Если меня когда-нибудь попросят объяснить, кто такие «студенты», пожалуй, я сошлюсь на ответ, который передал бы это полностью во всей красе:

— Студенты должны постоянно учиться! Всё время быть погружёнными в учёбу, в подготовку, в конспекты! А не сидеть на парах, уткнувшись в телефон, будто время здесь растёт на деревьях!

Или даже резче:

— Не верится, что можно проигнорировать лекцию, не записать ни строчки — и при этом никто не скажет ни слова! Никто не спросит, понял ты или нет? Так кого здесь вообще учат?! — высказалась передо мной Веллуэла и тяжело вздохнула.

Прошла неделя с поступления, а Веллуэла всё ещё не могла принять, что в Академии нет обязательных требований. Преподаватели приходили, читали лекции и также молча уходили. Большинство студентов слушало вполуха или вовсе не слушало.

Веллуэла была из тех, кто вела конспекты с точностью до звука. Я уже понял: она из тех, кто верит, что усилие само по себе — залог результата. Возможно, именно поэтому лояльность здесь казалась ей не свободой, а признаком равнодушия.

— Я побывала во многих школах, — сказала она уже спокойным тоном, надевая сумку на плечо, — но никогда не видела, чтобы преподаватели так... распускали учащихся. Как будто им безралично, что из нас станет.

— Может, им и правда всё равно, — ответил я с легкой иронией.

Наверное, именно так и поступают преподаватели в высшем учебном заведении. Раз мы окончили обязательное образование, то учиться дальше или нет — теперь не обязанность, а выбор.

Она нахмурилась, но не стала спорить. Мы вышли из аудитории, оставив за спиной зал, где никто никого не принуждал — ни слушать, ни делать вид, что слушаешь.

Сейчас была обеденная перемена длиной в час, и все студенты повыходили из кабинетов. Коридор стал многолюдным и наполнился какофонией их бесед, так что я со своей ворчуньей вышли во двор.

— Какие у нас планы на обед? — сменила тему Веллуэла и тут же сама стала предлагать:

— Может, сходим в кафе «Ликорис»? Я слышала, там по пятницам устраивают акции для молодых пар. А может, вовсе прогуляемся до ресторана у общежитий старшекурсников? У них там есть французская кухня…

— У нас были планы переждать пару, сходить за продуктами и приготовить еду дома, — к счастью, Веллуэла умела готовить и довольно хорошо. — Ты ведь сама предложила эту затею на прошлой перемене — приготовить нам обед. Даже отговорила меня ходить в столовую.

— Ой, да ладно тебе! — слукавила Веллуэла и захихикала. — Что там, что там — кормят вкусно! А дома приготовлю что-нибудь на выходных.

— В последний раз я отдал около пяти тысяч личных баллов. Звучит как-то неаппетитно.

Упомянутые кафетерии были популярны среди старшекурсников — в основном их посещали девушки или влюблённые пары. Так что, когда мы зашли туда в первый раз, было неловко чувствовать на себе множество удивлённых взглядов.

Конечно, причиной их удивления была сама Веллуэла — она уже успела наделать шума.

В первый учебный день она заявила о своих целях в этой Академии: «Превзойду любого студента». Как результат — теперь она тема обсуждений номер один.

— Красиво жить не запретишь, — ехидно произнесла Веллуэла. — Разве мы сюда не для этого поступили? Я имею в виду — наслаждаться предоставленными возможностями?

Пожалуй, в этом плане я с Веллуэлой был полностью согласен. Нам платят такие огромные стипендии, и мы проживаем в пятизвёздочном отеле — все удобства предоставлены. В общем, расходы на нужды минимальные, а значит, можно и призадуматься, куда их стоит потратить в таком количестве.

— Жить на полную катушку, предлагаешь?

Мы остановились с ней возле зоны отдыха, где можно обедать под открытым небом — чем и занимались студенты вокруг.

— Ум! — именно этого Веллуэла и добивалась, радостно кивая. — Раз мы с тобой живём вместе, значит, можем расходы разделить — соответственно, и проблем с личными баллами у нас не будет! Так что не переживай по пустякам преждевременно, хорошо?

— Ну, если ты так считаешь, тогда ладно…

Я и сам не против так жить. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ну так что, куда идём?

Спрятав руки за спину, Веллуэла подошла ко мне так близко, что я уловил цитрусовый аромат её духов. Она смотрела на меня с лёгким румянцем, зачесав за ухо прядь свисающих волос.

В этот момент я не мог оторвать взгляда от её обворожительных глаз и нежных губ…

— Йоу, первогодки, все сюда!

Чужой выкрик прервал нас с Веллуэлой, и мы опомнились, что всё-таки не одни здесь. Студенты с открытым удивлением поглядывали на нас.

