— Если у группы есть пожелания, смело предлагайте идеи, — сказал Емельянов, указывая на надпись, выведенную мелом на доске чуть криво, будто писавший спешил. Рядом он поставил корзину для записок.

За передней партой две девчонки уже спорили вовсю, не отрываясь от листка:

— Бассейн на крыше отеля! Обязательно!

— Уже есть, — отрезала подруга. — И сауна тоже.

— Тогда… а если попросить, чтобы пары по утрам начинались не в девять, а в десять?

— Шик! Тогда утром можно будет успеть в спа-салон!

— Так и запишем!

Я облокотился на ладонь и смотрел, как они смеются — будто Академия и правда место, где исполняются все капризы.

Не то чтобы я завидовал. Просто… их уверенность пугает.

Если Академия даёт нам всё — бесплатно, щедро, без малейших условий, — то невольно возникает вопрос: зачем она это делает? Что взамен ожидает от нас?

Ведь никто по-настоящему ничего не дарит просто так. От такой щедрости становится не по себе. Даже доброта, если присмотреться, всегда имеет свою цену.

А если спросить себя, чего хочу я, то получится нечто ещё более абсурдное.

Честно? Просто… продолжать вот так жить. Никуда не торопиться, ни за чем не гнаться. Бродить по коридорам, иногда готовить ужин с Веллуэлой, иногда — молча сидеть по-соседству с Ульяной, наблюдая за всем этим безумием.

Никаких великих целей. Никаких стремлений превзойти.

И, наверное, в этом вся моя проблема.

Тем временем Андрей, как всегда, устроил представление.

— София Владимировна! — окликнул он, едва она появилась в дверях. — Если мы напишем пожелание, от которого у вас перехватит дыхание… вы лично его прочитаете?

Он сделал паузу, ухмыльнулся и добавил чуть тише, но так, чтобы слышали все:

— И, может, разрешите поцеловать вас в щёчку? За старания.

В аудитории повисла тишина. Девушки переглянулись. Кто-то фыркнул. Парни придушили смешки.

София Владимировна поставила сумку на трибуну. На мгновение задержала на нём взгляд — не с раздражением, не с насмешкой, а с той лёгкой усталостью, с которой взрослые смотрят на чужую юношескую самоуверенность.

— Платунов, — сказала она спокойно, — я окончила «Эгоизм» десять лет назад. Так что твои «перехваты дыхания» я видела ещё до того, как ты научился писать заявки.

Она отвернулась, достала планшет и погрузилась в чтение.

— Хех… — он откинулся на спинку стула и скрестил руки, глядя ей вслед. — Значит, надо придумать такое, что даже вы не сможете проигнорировать.

Андрей ухмыльнулся, будто только что дал себе обещание.

Я отвёл взгляд от него — и в тишине, повисшей после его слов, услышал лёгкий шорох карандаша.

Ульяна не писала пожеланий. Она рисовала в дневнике — быстро, почти нервно: корзинку у трибуны, надпись на доске, силуэты студентов в первых рядах. Будто пыталась запечатлеть этот момент как фрагмент воспоминаний, чтобы вновь и вновь к нему возвращаться.

Возможно, это был её способ не исчезнуть в этом шуме.

— А ты чего хочешь? — спросил я, не вставая со своего места.

— Не твоё дело, — не глядя, бросила она.

Я кивнул про себя — глупый вопрос. Зачем спрашивать у человека, который с самого начала дал понять, что не ищет друзей.

Уже собирался отвернуться, как вдруг она перестала рисовать.

— Тишины… и свободы.

Она не смотрела на меня. Её взгляд был устремлён на общую картину.

«Свободы? От чего?» — мелькнуло у меня.

Я хотел спросить, но не успел вымолвить и слова, как прозвенел звонок.

Дзинь-дзинь.

Звонок оборвал не только мою фразу, но и этот редкий момент, когда Ульяна показалась мне человеком со знакомыми проблемами.

