— Ха-а, хороша погода! — весело сказали девушки, выходя из раздевалки спорткомплекса.

— Даже слишком. Точно осень сейчас?

На улице и впрямь веяло духотой, а небо было кристально чистое. В такую ясную погоду физкультуру проводили на стадионе, а девушки растегнули ветровки.

— Эх, таких дней скоро не будет, — вздохнула одна.

— Ага, к началу октября обещают дожди.

— Надо успеть прикупить что-нибудь тёплое, пока цены ещё не взлетели…

По прогнозам, через пару недель, а то и раньше, начнётся настоящая осень — сырая, ветреная, с серым небом и мокрыми улицами. Девушкам такая осень явно не нравилась. Они вздохнули и пошли на стадион, обсуждая новую одежду и распродажи в торговом центре.

Пока я наблюдал за прибывающими одногруппниками, ко мне подбежали двое парней.

Я тяжело вздохнул — не потому что устал (хотя в этом тоже была правда), а потому что надежда спокойно провести перемену в ожидании занятия вмиг испарилась.

— Слушай, Некит, мы же друзья? Товарищи на следующие несколько лет, верно? — завёл издалека Платунов.

— Ну, вроде того…

— Тогда кайся — в чём секрет успеха с девушками! — прямо атаковал Дёмин, облокотившись на зелёную ограду.

Стоило мне один раз поговорить с парой шумных парней на демонстрации клубов — и всю следующую неделю я подвергался допросам. Это была третья… нет, теперь уже четвёртая попытка выведать детали моих отношений с Веллуэлой.

Впрочем, тут и гадать нечего. Когда двое студентов объявляют в первый же день, что будут встречаться, даже толком не узнав друг друга, — вопросы неизбежны. Как так вышло?

Официальной версии мы не скрывали:

— Я уже говорил — мы просто решили взять люкс, узнав о правилах заселения.

Как позже выяснилось, в таких номерах живут не просто двое, а именно парень и девушка. Согласившись на него, мы автоматически стали «парой».

— Эх, не понимаешь ты нас, Некит, — не сдавался Дёмин. — Ты первый среди парней, у кого появилась девушка! Да ещё такая — милая, красивая…

К нашему разговору подключился Платунов, устроившийся на брусьях неподалёку:

— Видишь ли, Никитос, мы ведь парни простые — по закону жанра тоже хотим зацепить себе девчонок, — заявил он с напускной серьёзностью.

— В группе полно девушек, — ответил я. — Успеете познакомиться.

Я и сам не мастер завоёвывать девичьи сердца, но кое-что о заботе и внимании знаю.

А вот чего хочет от нас академия, заселяя парней и девушек в одни номера и делая вид, что ничего не происходит, — до сих пор не ясно. Зачем эта показная вседозволенность?

У меня есть пара предположений: возможно, это как-то связано с деятельностью академии или с самой ценностью люксовых номеров. Но подтверждений моим доводам нет. И, честно говоря, искать их мне лень.

Раз система позволяет — пользуйся. Не запрещено — значит, разрешено. Всё остальное — пустая трата времени.

Причина, если она есть, рано или поздно даст о себе знать. А пока я предпочитаю просто жить, а не копаться в механике правил без нужды.

Пока парни обсуждали, кто им нравится, со стороны поля донёсся свист и голос преподавателя:

— Общий сбор!

— Ладно, пошли, Башкирцев пришёл, — сказал Платунов, спрыгивая с брусьев.

Все занятия по физкультуре у нас проходили в свободном посещении и совместно с другими курсами. Из первогодок, помимо нас, была группа Единства, которую Александр Юрьевич также подозвал к нам.

Когда мы выстроились по разные стороны поля, преподаватель объявил:

— Сегодня играем в волейбол: «Единство» против «Эгоизма». Матч до двух побед. В каждом сете участвуют по шесть человек от группы — и повторно выйти в следующих сетах они уже не могут.

Значит, чтобы безоговорочно выиграть, нужно минимум двенадцать человек. Или восемнадцать, если проиграем один сет. Почти полгруппы задействовать для участия в этом соревновании.

— Победители получат «Золотой купон», — добавил он. — Им можно арендовать почти любой объект или помещение, принадлежащее Академической Монополии: клуб развлечений, ресторан, магазин моды…

«Вот как тут устроены соревнования?» — подумал я, глядя, как к Александру Юрьевичу подошли двое старшекурсников в форме волейбольного клуба.

Наш преподаватель был ещё и их тренером.

— Пока натягиваем сетку, соберите первую команду, — сказал Башкирцев и пошёл к сетке.

«Интересно, они ищут новичков в клуб — или это просто ширма для чего-то другого?»

Пока я размышлял, вокруг Даниила собралась часть одногруппников. Остальные махнули рукой и разошлись — всё равно на две команды хватит. Значит, можно не участвовать, а просто посмотреть. Так, похоже, думало большинство.

— Нам нужно собрать две сильные команды, так? — рассуждал Емельянов, оглядывая прибывающих. — Нужно задать высокий тон в самом начале. Если заберем за собой первый сет, группе Единства придется бросить все силы на второй, чтобы не проиграть нам.

— Ум! Надо правильно распределить игроков по ролям! — поддержала его Веллуэла, быстро оценивая наших. — В каждой шестёрке — хотя бы один нападающий, один на подачу, двое на глубокую защиту. И желательно высокие у сетки — на блок.

— Ого, Велла, ты, похоже, спец! — восхитилась Орфеева.

— На физкультуре я всегда играла в волейбол, — ответила она. — У меня сильная подача, могу взять позицию атакующего в первой команде.

— Я возьму распасовку! — вызвалась Кристина Одинцова, одна из подруг Набатовой.

— Я тоже неплохо играю в волейбол, особенно в защите, — неловко произнёс парень, почесав затылок, когда все уставились на него, пытаясь вспомнить, кто он. — Артур Мизюхин. В школе в секции занимался.

Ещё несколько парней добавились к первому сету. Я остался в стороне.