— Смотри, — сказал я, игнорируя их недоумение, и устремил взгляд на билборд, на котором двое студентов повесили плакат. — Сегодня после занятий проводится демонстрация клубов.

Мы с Веллуэлой решили подойти к старшекурсникам и взять буклет. Девушка заметила нас:

— Привет! Я вас помню! Кравцова и… Уймин, кажется? — сказала старшекурсница Александра Фомина. Её я тоже запомнил: она сидела за одним столом с нами на банкете. — Ну как вам Академия?

— Непривычно. Здесь совсем другие правила. Такое ощущение, что студенты здесь сами себе на уме.

— Что есть, то есть, — ухмыльнулась Саша, завязывая волосы резинкой, и протянула мне листовку.

Пока я читал буклет с описанием волейбольного клуба, заметил, что Веллуэла вдруг замерла, уставилась на что-то — и молча куда-то направилась.

— Ты куда, Велла?

— Мне нужно… в уборную, — расплывчато ответила Веллуэла и добавила: — Можешь пока направиться к «Ликорис», я скоро подойду.

— Хорошо, буду ждать тебя там, — спокойно ответил я, хотя и был полон вопросов.

Саша, молча наблюдавшая за нами, решила поинтересоваться:

— Случилось чего?

— Сам бы хотел знать.

— О-о, Уймин пришёл! — к нам подбежал близнец Саши, Александр Фомин, и пожал мне руку. — А вы, нынешние первогодки, довольно шумные! Подумать только — вы с младшей Кравцовой решили начать встречаться с первого же дня! — сказал он, провожая взглядом Веллуэлу, скрывшуюся за поворотом учебного корпуса.

Слухи добрались даже до старшекурсников. Время от времени я ловил на себе взгляды незнакомых мне студентов.

— Буклеты давай раздавай, а не сплетни разводи! — рявкнула Саша и влепила брату подзатыльник.

Эти двое погрузились в спор, пока к ним не подошёл третий старшекурсник — на голову выше всех нас.

— Как успехи? Уже развесили плакаты на территории спецкорпуса? — спросил он и, заметив за их спинами стопку свёрнутых плакатов, хмыкнул.

— Да если бы кое-кто не забыл вовремя притащить их в клуб, мы бы уже давно закончили! — буркнула Саша.

Она вновь замахнулась на Александра, но решила пощадить его, заметив внимание первогодок, и обратилась ко всем:

— Сегодня проводится демонстрация клубов: основные клубы устраивают приветственные матчи против смешанных команд! Все, кто заинтересован в деятельности клубов, подходите в спортзал после двух часов!

Александр стал раздавать листовки, и я решил поговорить с ним.

— Вы состоите в волейбольном клубе?

— Саша — да, она в основном составе. А сам я состою в клубе «Семь грёз» — клубе для любителей настольных игр.

— Ого, а листовка с описанием клуба есть?

Если выбирать между спортивным и шумным клубом, мне по душе тихий и без особых правил для посещения.

— Извини, но это закрытый клуб. В него абы кого не берут, — горделиво ответил он, почесав нос. — Сначала полгода проучись здесь, быть может, потом подходи.

Теперь мне стало любопытно, чем они там занимаются.

— Ладно, я так полагаю, вы с Сашей представители своих клубов? — спросил я, когда Саша заметила нас в стороне и направилась к нам.

— Ну, могли быть, но у нас выезд… — Александр притих, словно я заставил его вспомнить о чём-то неприятном.

— Припоминаю, нам говорили на вводном часе, что из Академии можно выезжать, если это организованная поездка. Расскажешь о выездах?

Я собирался ещё немного его расспросить, но тут вмешалась Саша:

— Извините, что перебиваю, — Саша метнула строгим взглядом на брата, — нам нужно спешить и развесить плакаты.

— Хорошо, как-нибудь ещё увидимся.

— Несомненно, — сказала она и распрощалась. — Не поленись сходить на демонстрацию клубов и не пропадай здесь.

Саша накинула брату на руки стопку свёрнутых афиш и плакатов, а сама взяла на себя флаеры.

Не знаю с чем это связано, но старшекурсники вели себя отстраненно от нас — первогодок. Им словно было запрещено обсуждать некоторые темы вроде выездов.

«Что-то долго Веллуэла не возвращается», — подумал я, осматриваясь вокруг, и перевёл взгляд за угол корпуса.

Веллуэла ушла не в центральный корпус и не к раздевалкам, а к запасному выходу из актового зала. Это место, расположенное под воздушным переходом между блоками, явно не вело её в уборную, куда, по её словам, она отправилась.

Мне стоило направиться в кафетерий и ждать её там, но я уже шёл к тому месту — и когда оказался на углу, послышался голос:

— Веллуэла. Я думал, ты услышала меня на церемонии и перестанешь бегать за мной.