— Итак, все рассаживайтесь, — буднично сказала Ермолаева и окинула взглядом аудиторию. — Видимо, это все, кто решил появиться. Ладно. Тогда начнём кураторский час с…

Она не договорила — в дверь ввалился Арсений, запрокинув портфель на плечо, будто опоздание было частью его образа. За ним, скучающе зевая, вошёл Антон.

— Где вас носило?! — не побоялась сказать вслух только Орфеева.

И тут же за ними вбежала запыхавшаяся Снежана — с тетрадью под мышкой и ручкой в волосах. Варвара, увидев её, смягчилась и по-дружески стала расспрашивать о чём-то.

«Вот она, наша группа „Эгоистов“», — подумал я.

Парни, которые шутят про лояльность Академии, девушки, мечтающие о роскоши. Одни не скрывают свою личность, другие прячутся за молчанием.

Все мы здесь по своим причинам. Но пока никто не понимает, чего ждёт от нас сама Академия.

— Месяц заканчивается, — сказала Ермолаева, — поэтому сегодня у вас будет тест по всему пройденному.

В классе мгновенно поднялся гул.

— Блин, тесты?! — вырвалось у Дёмина, и он схватился за голову. — Ну вы даёте… Я же весь месяц думал, что можно просто… ну, присутствовать!

Всё-таки целый месяц мы, по сути, проваляли дурака. Если проверить наши конспекты, у большинства не окажется и половины записей.

Девушки тут же заворчали:

— Нас даже не предупредили!

— Можно было бы хотя бы пару дней дать на подготовку…

Андрей, не теряя самообладания, лениво откинулся на спинку стула и, играя с ручкой в руке, заговорил:

— А если мы сведём тест к теме, от которой у декана перехватит дыхание? Например: «Опишите идеальный поцелуй в условиях академической этики»?

Некоторые парни хихикнули. Девушки закатили глаза.

Веллуэла даже не дёрнулась — будто и не услышала, что будет тест. Только спокойно достала стилус и проверила, заряжён ли планшет. У неё и так всё было записано, выверено, повторено.

Ульяна не подняла глаз от дневника. Её рука продолжала выводить быстрые штрихи — теперь уже схему распределения студентов по уровню паники.

— Тест? — пробормотала она почти себе под нос. — Этого и следовало ожидать под конец месяца.

С передних рядов послышался величественный голос:

— Вот это да, — сказал Наумов, поправляя причёску и глядя в зеркальце, словно впервые услышал нечто неожиданное. — Академия наконец перестала играть в «свободу»? Что ж, прекрасно.

— Успокойтесь, — прервала шум Ермолаева. — Этот тест — только для промежуточной проверки. Результаты в ведомость не пойдут, так что расслабьтесь. Но списывать, само собой, запрещено.

Я на мгновение задержал на ней взгляд.

«Если не в ведомость, то куда?» — мелькнуло у меня.

Из её уст это прозвучало несколько странно.

Ну, может, я зря беспокоюсь. Всё равно в ведомости не отразится.

Отбросив плохие мысли, я достал из ящика парты планшет и выдвинул подставку. Учебников здесь нет — только данные в этом лёгком устройстве.

— В своих телефонах зайдите в приложение «Академическая Монополия», — сказала декан. — В профиле у каждого есть QR-код учащегося. Отсканируйте его — и тест откроется. Желаю удачи.

Она села за стол и сразу ушла в свой телефон.

И так всегда. Только по делу и по теме занятия. Никаких «ну как вы тут?», никаких «расскажите о себе». Ни разу не задержалась после пар.

«Либо слишком строга к себе, либо занята… а может, просто не заинтересована в сближении с нашей группой?» — подумал я, как вдруг наши взгляды случайно пересеклись.

И тут же вспомнил, что тестирование уже началось.

На экране появилось сорок заданий — по пять на каждый предмет. Максимум можно было набрать сто баллов. Первые задачи оказались настолько простыми, что даже слегка разочаровали. Они были легче, чем на вступительных. Слишком лёгкие.