— Эй, тренер, первая команда готова! — крикнула Орфеева, размахивая рукой.

— Мы тоже! — дружно отозвались из «Единства».

Я прикинул их состав — ровно восемнадцать человек, разбитых на две основные и одну запасную подгруппы. Удивительно, но они легко нашли себе необходимое количество участников.

«Такова группа сплаченных, значит?»

Двое старшекурсников только что закончили натягивать сетку, и Башкирцев подозвал обе команды к себе. Все остальные студенты расселись на скамейках.

— Итак, первый сет до двадцати пяти очков! — Башкирцев подбросил монету, чтобы определить, чья команда начнёт подачу. — Первая подача — за командой «Эгоизма»!

Девушки тут же радостно загалдели — мяч перешёл в руки Веллуэлы.

Команда заняла свои позиции. Веллуэла вышла за пределы площадки, готовясь к подаче.

— Ого, а она уверена в себе!

Веллуэла отошла на несколько шагов и начала разминать кисть. Мяч ритмично отскакивал от земли к её ладони.

Когда прозвучал свисток, она подбросила мяч высоко вверх и резко ударила. Парень из «Единства» попытался принять подачу, но мяч ушёл в аут.

— Счёт: один — ноль в пользу «Эгоизма»!

— Так держать, Велла! — активно захлопала Орфеева, которая уже собрала вокруг себя небольшую группу поддержки вместе с Набатовой.

Начало сета сложилось удачно: Веллуэла действовала уверенно и забивала очко за очком.

У «Единства» с защитой дела обстояли плохо. Им было трудно принимать её подачи — Веллуэла целенаправленно била в дальние углы. Даже когда мяч удавалось отбить, в контратаке, играя в связке с Кристиной, Веллуэла легко пробивала их оборону.

— Похоже, они решили не тратить силы на этот сет и сосредоточиться на следующих, — хмуро заметил Емельянов.

Я сидел на скамье запасных и наблюдал, как парень в белой рубашке энергично раздаёт указания второй шестёрке «Единства» — как правильно выстраивать защиту.

— Фьють! Двадцать четыре — семь! Мяч переходит к «Единству»!

— Так, все приготовились к защите! Контрольный мяч! — скомандовала Веллуэла и заняла позицию в центре, чтобы перехватывать возможные атаки.

«Единство» изначально смирилось с тем, что проиграет этот сет, поэтому остальные студенты просто подбадривали своих и радовались каждому заработанному очку.

Мяч достался розовощекой девушке с белыми хвостиками, которая от волнения даже не решалась подбросить его.

— Таня, у тебя всё получится! Не переживай, просто бей нижней подачей! — крикнула ей светловолосая одногруппница, вскакивая со скамейки. В её голосе и жестах чувствовалась та искренняя поддержка, которую обычно принимают за проявление доброты.

Таня благодарно улыбнулась и наконец подбросила мяч. Удар получился слабым — мяч едва перелетел сетку. Кристина легко перехватила его и отправила Веллуэле.

Та разбежалась, взлетела в прыжке и мощно обрушила мяч в правый сектор поля. Прозвучал свисток.

— Фью-фьють! Первый сет — за «Эгоизмом»!

— Велла, ты просто потрясающая! — воскликнула Орфеева и бросилась к ней с объятиями.

— Все молодцы! Отлично сыграли! — поддержал Емельянов, хлопая одногруппников по плечам.

Пока все окружили Веллуэлу, хваля за игру, она вдруг заметила меня в стороне — и направилась ко мне.

— Хорошая была игра, твои подачи были сильными.

Она радостно кивнула.

Но подошла она не только ради этого.

Веллуэла спрятала руки за спину и слегка приподняла подбородок — будто спрашивала взглядом: «Ну?»

На физкультуру она надела короткий топ и обтягивающие трико тёмно-синего цвета. Открытая, уверенная в себе одежда — как и сама девушка, стоявшая передо мной с лёгкой, но явной долей кокетства.

— Ну скажи же что-нибудь! — чуть надула губы Веллуэла.

Вот и подняла этот щекотливый вопрос.

«Да уж, теперь придется говорить вслух…»

Я попытался отвести взгляд, но она тут же сделала шаг ближе.

Мы стояли так близко, что теперь я мог смотреть только в ее обворожительные глаза — и смотреть куда-то мимо стало бы слишком заметно. Отведу — значит проиграю. И она это знала.

«Упрямая все-таки у меня девушка... Ладно, сама напросилась».

— Смотрится как хороший вкус в выборе летней формы для занятий на открытом воздухе, — сказал я ровно, без пафоса.

В конце концов, погода и правда стояла тёплая — почти все переоделись в короткие шорты и лёгкие майки. Вот она и одела такую открытую и привлекательную для глаз парней одежду. Совсем ничего необычного.

— Так мой парень проявляет внимание — да? — спросила она, на этот раз тише, почти с сомнением.

— Поверила? — усмехнулся я. — Ладно. Форма тебе идёт. Выглядишь в ней изумительно.

— Спасибо! — хихикнула она, как ребёнок, которому наконец сказали то, что он хотел услышать.

У Веллуэлы и впрямь очаровательная внешность, от которой сложно оторвать взгляд. Сейчас она светится от одного комплимента, как будто этого ей было достаточно. А еще бросается в глаза ее подтянутая форма. Я имею в виду, телосложение Веллуэлы выглядело в отличном физическом состоянии.

«Она явно занималась спортом, помимо учебы».

— Велла, ты тренируешься?

— Ого, заметил! — обрадовалась она ещё сильнее и ущипнула меня за бок. — Думала, уже не спросишь! Да, я долгое время занималась спортивной гимнастикой. Успела завоевать несколько золотых и серебряных медалей на чемпионате, вот так!

Если вообразить все достижения Веллуэлы, люди вроде нее немного пугают.

Чтобы добиться даже скромных результатов в спортивной гимнастике, нужно посвятить всего себя лет с пяти и жертвовать почти всем остальным. А у неё — медали, олимпиады, учёба. Всё одновременно.