Заглянув за колонну, я увидел Веллуэлу и председателя совета — её старшего брата Всеволода Кравцова.

Она не ответила ему сразу. Только сжала руки в кулаки — так, что костяшки побелели.

— Хватит! — наконец вырвалось у неё. — Я уже не та бесполезная девчонка, которую ты помнишь, брат.

Всеволод чуть наклонил голову. Его лицо ничего не выражало, будто он увидел что-то давно забытое.

— Снова пытаешься мне что-то доказать? Ты устроила много шума в этой Академии — поздравляю. Как на тебя похоже.

— Я поступила сюда, чтобы показать тебе, что способна быть с тобой на равных!

Но Всеволод только вздохнул, поставил руку на бедро, а второй помусолил глаза. В них не было злости — только усталость. Тяжёлая, взрослая усталость, от которой было некуда деться.

— Постоянно преследуя меня, ты совершенно неспособна разглядеть собственные недостатки. Выбор поступить в эту Академию — ещё одна твоя ошибка.

Она сжала губы. На мгновение я подумал, что она сейчас развернётся и уйдёт. Но нет.

— Я не просила тебя хвалить меня… — тихо проронила она. — Не надеялась, что ты тепло встретишь меня в этой Академии… И уже никогда не дождусь, что ты обнимешь и скажешь: «Молодец, сестрёнка. Ты в стольком преуспела, я горжусь тобой».

На её глазах навернулись слёзы. Она сделала вдох от горькой обиды и повысила тон, чтобы не заплакать:

— Но ты хотя бы мог не мешать мне! Не устраивать сцен за кулисами! Не требовать от деканов моего зачисления в «Эгоизм»!

— Я не требовал твоего зачисления на факультет «Эгоизм».

— Не строй из меня дуру! Ты сразу выдал мне пропуск туда, даже не подпустив к деканам! Ты отнял у меня право выбора!

— У тебя его просто не было.

— …?!

Его слова разбили сердце Веллуэле, и она сжала воздух в груди.

— Это… неправда! — голос дрогнул, но она не отвела взгляд. — Ты просто не хочешь признать, что я могу хотеть что-то сама! Разве я заслужила, чтобы ты так со мной общался!

Всеволод не ответил. Он сделал шаг вперёд — и схватил её за запястье.

Мне стоило вмешаться, но в последний момент я осёкся, услышав следующее:

— Хватит строить из себя жертву! Здесь никто церемониться с тобой не станет, лишь потому что это несправедливо. Ты уже не маленькая девочка и должна понимать — это не школа, где все твои хотелки осуществляются через наивные желания!

— Нет… я сказала, что добьюсь своих целей — значит, добьюсь! — топнула она ногой и тщетно попыталась вырваться из хвата.

— Идиотизм! Ты абсолютно не готова здесь учиться, глупая младшая сестра!

— Брат… Я…

— Будет же лучше, если ты немедленно отчислишься — в совете сейчас же напишешь добровольное отчисление!

— Ни за что! — вскрикнула она. — Ты не заставишь меня!

— Это мы ещё проверим.

Веллуэла рванулась вперёд, словно хотела сбежать, но не могла. Ситуация накалилась.

Ощутив намерения председателя, я выскочил из своего укрытия. Можно было переломить исход разными способами, но я просто достал телефон и сделал снимок.

— Что? Ты кто? — глаза Кравцова засверкали недобрым огнём.

— Ее парень — Никита Уймин.

Представляться перед ним было излишне. По его взгляду он уже понял, кто я для нее. Быстро же я запомнился всем.

— А… Никита? Ты... не должен был следовать за мной…

«Интересно, — подумал я, глядя на Веллуэлу, в глазах которой промелькнула просьба защитить её. — Не хочет показывать свою слабость?»

— То, что она твоя сестра, не значит, что ты можешь решать за неё, учиться ей здесь или нет.

— Подслушивать нехорошо.

— Просто отстань от неё.

— Это мои слова.

В тишине мы уставились друг на друга.

— Хватит, Никита, — напряжённым голосом попросила она, пытаясь самостоятельно всё решить.

Я никогда не видел её такой. Но сейчас я не мог просто закрыть глаза, будто ничего не произошло. Не когда я уже показался.

— И что ты намерен делать? — обратился ко мне Кравцов, выжидая моих действий.

— Ограничусь снимком и записью с камер.

Я сделал шаг назад и указал взглядом на камеры с веранды запасного выхода, в поле зрения которых находился я. Если он применит силу, дело сразу дойдёт до деканов.

— …Ясно, — сказал он, бросил взгляд на камеры, а потом снова на меня. — Вижу, ты хотя бы не дурак. Но я слегка разочарован в тебе.