Но потом я заметил, что пятое задание в каждом блоке помечено звёздочкой. Всего восемь таких вопросов — и все они резко выделялись по сложности.

В конце теста отображались критерии: чтобы получить «Хорошо», нужно было набрать семьдесят баллов. Без звёздочек в идеале выходило около семидесяти шести. Но даже с этим справились бы не все.

«В таком случае большинство из нас покажет плачевные результаты», — подумал я.

— Ох… Почему последние задания такие сложные? — простонала девушка на передней парте.

Они явно не предназначались для первокурсников. Разрыв между ними и остальными был настолько велик, что мне показалось — их добавили по ошибке. Без углублённой подготовки с ними было почти не справиться, а в математике требовались знания высшей математики.

Например, в обществознании пятое задание предлагало ответить на три вопроса:

Есть ли в современном мире равенство и чем оно отличается от справедливости?

Подробно опишите, в чём проявляется ценность классификации социальных групп.

Что для вас значит свобода?

«Так Академия и решила оценить нас?»

Я взглянул на соседку. Ульяна писала без паузы, без колебаний — её рука скользила по экрану, будто она не отвечала на чужие вопросы, а продолжала вести свой дневник: спокойно, точно, без сомнений.

«Похоже, для неё даже эти вопросы — часть привычного мира».

А я провозился со своим тестом до последнего.

Задачи со звёздочками оказались увлекательными — пришлось поломать голову. А над смысловыми вопросами по обществознанию я и вовсе увлёкся, позабыв о времени, пока на экране не всплыло: «Время вышло. Тест завершён».

В аудитории раздался коллективный вздох — кто-то ругнулся сквозь зубы, кто-то откинулся на спинку, будто выжатый.

— Ну всё… — простонал Дёмин. — Я едва успел ответить на половину.

— Я тоже… — подхватила Одинцова, сжимая стилус так, будто винила его в провале.

— А я даже не старалась решать последние задачи, — обернулась к ней подруга спереди.

— Ага, главное, что на ведомости не отразится результат.

— Почаще бы Академия напоминала о себе, — хмыкнул Наумов, убирая гребень в сумку. — А то я уже стал думать, что не учусь, а на летнем курорте пребываю.

Ермолаева поднялась, поправила манжеты жакета и окинула группу размеренным взглядом.

— Кураторский час окончен. Результаты теста узнаете в начале октября.

Она сделала паузу, будто давая нам шанс задать вопрос. Никто не заговорил.

— Будьте прилежными студентами, — сказала она чуть мягче, чем обычно. — И не валяйте дурака на выходных.

С этими словами она взяла сумку и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф тишины — и мгновенный взрыв облегчения.

Ульяна молча захлопнула дневник, аккуратно убрала карандаш в пенал и встала. Она ни с кем не прощалась — просто направилась к двери, будто её здесь никогда и не было.

— Эй, Ульяна! — окликнул я, но она не обернулась. Только чуть приостановилась — на миг. Потом вышла.

— Вот и всё, — пробормотала Орфеева, — целый месяц проучились… и даже не заметили.

— Точно! Выходные же! — победно выдохнул Дёмин.

— Девчата, кто по магазинам желает пройтись? — девушки уже строили планы.

— Ага, давайте в «Фавикон»! — объявила другая. — Там новая коллекция в бутике «Лунар», и я обещала себе не уходить без платья!

— И без мороженого с лавандой! — добавила третья, и девушки засмеялись, уже направляясь к выходу.

Я подошёл к Веллуэле, надевавшей сумку на плечо, и заговорил:

— Велла, как насчёт прогуляться по парку?

День выдался солнечным, так что можно насладиться безмятежностью, пока ещё нет дождей.

— Ого! Ты впервые сам зовёшь меня гулять! — хихикнула Веллуэла, ущипнув меня в бок.

— Так что, идём? Можем сначала зайти в кофейню «Ликорис» пообедать, куплю тебе чизкейк.

— Идём? Конечно, идём! Спрашиваешь ещё! — возрадовалась она.