«Уверен, чтобы добиться таких результатов, она проделала титанический труд над собой и совершенством. Даже больше — за что бы она ни бралась, добивалась в этом своего превосходства».

И при этом — стоит рядом, смеётся, как обычная студентка, и заигрывает со мной, будто между нами нет ни условностей, ни условного «статуса пары»:

— Ты, кстати, тоже выглядишь физически сильным!

— Спасибо.

— Спасибо? Фу-фу-фу. Я имела в виду — чем ты занимаешься?

Веллуэла без спроса задрала рукав моей футболки и пощупала бицепс. Потом окинула меня взглядом с ног до головы.

«Этого и следовало ожидать, когда речь зашла про внешность», — подумал я, смотря на Веллуэлу, что с любопытством ждала моего ответа.

Обычно мы носили закрытую одежду — что на занятиях, что дома. Поэтому сейчас, когда на нас короткие спортивки, мы могли разглядеть открытые части тела.

— У меня была программа специальных тренировок.

— Спецподготовка? — Веллуэла удивленно приложила палец к губам.

— Это та же физическая подготовка, что и в школах, только в более ограниченных условиях.

Объяснить это толком словами всё равно было невозможно.

— Да-а? А выглядишь так, словно занимался каким-нибудь единоборством! — Веллуэла взяла мои руки.

Она хотела определить это по наличию мозолей на костяшках, но их не было.

— Телосложение у тебя неплохое, — не сдавалась Веллуэла. — Сложно поверить, что ты добился таких результатов простыми тренировками!

— Хорошая наследственность и тяжелый труд привели к такой форме, — ответил я.

— Ну… раз ты так говоришь, — сказала она, — поверю.

Тон стал чуть твёрже. Похоже, мои слова задели её за гордость.

Она ведь сама прошла через годы упорных занятий — чтобы достичь того, что сейчас видно невооружённым глазом.

— Велла, ты удивительная девушка.

— Ха-а, ну да. Стоп. Чего это ты сейчас заладил?

Пока мы ворковали между собой, со стороны поля послышался свисток, означающий завершение второго сета.

— Арх! Проиграли! — в изнеможении Орфеева рухнула на колени.

— Это все моя вина… я оставил свою позицию без внимания…

— Даня, все в порядке! Ты играл просто супер! — Набатова подошла к Емельянову и обняла, поблагодарив за игру.

Итогом второго сета стала ничья между факультетами «Эгоизма» и «Единства».

К нам с Веллуэлой — точнее, ко мне — подбежали трое знакомых парней. Первым заговорил Андрей:

— Эй, Некит, ты ведь умеешь играть в волейбол?

— Ну, так, немного… Решили принять участие?

— Именно! Нам ещё пара человек нужна! Ты с нами? — подключился Дёмин, в глазах которого пылал дух соперничества.

— Ну, в школе я играл редко… и только на любительском уровне, правда.

— Тут все на любительском уровне играют! — уговаривал меня Платунов.

Позади них неспешно подошёл Антон, который, как и я, совсем не хотел играть, но деваться было некуда.

Веллуэла дернула меня за рукав, попросила наклониться — и что-то прошептала на ухо.

«Решила замотивировать меня так?» — мысленно спросил я, глядя, как она сразу после этого побежала на поле. Оглянувшись, она приложила палец к губам и хихикнула.

— Ну и какие у нас шансы выиграть? — переключился я на разговор с парнями.

— Ну, в школе я был Асом. Правда с того момента травмировал себе плечо, — неловко признался Платунов, наглядно похрустев плечом. — В целом не критично, играть могу!

— А мы с Тохой в защите справимся! Не зря же всю жизнь спортом занимаемся, — гордо заявил Дёмин, ткнув пальцем себе в грудь.

— Вот болван, — ухмыльнулся ему Булатов.

— А? Мне показалось, или ты струсил?

— Да где я такое сказал! Ты хоть подавать умеешь?

— Хочешь выяснить, кто играет лучше? Ну давай-давай!

— Эй, парни, как насчёт спора? — вмешался Платунов. — Кто из вас больше мячей забьёт, тот получает от проигравшего оплаченный обед. А мне за подсчёт очков хватит шоколадного какао, хе-хе.

— Ха, я за! Всегда мечтал поесть до отвала! — тут же согласился Дёмин.

— Вот ещё! Готовься раскошелиться! Я, знаешь ли, привередливый в еде…

В итоге из ничего эти двое устроили между собой спор — не без участия Андрея.

Пока я наблюдал со стороны, Андрей вдруг обратился ко мне:

— Слушай, Некит, не мог бы ты помочь найти ещё кого-нибудь? — хитро улыбнулся он. — Мы сами тоже поищем, но нам срочно нужно собраться, обсудить расстановку и размяться — до решающего сета всего десять минут!

Прозвучало это так неубедительно, будто «мы тоже поищем» на самом деле означало: «Ты ищи, а мы займёмся тем, что действительно важно — победой».

В итоге поиск недостающих игроков стал моей обязанностью.

— …Постараюсь что-нибудь сделать, — ответил я, вздохнув от безысходности.

«И на что я вообще подписался?» — подумал про себя, когда те трое уже скрылись на поле.

Условившись встретиться на площадке, мы разошлись, и я направился к зоне отдыха возле тренажёров.

Раз у нас нет хорошего нападающего, сейчас обязательно нужен тот, кто умеет быстро анализировать ситуацию на месте и холодно атаковать. Имеет крепкое телосложение и способен не показывать своих намерений в игре, чтобы противники не смогли прочитать его ход действий.

И этот человек, способный занять должность капитана…

— Пришёл сообщить, что пара закончилась? — сухо спросила Ефимцева, не отрывая взгляда от своей книги.

— Нет, ещё минут сорок до конца.

— Ясно. Тогда не испытывай моё терпение и отойди в сторону — а то я решу, что ты специально мешаешь мне читать, — Ефимцева резко подняла глаза на меня, загородившего ей солнце.

