала, когда вспоминала о чём-то важном. Отец, помню, очень любил её эту реакцию, порой специально отвлекая жену чем-нибудь, дабы она что-то да забыла, а затем выжидающе поглядывал в предвкушении этого короткого «шоу» и посмеивался.

— О, я совсем забыла, — произнесла она, осторожно ставя кружку с начавшей уже болтаться жидкостью. — Так что там с твоим поступлением? Серёжа… кхм, Сергей Анатольевич сказал что-нибудь?

— Угу, сказал, — неохотно отозвался я, вовсю наслаждаясь разливающейся по нутру горячей волной. Нет ничего лучше свежезаваренного крепкого чёрного кофе без сахара и прочей ерунды — такой быстрее всего доходит до мозга, если можно так выразиться, и снимает любую усталость вместе с мигренью. Ну, как минимум, мне заметно полегчало — теперь я мог с уверенностью сказать, что всё ещё жив. — Что физподготовка особо ни на что не влияет, и одно местечко для талантливого к естественным и точным наукам всегда найдётся.

— Ну, с «талантливым» это он погорячился, — мама весело щёлкнула меня по носу, развеивая последние остатки утренней рассеянности, и издевательски улыбнулась. — Но даются они тебе действительно легко, это да. Ха-х, а вот твой отец никогда их не любил. Серёжа, когда они учились вместе в академии, постоянно Мишку тормошил, дабы этот дурак подготовился и не завалил очередную сессию. Как вспомню, так…

— А также он сказал, — перебил я, — что меня могут "завернуть" на медкомиссии, если я в ближайшие два месяца не решу свою проблему.

— Ту самую проблему?

Я молча кивнул. Она прекрасно знала о моём "сдвиге по фазе", а мне не хотелось лишний раз произносить это вслух.

— Но ведь, если не ошибаюсь, ты уже три года как с ней борешься, а результатов никаких.

— Да что ты? — не удержался я от язвительности. — А я и не знал. Сколько живу с этим, таблетки постоянно глотаю, здоровье гроблю… Я и позабыть об этом успел — оно ведь мне никак не мешает!

Чёрт, нервы сдали, что ли? Чего это я в истерику впадаю тут? Крепись, ты же мужик, в конце концов. У тебя даже какой-никакой план наметился. Да, весьма сомнительный, но лучше всё равно ничего не придумать — к психиатрам идти однозначно не вариант, после соответствующей пометки в карточке дорога не то что в космофлот, но и в любую другую военную профессию прямо-таки заказана. Нет, как угодно, но исключительно собственными силами. И чтобы об этом не стало известно тем, кому знать не положено.

— Полегчало? — мягко произнесла мама, сочувственно глядя прямо в глаза. Ну вот, теперь мне стыдно за своё поведение. Нельзя же так… Она ведь мне добра желает, а я…

— Немного, — невольно улыбнулся в ответ. — Прости, не знаю, чего это я вдруг…

— А я знаю, — весело усмехнулась она, ероша пальцами мне и без того лохматые волосы. — Этим ты в меня пошёл. Не счесть, сколько раз я так же, не подумав, сперва что-то наговорю твоему папе, а затем хожу, выслуживаюсь перед ним, как дурочка, и ведь за дело же. Когда он "ушёл" — в доме как-то сразу тихо стало… даже непривычно поначалу. С тобой почему-то подобных проблем никогда не возникало.

— С чего это вдруг ты заговорила о нём? — уходя из-под её руки и укладывая волосы обратно, осторожно полюбопытствовал я. — Прошло уже лет десять, но ты до сих пор предпочитала избегать разговоров об отце. Что-то случилось?

— Да нет, просто к слову пришлось… — мама невинно пожала плечами, но печальный вздох недвусмысленно говорил, что была какая-то причина. Не выдержав моего пристального, длящегося с минуту молчаливого взора, она сдалась и поведала. — Я на днях чердак разбирала, ну и наткнулась на пыльную коробку со старым барахлом. Наши с Мишкой старые альбомы, грамоты, сертификаты. Стала разбирать, и вот нахлынуло что-то…

Несмотря на временами детский озорной характер, она была сильной женщиной. И то, как она интуитивно провела пальцами по чёлке русых волос, дабы не позволить эмоциям вылиться наружу, отозвалось горечью в моём сердце — мне было не больше семи, когда его не стало, потому мне не суждено понять её боль… моя, как сына, ни в какое сравнение не идёт с её, как жены. Я даже не помню, как он выглядел. Вернее, я знаю как — по фотографиям. Но сам не помню. Все воспоминания, связанные с детством, покрывал густой мрак, словно мозг не хотел, чтобы я о них помнил. Я как-то спрашивал об этой странности у матери, но она обычно отшучивалась и меняла тему, а после я и сам благополучно забыл о них. Да и какой теперь в этом смысл? Нужно жить настоящим и решать имеющиеся здесь и сейчас проблемы.

— Забудь, — улыбнулась она, заметив мой понурый вид. — Ни к чему омрачать такой солнечный летний денёк. Лучше скажи, ты уже надумал, как поступишь с?..

— Уже работаю над этим, — уверенно кивнул. — Не факт, что это сработает, но лучшей альтернативы нет.

— Тогда тебе следует сперва хорошенько подкрепиться, — мама придержала меня за плечо, когда я уже вознамерился было встать и уйти к себе. — Или хочешь вдобавок заработать ещё и гастрит?

— А ты в состоянии ещё что-то готовить? — усмехнулся я, усаживаясь обратно. — Хоть бы переоделась сперва, ведь заляпаешься…

— Цыц, — шикнула она и снова щёлкнула меня по носу, проворно упорхнув к холодильнику, не давая мне и малейшей возможности на ответные действия. — Как бы сказал сейчас Мишка: «Не учи отца детей делать».

=====

*Экспириенс (англ. experience; также "экспа") — опыт. [Использование голых транскрипций без перевода — вроде экспириенса или ролплэя — уже тесно закрепилось за игроками и деятелями/обитателями игровой/интернет-среды, как и в некоторых других сферах увлечений/профессий.]