Мы уже собирались уходить, но тут Андрей выскочил на трибуну, привлекая внимание:

— Выходные — это здорово, — заговорил он с ухмылкой, — а значит, пора развлечься под конец месяца! Как вам идея?

— И что ты предлагаешь? — обратилась к нему Орфеева с напущенной серьёзностью, будто уже ждала от него проказ. — Если это в духе «знакомств», я тебе таких люлей отвешу!

Андрей взглянул на неё вызывающе, будто и не прочь, если она это сделает, а потом обратился ко всей группе:

— У нас есть золотой купон — помните? Тот, что позволяет арендовать любое помещение на целые сутки!

Он оглядел группу, и в его глазах заплясала та самая дерзость, от которой даже София Владимировна однажды отвела взгляд.

— Так давайте воспользуемся им! Арендуем клуб развлечений «Фортуна»! Там есть и караоке с танцполом, и боулинг с пиццерией — всё, что душе угодно!

— А что, заманчивое предложение! — подхватили девчонки у порога.

— Точно, давно такого не было! А то живём в закрытом городке — даже выехать некуда!

Даниил, стиравший с доски надпись с пожеланиями, нахмурился.

— Погодите… Я читал условия активации купона, — сказал он, доставая его из кармана. — У него есть и другое применение. Эта функция разблокируется в октябре. Может, стоит подождать неделю и уже тогда решать, что с ним делать?

Когда мы выиграли золотой купон, в тот же день Даниил был избран представителем группы. Только он мог распоряжаться ценными ресурсами.

— Ой, да брось! — махнул рукой Платунов. — Будут у нас ещё купоны — вот тогда и подумаем!

— Ага, какой смысл ждать? — подхватил Дёмин. — Успеем ещё заработать!

Из-за наших с Веллуэлой спин раздался короткий, почти сухой смешок.

— Ха.

Арсений сидел с закинутыми на парту ногами, прикрыв лицо рукой. Он не смотрел в телефон — просто слушал, как мы обсуждаем, на что потратить золотой купон. И, судя по его усмешке, находил это забавным до боли.

Группа притихла. Все обернулись.

— Что ты гогочешь, Наумов? — бросила Орфеева.

Арсений опустил руку, но глаз не поднял.

— Поразительно. С поступлением сюда вы получили шанс изменить свое будущее — и спорите, как бы его растратить побыстрее.

— Ты что, свысока на нас смотришь? — разгневалась Орфеева.

— Я просто не понимаю, зачем вам свобода, если вы тут же превращаете её в карнавал.

— За языком следи! — вырвалось у Дёмина.

— Идиотам слово не давали, — спокойно парировал Наумов.

— И тебе тоже! — вступилась Орфеева. — Если не хочешь быть частью группы — будь добр молчать!

— Я делаю то, что захочу, — сказал он, вставая. — Но ты права в одном: мне не о чем говорить с вами. Продолжайте праздновать. Только не удивляйтесь, когда поймёте, что ваш корабль тонет. А с утопленниками мне не по пути.

Он схватил портфель и молча, собирая взгляды, покинул аудиторию.

— Ну и катись к черту! — крикнула ему вслед Орфеева.

— Будто от него есть польза! — подхватили остальные.

— Ага, — Дёмин повернулся ко мне, пытаясь вернуть тон, — видели же, как мы Единству утерли нос — и всё это впятером, без его высочества! Правда, Некит?

Все обернулись ко мне, будто ждали подтверждения: мы справились одни, мы — команда.

— Решать с купоном всё равно нужно большинством, — сказал я.

— Вот-вот! Никитос за вечеринку! — немедля объявил Платунов.

У окна тихо заговорила Юлия Набатова:

— Мне нравится идея аренды магазина… Но на это нужны личные баллы. А у меня их почти нет.

Она помолчала, глядя на купон в руках Даниила.

— Хотя… может, на первый раз и правда устроить праздник. Всё-таки учимся здесь все вместе и толком не познакомились.

— Верно! Мы тоже хотим вечеринку! — поддержали ее подруги Кристина Одинцова и Лиза Суслова.