Эта девушка совсем не проявляла интереса к группе. Пару раз я пытался с ней поговорить, но с тех пор добрее относиться ко мне она так и не стала.

— Я пришёл позвать тебя…

— Отказываюсь.

«Вот так. Взяла и отказала, даже не выслушав».

Я не сдвинулся с места и тут взгляд Ульяны стал угрожающе суровым.

— Может хотя бы выслушаешь…

— Я же сказала — не заинтересована! — раздражённая Ефимцева вложила закладку в страницу и подскочила со скамьи.

Стоило ей потянуться в мою сторону, и я спешно отбежал от неё на пару метров.

— Эй-эй, ты чего это задумала!

— Ха, а ты не глуп, сразу всё понял, — ухмыльнулась Ефимцева.

— Я пришёл позвать тебя поиграть в волейбол! Если будешь торчать здесь одна, то…

— Стану изгоем до конца обучения, да-да-да, — скучающе договорила Ефимцева. — Какой мне прок играть с вами в эти детские игры?

Это прозвучало так, словно она уже пережила тот период, когда могла просто беззаботно веселиться и радоваться детским забавам.

«Да что с этой девушкой не так? Считает, что уже совсем взрослая для таких игр?»

— У нас там проводятся соревнования между двумя факультетами! Тебя ведь интересует деятельность этой академии? Так почему бы не принять в этом участие для начала…

— Ясно, — сказала Ефимцева и задумалась над чем-то.

— Нам не хватает участников для решающего сета. Если надумаешь — жду тебя на поле, — сказал я и начал уходить.

— Постой, — окликнула меня Ефимцева. — Я согласна принять участие, но с одним условием.

— С каким, блин, ещё условием?

— Если мне что-нибудь понадобится от тебя — ты это сделаешь. Согласен?

«Мы что, сейчас торгуемся?..»

— С какой радости? Можно подумать, я это для себя делаю?

— …Ты же сейчас просишь у меня помощи, чтобы одержать победу над группой «Единства», верно?

— Эм… ну…

— Выходит, мне придётся тратить своё время и силы. Честно говоря, меня не волнует, выиграет наша группа или нет. Я способна добиваться результатов сама, и меня интересует только моё положение в академии. Так что без острой необходимости я не стану участвовать в жизни группы.

Она говорила с таким спокойствием, будто констатировала очевидное: если группа не приносит выгоды — зачем в неё вкладываться?

— Хотя… в твоих словах есть смысл. Но только если речь идёт о сути этих соревнований, — сказала она и задумалась. — Я готова помочь — при условии, что потом ты выполнишь одну мою просьбу — это будет разменной монетой за мою вовлечённость. Ну как, согласен?

— Эта «просьба» мне навредит? — спросил я со всей настороженностью, пытаясь уловить её намерения.

— Сомневаешься, что не справишься с маленькой просьбой девушки?

— Если речь о девушке, которая едва не припечатала меня к земле — да! Где гарантии, что я не пострадаю?

— Понятно, — сказала Ефимцева, не моргнув. — Это зависит от обстоятельств… и от того, как ты в них себя поведёшь.

— А если откажусь?

— Тогда разговор окончен. И считай, что ты для меня станешь не больше звука в вакууме.

«Ух, вот это ты дева ведёшь переговоры…»

Поставила ультиматум: выполни, что прошу, — или забудь, что существуешь для меня.

Да тут и выбора-то нет.

Можно подумать, мы с ней дружили до этого момента…

Что-то внутри настойчиво тянуло уйти. Не из страха — я давно перестал бояться последствий. Просто всё во мне сопротивлялось идее брать на себя долг, условия которого узнаешь лишь тогда, когда уже не сможешь отказаться.

Но тут вспомнился шёпот Веллуэлы — тот самый, что оставил за ухом лёгкое тепло и обещание, слишком личное для стадиона, слишком простое для этой академии.

«Интересно, — подумал я, — когда я стал человеком, для которого поцелуй — достаточное основание, чтобы связать себя словом?»

Раньше я бы рассмеялся над таким торгом. А теперь… теперь я стоял и взвешивал, стоит ли игра свеч.

— Что мне нужно сделать? — спросил я с вздохом, хотя уже знал: ответа не будет.

— Когда понадобишься я дам знать.

Можно быть уверенным: когда кто-то говорит «я дам знать», это значит — «я решу, когда ты будешь мне должен».

Она протянула листок со своим номером. Взять — значит отдать своё время в чужое распоряжение. Не взять — признать, что даже обещание Веллуэлы не стоит ставки.

«В конце концов, она нужна для победы», — подумал я и молча записал номер. Пять номеров. Вот и вся моя социальная сеть в этой академии.

— Хоть я и согласился, но не рассчитывай, что буду чем-то полезен.

— Не волнуйся, — сказала Ульяна, снимая ветровку и поправляя волосы без единого жеста в мою сторону. — Многого от тебя и не жду.

Обычно девушки кажутся привлекательными, когда стройные — ну, так уж повелось.

Так вот немного о ней: стройная — да, высокая — тоже. Но главное — в её движениях чувствовалась нагрузка. Ульяна выглядела физически сильной, способной переломать кости любому парню.

— Эй, тебя не смущает так открыто на меня пялиться? — ледяным взглядом осудила меня Ефимцева.

— А я думал, кто не общается с другими, тот и не знает, что такое смущение.

Носит короткие шорты и обтягивающий черный топ, при этом утверждает, что не любит к себе излишнее внимание.

— То, что я не болтаю ни с кем подряд, ещё не значит, что я замкнута, — резко ответила она. — Не приписывай мне свои фантазии.

«Только тебе больше не с кем поговорить. Не говоря уже о том, что простую помощь ты называешь уговором…»

Вслух этого, конечно, не сказал. Некоторые истины лучше хранить про себя — особенно если не хочешь пройти все девять кругов личного ада за пять секунд.

— Так что по обстановке в нашей команде?

— В общем, в команде уже есть Андрей, который раньше играл в атаке, но из-за вывиха плеча в прошлом рассчитывать на него сейчас не стоит. Ещё есть двое высоких парней — Антон и Денис — они встанут на защиту. Думаю, у нас вполне есть шансы выиграть, если найдём ещё пару умелых игроков…

Я уже собирался искать следующих участников, но…

— Погоди-ка! Из перечисленных, с учётом меня, ты назвал четверых! А что будешь делать ты?

— Я? Не хотелось бы стать помехой в решающем сете, так что…

Меня попросили собрать команду. Ну и ещё одержать победу в соревнованиях.

Но для этого моё участие совсем необязательно, верно?

— Заставляешь меня играть, а сам в стороне будешь сидеть? Нет уж, так не пойдёт! — Ефимцева стала снова надевать ветровку.

— Ты уже согласилась играть. Некрасиво отказывать, когда сама предложила сделку.

— Если в этой сделке нет твоего участия — это уже односторонняя сделка. Я не собираюсь играть на таких условиях.

«С её логикой бессмысленно спорить», — мелькнула у меня мысль, и я сдался с тяжёлым вздохом.

— Ох. Ну хорошо, я приму участие! Довольна? Буду подавать вам мячи…

— То есть хочешь сказать, что роль капитана — либо на мне, либо на том, кого ещё нет? Я думала, ты умеешь играть, раз такая уверенность в победе! Из услышанного — один колека, а те двое вообще всю жизнь занимались другим видом спорта! Да это ужасная солянка из одних недотёп! Боже, на что я подписалась…

«Эй, это были мои слова…»

Просто поражает её проницательность.

— Только у меня больше нет идей, кого ещё позвать.

Из тех, кто сейчас сидел на скамейках, уткнувшись в телефоны, никто физически не выглядел способным помочь нам победить.

Пока я осматривался, заметил, что Ульяна куда-то направилась, и поспешил её догнать.

— Эй, — окликнула она парня, который отжимался на брусьях.

Он был в наушниках и, либо не слышал нас, либо делал вид, что не замечает.

«Решила позвать… его?»

— Не думаю, что он станет участвовать…

Но Ульяна проигнорировала меня и обошла его сбоку.

Парень завершил подход и спрыгнул на землю.

— Какие люди! Сама Ефимцева — и ко мне? — произнёс он, отпив воды.

Тем, к кому мы пришли, оказался Наумов Арсений — высокомерный и самовлюбленный, но, признать надо, физически сложённый.

Из той же оперы, что и Ульяна: интеллект, холодность, привычка держать дистанцию.

Только вот с девушками он общался вежливо и обходительно, а парней игнорировал.

Впрочем, как и сейчас — на меня даже не взглянул.

— Решила поболтать или нужно что?

— Не мне, — сказала она и кивнула в мою сторону.

«Ха. Привела к нему, а теперь — разбирайся сам. Что за день…»

— Нам нужен сильный игрок для волейбола, чтобы выиграть группу Единства.

— Хм, просишь помощи, значит? А что мне с этого будет?

«Благодарность группы. И полное право игнорировать твой эгоцентризм до завтра».

Его тон начал меня раздражать — но прежде чем я успел что-то сказать, заговорила Ульяна:

— Я сама не собиралась участвовать в этой детской забаве. Но за победу дают «Золотые купоны» — ими можно арендовать объекты академии. Думаю, в этом определенно есть смысл.

Действительно: где ещё услышишь, что за детский волейбол можно получить реальные ресурсы?

— Вот как, — задумался над ее словами Наумов. — Ладно. На сей раз я приму участие. Просто стало любопытно, на что способны здешние студенты.

— Только на этот раз?

— Раз уж вы без капитана… — он бросил взгляд на меня, будто оценивая недостойного, — я возьму это на себя.

И, не дожидаясь ответа, схватил портфель и зашагал к полю.

«И всё-таки — какой же он нарцисс…»

— Ну что, готовы порвать их! — громко заявил Дёмин, выходя на поле и натягивая синюю манишку.

— Смотри, как бы слова назад забирать не пришлось, — ухмыльнулся парень в красной манишке с другой стороны сетки.

Мы вышли на площадку один за другим.

— Ого… — послышалось со стороны девичьей скамейки, когда последним появился Наумов.

Он снял с себя лонгслив и повязал вокруг пояса. Его рельефный торс сейчас был оголён на всеобщее обозрение.

— …Серьезно? — Ефимцева бросила на него взгляд, полный сдержанного неодобрения.

— Не люблю потеть в одежде, — сказал Наумов, бросив ленивый взгляд на девичью скамейку. — А если уж смотрят — пусть смотрят красиво. Мне не жалко.

— Блин, Наумов, надень хотя бы манишку, что ли… — пробубнил Дёмин.

Видно, даже Денису, гордившемуся своим крепким телосложением, было неуютно находиться рядом с ним.

Третий сет начался с нашей стороны.

На подачу встал Арсений, его стартовая стойка походила на позы профессиональных игроков, он начал отбивать мяч.

Со свистком он подбросил мяч и резко ударил — тот полетел с лёгким заносом в сторону. Студент даже не успел среагировать и отбил в аут.

— Один — ноль, в пользу Эгоизма!

Со стороны девушек послышались возгласы удивления и восхищения. Ему симпатизировали даже те, кто был не в нашей группе.

— Похоже, сегодня удачный день, — сказал Наумов, не скрывая ухмылки. — И для меня, и для тех, кто любит смотреть.

Хлоп-Хлоп — прозвучал хлопок со стороны команды Единства. Выходцев подал сигнал всем рассредоточиться.

Матч шёл напряжённо. Арсений и Ульяна показывали лучшие результаты в нашей команде, тогда как Денис с Антоном пытались перехватывать мяч и играть от себя.

Когда первый круг подошёл к концу, мяч впервые оказался в руках парня в белой рубашке и коротких шортах.