Веллуэла, стоявшая рядом со мной, вдруг сказала:

— Я за. Жить нужно сейчас. А не откладывать счастье на «потом», которого может и не быть.

Даниил тяжело вздохнул, но кивнул:

— Ладно. Раз все хотят — устроим. Только без глупостей. И без алкоголя — это же всё равно отследят.

— Вот это по-нашему! — Платунов спрыгнул со ступеньки и хлопнул Даниила по плечу.

Обсудив время вечеринки, группа начала расходиться — кто к общежитию, кто в клубы, кто просто на улицу.

— Ладно, Нико, идём обедать! — сказала Веллуэла, потянув за собой. — Я такая голодная! Надо поспешить, а то обещанный мне чизкейк уйдёт к кому-нибудь другому, хи-хи…

«Вот и всё, что ей нужно для простого счастья — немного сладкого и чьё-то внимание рядом», — подумал я, глядя на неё.

Она уже переключилась на непринуждённый монолог о том, как хочет завтра пройтись по магазинам и прикупить осеннее пальто. Естественно, мне придётся идти с ней.

Я уже и забыл, когда в последний раз был сам по себе. С появлением Веллуэлы в этой Академии вся моя жизнь резко пошла по другому направлению.

По всей видимости, Веллуэлу с детства окружали любовью и заботой. Хотя она и была всецело погружена в учёбу и спорт — с целью быть услышанной, — зато жила, ни в чём себе не отказывая.

Эта девушка из тех, кто хочет быть счастливой несмотря ни на что.

Нет, это вовсе не избалованность. Это и называется — свободой.

— Ты опять молчишь, — сказала она, резко остановившись посреди дорожки, мимо которой проходили студенты и бросали на нас любопытные взгляды.

Я остановился. Она — тоже. Ветерок тронул её каштановые пряди, и она машинально поправила их за ухо, не отводя взгляда.

— О чём ты сейчас думаешь?

— О беззаботной жизни, — ответил я почти без паузы.

Она прищурилась.

— Ась? Бездельничать собрался всю жизнь? Я так и знала! — Она схватила меня за руку, чуть приподнявшись на носочки. — Ты же не серьёзно?

— Вот думаю, как бы жить настоящим, ничего не решая в будущем.

Просто учиться радоваться неспешному течению времени и наслаждаться каждым его мгновением… А на все грядущие бури смотреть как на мимолётные явления.

— В такие моменты я совсем не понимаю тебя… — прошептала она, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— А ты не задумывалась, почему счастье так просто даётся некоторым — и так долго ускользает от других?

Она не задумывалась. Совсем. Просто пожала плечами и улыбнулась — той самой улыбкой, что будто говорит: «Мир добр. Всё будет хорошо».

— Потому что одни ждут его, а другие просто живут. Если ждёшь — оно не придёт. А если просто улыбнёшься, оно само прибежит и скажет: «Привет, сегодня — твой день. И завтра тоже. И после-после завтра…»

Она притихла.

Между нами сократилось расстояние до того, что мы могли ощущать дыхание друг друга.

«Значит, вот как выглядит твоё девичье счастье?»

Она не ждала ответа. Просто смотрела на меня — спокойно, без лишних слов, лишь в ожидании.

И я поцеловал её.

В её глазах цвета тёплого океана покачнулись волны удивления.

Она не отстранилась. Наоборот — скрестила пальцы с моими и чуть подалась вперёд. Я приобнял её за талию.

И в этот момент я заметил за её спиной девушку, вышедшую из кафетерия с кофе в руке и дневником под мышкой.

Ульяна замерла. На миг наши глаза встретились, а старшекурсница вдруг окликнула её, торопя уйти с прохода.

Я не оторвался от поцелуя. Не моргнул. Просто запомнил этот взгляд.

Когда мы разомкнули объятия, Веллуэла тихо сказала:

— Ты украл у меня первый поцелуй…

— А ты украла у меня первый шаг в эту Академию, — ответил я.