— Сосредоточьтесь на своих позициях! — скомандовала Ефимцева, принимая низкую стойку для игры в защите.

Парень отошёл далеко за лицевую линию, размял кисть и в следующее мгновение подбросил мяч вперёд, а затем — в высоком прыжке — мощно ударил по нему.

— Воу!

Мяч стремительно направился в сторону Ульяны. Та уже была готова и отбила его, но подача оказалась кручёной и резкой — мяч со всей амплитудой отскочил в аут.

Ульяна цокнула языком, явно не ожидая такой сильной подачи.

— Хе, а ты хорош. Как звать? — во весь голос крикнул Наумов.

— Степан Выходцев, — невозмутимо ответил тот и, как бы между делом, добавил: — Просто увлекался волейболом со средних классов. Ничего особенного.

Ещё пару подач Выходцева были с лёгкостью реализованы, и группа «Единства» стремительно догоняла нас по очкам.

— Блин, да как ловить его подачу! — сорвался Дёмин, когда в очередной раз попытался отбить кручёный мяч, унесённый вбок.

Такие подачи было трудно контролировать: мяч в полёте неожиданно менял траекторию, будто его тянуло вниз или в сторону. Если не угадаешь момент приёма — он тут же улетал в аут.

— Нужно брать его мягко и направлять вперёд! — крикнул ему Платунов.

Следующая подача ушла к Андрею — он ловко отбил мяч мне, и хотя я мог разыграть длинную атаку с Арсением, Андрей уже рванул к сетке и жестом потребовал пас. Я спасовал. Вместо силового удара он мягко подбросил мяч вглубь площадки — тот перелетел над блоком и упал за спинами соперников.

— Ха, хорош, Некит! — Андрей дал мне «пять», утерев нос соперникам.

Ещё несколько розыгрышей прошли в быстром темпе — и прозвучал свисток.

— Двенадцать — тринадцать! Мяч за командой «Единства»! Смена сторон!

Во время смены сторон Ульяна подозвала нас к себе:

— Этот студент насквозь видит наши уязвимые места! — Ефимцева, не глядя, указала в сторону Выходцева, который как раз подозвал к себе Арсения.

К ним подошли старшекурсники, и между ними завязался разговор.

— И что ты предлагаешь делать? — сказал Булатов, умываясь водой, которой его обливал Платунов.

— Начните играть как команда! — строго сказала Ефимцева. — Я заметила, что вы действуете поодиночке и сразу пытаетесь отбивать мяч в одного — так мы точно проиграем! Пасуйте мне или Наумову!

Пока Ульяна отчитывала Антона, Денис с Андреем успели переглянуться с хитрыми ухмылками.

Она ещё не знала, что парни успели поспорить: кто из них забьёт больше мячей — Антон или Денис, — тот получит оплаченный обед.

Конечно, такой расклад никак не поможет нам приблизиться к победе.

— Значит так! Начнём делать ложные распасовки и скидывать мячи в блок! Играем по следующим позициям… — стала озвучивать свою стратегию Ефимцева.

«Впервые вижу её такой активной и вовлечённой во что-либо», — подумал я, наблюдая, как Ульяна отдаёт парням указания. Те соглашались без возражений и даже не перечили.

Обычно ей была безразлична наша группа, и Ульяна всегда держалась особняком: приходила к началу лекций и уходила сразу после. Порой я даже забывал о её существовании — настолько неприметной она казалась.

— Уймин, тебе всё понятно, что я сказала? — спросила Ефимцева, нахмурив тонкие брови.

— А, да-да. Я понял.

На самом деле я ничего не слышал, но решил не уточнять — лишний раз злить её не хотелось.

Хотя сердится она тоже мило.

«Может, рискнуть и переспросить?»

— Ты сейчас как-то странно смотришь на меня…

Я тут же поспешил отвести взгляд в сторону.

— Давайте выложимся на полную! — прокричал Дёмин, задрав кулак высоко вверх.

— Фьють! Конец перерыва!

Со свистком мы заняли свои позиции.

Вторая половина матча была напряжённой не меньше первой.

Когда мяч перешёл в руки группы «Единства», высокий парень с худощавым телосложением подал, и Ульяна тут же отбила мяч высоко вверх.

— Давай! — скомандовала она Платунову.

Пока все были сконцентрированы на атаке Ульяны, Андрей ловко подкинул мяч в другую сторону — за себя, — и в этот момент Антон в высоком прыжке силой вбил его в пол. Движение вышло настолько лёгким, будто он подпрыгнул к баскетбольному кольцу и в полёте закинул мяч сверху.

Команда «Единства» потеряла бдительность, ошибочно решив, что у нас играют только два участника.

— Девятнадцать — двадцать! Мяч переходит к «Эгоизму»!

— Ха, сработало! — ликовал Андрей, довольный своей тактикой.

Мы шли вровень, поочерёдно отбирая очки у противника. Каждый наш розыгрыш теперь имел замысел: ложный прыжок, смена направления, внезапная передача. Но Выходцев не сдавался — его подачи оставались непредсказуемыми, и в решающий момент он снова вышел на линию.

В прыжке он ударил по мячу, но на этот раз подача оказалась простой, а мяч полетел прямо в Арсения…

— Двадцать два — двадцать три, в пользу «Единства»!

— Ээ-э?! — протяжно воскликнули студенты из группы поддержки.

Только что Арсений, вместо того чтобы легко отбить мяч, просто отошёл в сторону — и очко присудили «Единству».

— Хах, наверное, солнце ослепило мою красоту, — сквозь смех ответил Наумов.

Естественно, никакое солнце сейчас его не ослепило. Да оно вообще практически скрылось за серыми облаками, предвещавшими ухудшение погоды, а сам Арсений намеренно отступил с места, куда должен был приземлиться мяч.

«Неужели решил им подыграть…»

Я переглянулся с Ульяной — и, кажется, наши мысли совпали.

— Эй-эй, что у вас там происходит?! — ворчала Орфеева со стороны болельщиков.

Арсений лишь поставил руки на пояс и даже не пытался оправдываться. Его просто забавляло наблюдать за нами.

— Парень, у тебя проблемы с головой? — Дёмин недовольно направился к Наумову и остановился в шаге от него.

Антон с Андреем подоспели следом.

Прозвучал предупредительный свисток, но ни Арсений ни Денис не обращали на него внимания.

Выходцев решил взять тайм-аут, пока мы улаживали внутригрупповые интриги, и уселся на поле со своей командой, обсуждая финал игры.

— Хах, я согласился поучаствовать, но не припомню, чтобы обещал вам победу, верно? — усмехнулся Наумов, глядя сверху вниз на Дёмина, который едва сдерживался в накалённой обстановке.

С самого начала Арсений не был заинтересован в нашей победе.

Ему была интересна одна вещь — и он согласился играть исключительно в своих личных целях.

«Похоже, он разузнал о купоне от старшекурсников ещё во время перерыва…» — к такому выводу я пришёл, наблюдая за ним.

На поле выбежала Варвара, вся в ярости:

— Какого чёрта вы тут устроили?! — Орфеева впилась взглядом в Наумова. — Опять да! Ты вообще думаешь о ком-нибудь, кроме себя? Эгоист чертов!

Арсений вульгарно расмеялся — ему было плевать, что она права. С первого же дня он перечеркнул тонкую грань между собой и группой своим эгоцентризмом.

— Эгоист? — бросил он сквозь смех. — Очевидно, как и все здесь собравшиеся. Мне нет дела до вашей группы, до ваших соревнований, до ваших обид. То, зачем я сюда пришёл, — я уже получил.

С этими словами он скользнул взглядом в сторону старшекурсников — так, будто мы для него уже перестали существовать.

«И зачем только его позвали…» — мелькнуло у меня в голове, и я посмотрел на Ефимцеву.

— Тогда играем пять на шесть, — сказала она, не глядя на Наумова. — Ничего другого от него я и не ожидала. Он сделал то, ради чего его позвали — теперь мы сами.

— Чего?! — одновременно выпалили трио парней.

— Правилами не запрещено играть в меньшинстве, если обе команды согласны, — подошёл Башкирцев и взглянул на часы. — Это всего лишь показательный матч, так что не воспринимайте всё близко к сердцу. Играть или нет — ваш выбор. Пара уже закончилась, так что давайте поскорее завершим игру.

«Тяжёлый случай…» — такая атмосфера повисла над нашей командой.

Нам некого было поставить на замену. Все на скамейке запасных уже отыграли свои сеты, а времени на поиск недостающего участника не оставалось.

— Раз занятие окончено, я свободен, — спокойным голосом заявил Наумов, демонстрируя полное безразличие, и шагнул с поля.

Одногруппники с мрачными лицами и выкриками осуждения провожали Арсения взглядами. Чуть погодя Варвара схватила сумку и сердито направилась следом за ним — он уже скрылся за воротами.

— Вот же урод! — стиснув зубы, Дёмин пнул воздух.

— Ладно, давайте постараемся выиграть сами, — сухо прокомментировал Булатов и похлопал Дёмина по плечу, возвращаясь на поле.

Со свистком старшекурсники скинули мяч, передав подачу команде «Единства», и матч возобновился.

Теперь наша оборона значительно ослабла: мы остались не только в меньшинстве, но и настрой команды вмиг улетучился.

К тому же подавал сейчас Выходцев — он нацелился на Дениса, уже зная, что тот слаб в волейболе.

И действительно, мяч полетел прямо к Денису, но в тот же миг на его место подоспела Ульяна.

— С дороги!

Она сбила его с ног, но успела принять мяч.

— Эй! — рявкнул Демин, едва не влетев носом в землю.

Мяч прилетел ко мне — я мгновенно подкинул его вперёд. Ульяна уже была в прыжке, и её удар в центр рассёк оборону «Единства», как нож масло.

— Двадцать три — двадцать три!

— Это наш последний шанс выиграть сет, — сказал я, передавая ей мяч.

Решающую подачу выполняла Ульяна. Она ударила резко, но команда «Единства» уже научилась читать её атаку. После серии обменов Выходцев всё же пробил в угол.

— Двадцать три — двадцать четыре! Мяч переходит команде «Единства»!

— Чёрт, впятером реально сложно играть! — топнул ногой Дёмин.

— Контрольный мяч! — объявил Башкирцев.

— Рассредоточьтесь по позициям! — приказала Ефимцева, прикрывая сразу два сектора.

Мяч оказался у парнишки в очках. Его подачи были слабыми, и, зная это, товарищи по команде уже заранее перестроились под контратаку.

Он отбил мяч, и Андрей перехватил его — распасовка досталась мне.

— Держи! — крикнул я, отправляя мяч Булатову.

Антон в высоком прыжке ударил по нему, но мяч приняли — Выходцев успел перехватить. Мне следовало пасовать Андрею, но его уже готовились встречать, поэтому в последний момент я решил атаковать сам — направил мяч тому парнишке в очках, который не сумел подобрать дистанцию и отбил его в аут.

— Двадцать четыре — двадцать четыре! Мяч переходит к «Эгоизму»!

«Чтобы победить, нужен разрыв в два очка».

Дальний сектор прикрывал только Выходцев, поэтому я нацелился в крайний угол.

Он совсем не ожидал от меня стремительной подачи и бросился догонять мяч, резко ушедший вбок. Хоть Выходцев и отбил его, мяч попал в антенну сетки.

— Ого! — болельщики вскочили со своих мест.

— Двадцать пять — двадцать четыре! Контрольный мяч!

Если сейчас забьём — матч наш.

— Эй, Некит, давай не подведи! Одна подача отделяет нас от победы! — подбадривающе сказал Дёмин, вручая мне мяч.

«Легко сказать — не подведи…»

Если не забью — игра затянется, и очередь неизбежно дойдёт до подачи Выходцева. А тогда наши шансы на победу станут ничтожно малы…

Иронично, но теперь всё зависит от меня.

— Нико-о! Я верю в тебя! — кричала Веллуэла, стоя на скамейке. Её слова звучали прямиком от души — с теплом и всей своей нежностью.

«У нас ведь был небольшой уговор, если выиграем сет, верно?»

Она всем сердцем переживала за победу — и, скорее всего, уже забыла о том, что прошептала мне перед началом.

Я снова начал отбивать мяч, готовясь к агрессивной подаче.

Со стороны «Единства» начались перестановки: Выходцев скомандовал играть на дальний приём.

Похоже, он понял свою ошибку.

Вот только…

Хороший удар по мячу не всегда означает мощную атаку или неожиданную технику подачи. Иногда достаточно быть непредсказуемым.

Нужно задать такую траекторию, по которой невозможно понять, как поведёт себя мяч после касания сетки.

Именно так я и поступил.

Мяч полетел на уровне сетки с такой скоростью, что казалось — он вот-вот упадёт точно в центр площадки.

Но нет…

— Фью-фьють! Двадцать шесть — двадцать четыре!

Никто из соперников не ожидал, что, коснувшись края сетки, мяч резко потеряет инерцию. Двое парней одновременно бросились к нему — и отправили мяч прямо в сетку.

— Ура-а-а! — на поле выбежали радостные одногруппники.

— Молодцы, все отлично играли! — хвалил Емельянов, поочерёдно пожимая нам руки.

— Нико, ты играл здорово! Твои решающие подачи были восхитительными! — подбежала ко мне Веллуэла, вся сияя от радости.

— Мне просто повезло, что мяч не улетел в сетку.

Я действительно рисковал, делая такую сложную подачу.

К нашей группе подошёл физрук, Александр Юрьевич. Порывшись в кармане, он протянул купон Даниилу:

— Поздравляю! Вот ваш первый купон в этой академии. Вы играли весьма хорошо, у всех вас большой потенциал. Старайтесь и дальше действовать как одна команда, — по-учительски сказал Башкирцев.

Следом подошли двое старшекурсников:

— Если кто-то захочет вступить в наш клуб — заходите в спорткомплекс после двух часов. Будем ждать.

— Что ж, сегодня был замечательный день! — раздалось из группы «Единства».

— Эх, но мы так ничего и не выиграли…

— В следующий раз будем играть ещё лучше, это точно!

Впереди всех шла светловолосая девушка, подбадривая одногруппников. Она оставалась оптимистичной даже после поражения — весёлая, открытая, искренняя.

Группа «Единства» остановилась напротив нас.

— Вы отлично играли! — дружелюбно сказала она. — Меня зовут Диана Островская, я представитель нашей группы.

Внешность Дианы можно было без натяжки назвать «первой красавицей» — безоговорочно достойной восхищения. Чем и занимались несколько парней из нашей группы, стоя с хитрыми ухмылками сбоку.

«Быстро же у них нашёлся представитель. Хотя… у нас, похоже, он тоже уже есть…»

— Даниил Емельянов, рад знакомству, — от лица нашей группы вышел вперёд Емельянов.

Эти двое на фоне остальных выделялись аурой лидеров, способных повести за собой свои группы.

Пока они обменивались впечатлениями, ко мне подошёл один студент.

— Моя ошибка — недооценил, что ты умеешь играть в атаке, — сухо сказал Выходцев, протягивая руку.

— Спасибо, только это все заслуга нашего капитана. Именно она умело распределила роли и продумала стратегию контратак, — я кивнул в сторону Ефимцевой, которая как раз расспрашивала старших.

Действительно, Ульяна мастерски отыграла роль аса. В ней явно чувствовались задатки стратега.

Пока мы с Выходцевым беседовали, со стороны групп донёсся возбуждённый возглас:

— Ува! Смотрите! — Веллуэла подняла золотой купон.

— Хм, у купона QR-код…

На обороте был выгравирован чёткий QR-код.

— Может, его можно использовать в приложении «Академическая монополия»? — предположила Островская.

Веллуэла открыла приложение, нашла в личном кабинете функцию «Сканировать» и поднесла телефон к коду.

— «Использовать золотой купон могут только представители групп…»

— Вот оно как. Судя по всему, купон можно использовать через виртуальную карту Академического кампуса. Спасибо, что разрешили нам посмотреть, теперь мы можем идти.

Обменявшись прощальными словами, Островская собрала свою группу и направилась к выходу.

— Ладно, как-нибудь ещё свидимся. Бывай, — сказал мне Выходцев.

Пока одногруппники обсуждали, что делать с купоном, ко мне подошла Ульяна.

— Знаешь, я ведь тоже подумывала уйти вместе с Наумовым… — тихо, почти шёпотом сказала она.

— Но не ушла, — ответил я, глядя ей в глаза.

Всю игру она действительно выглядела вовлечённой.

«Уверен, она наслаждалась этим матчем…»

— Единственная причина, по которой я осталась, — ты, — двусмысленно сказала Ефимцева и положила мне в руку мяч, одновременно схватив за запястье.

— …И что это значит? — я попытался вырваться, но она крепко сжала мою руку.

— Заставил меня поверить, что играешь только на распасовке, а оказалось — и в атаке умеешь! Всю игру сдерживался, да?

— Мне редко доводилось играть в школьный волейбол, и я не так хорош, как ты. Просто под конец сумел что-то показать.

Если честно, я уже и забыл, как играть в такие игры. Поэтому сначала и не хотел участвовать…

— Ещё раз сочтёшь меня за дуру — и пожалеешь, — лицо Ефимцевой стало ледяным. В её голосе прозвучала настоящая враждебность.

Я попытался возразить, но Ульяна резко перебила:

— Надеюсь, ты не забыл наш уговор.

Она отпустила мою руку и ушла.

«И ради такого результата мне пришлось согласиться помочь ей в будущем?..» — с этой мыслью я смотрел ей вслед.

А потом вспомнил обещание Веллуэлы, и стало немного легче на душе.