«Видимо, он рассчитывал на более агрессивный подход?»

— В мире найдутся вещи похуже разочарований, вроде панибратства.

Он молча смотрел на меня — не с раздражением, а с любопытством. Немного подумал, отпустил руку Веллуэлы, поправил пиджак и бросил на неё взгляд:

— Ты сама выбрала этот путь. Не вини меня, когда поймёшь, что он ведёт не туда.

Достав пропуск, он поднялся к запасному выходу, открыл дверь и скрылся за порогом.

Веллуэла осталась стоять на месте. По её щекам стекали тихие слёзы.

— Вот, вытри слёзы платком.

Я протянул платок, но она отмахнулась.

— Я позволила тебе увидеть свою странную сторону, — тихо сказала она, не глядя на меня.

— Я никогда и не думал, что ты обычная девушка.

Она нахмурилась.

— Теперь ты тоже считаешь, что я жалкая?

— Ты умна и талантлива — мне есть чему у тебя поучиться. С чего ты взяла, что хуже других?

— Потому что, если бы я была сильной — он бы не смог так говорить со мной.

«Да уж, не у меня одного трудное детство было…» — подумал я и тяжело вздохнул.

— Давай вернёмся в корпус, тебе стоит умыться. Если нас кто-нибудь заметит здесь, подумает ещё всякое.

Конечно. Пойдут странные слухи о парне и девушке в слезах, в полном одиночестве посреди безлюдного переулка. Не говоря уже о том, что наши отношения не очень-то надёжные.

Я оглянулся по сторонам, обдумывая план возвращения в учебный корпус, и тут мой взгляд упал на воздушный переход — там, за окном лестничного пролёта, стояла девушка и смотрела прямо на нас. Только что она закончила снимать всё на телефон, убрала его в карман и скрылась в помещении.

«Как же трудно быть подростком…»

После занятий мы с Веллуэлой решили сходить на демонстрацию клубов — благо она уже немного успокоилась и отпустила ситуацию.

— Ого! Он гораздо больше, чем я представлял себе.

— Ум, целый спорткомплекс.

Едва мы вошли внутрь, старшекурсники тут же бросились к нам, раздавая буклеты с описанием своих клубов. В конце концов, мероприятие устраивалось Академией в первую очередь для того, чтобы клубы могли набрать новых членов.

Внутри я увидел огромное помещение, разделённое на три зоны зелёными ограждающими сетками.

Куда ни глянь — современное оборудование и тренажёры, а на баскетбольном и волейбольном секторах разбросан целый арсенал. Несколько старшекурсников натягивали сетку, ещё несколько отдавали распоряжения. Повсюду слышались звон мячей и крики старших, зазывавших вступить в их клубы.

«Суета, не продохнуть».

— Привет, ребят! — поприветствовал нас Емельянов, а за ним увязалась толпа наших одногруппников.

Даниил был активным и общительным парнем — он же создал групповой чат и позвал всех сюда.

— Велла, мы с девчатами собираемся пройтись по клубам, ты с нами? — заговорила с ней Набатова, окружённая подругами.

Юлия была одной из самых обворожительных студенток и обладала неподражаемой самооценкой — в итоге быстро набирала популярность во всей параллели. Девушки следовали за ней повсюду, словно за путеводной звездой. По крайней мере, я ещё не видел, чтобы она оставалась одна.

Одногруппницы позвали Веллуэлу с собой, и мы разделились. Я направился к старшекурсникам, которые представлялись перед толпой студентов:

— Меня зовут Андрей Поморцев — глава клуба тенниса! У нас проводятся чемпионаты по настольному теннису, а также есть корт для лаун-тенниса — он находится за спорткомплексом. От лица клуба я выступал на национальном уровне в лаун-теннисе.

— А я Алина Севрюкова — его партнёрша. Как видите, в нашем клубе в лаун-теннис можно играть в парах. У нас здесь весело, и мы будем рады всем новичкам, так что, если заинтересованы — вступайте к нам!

Когда все первогодки побежали к старшим за подробностями, на месте неподвижно осталась стоять одна девушка. Она не спешила идти за ними, а скорее осматривала помещение и делала какие-то пометки в дневнике, словно наблюдала за всем со стороны.

Эту загадочную студентку звали Ульяна Ефимцева — моя одногруппница. Чертовски красивая, но вечно хмурая; к тому же её рост выше, чем у большинства девушек, а волосы сплетены в аккуратный венок. Сразу видно, что следит за своей внешностью.

— Привет, тоже пришла посмотреть на клубы?

— Неожиданно заговорил со мной?

Действительно. Разговоры по пустякам с одногруппниками ей не интересны. Но у меня была своя причина, почему я подошёл и заговорил с ней, так что я продолжил:

— Даже если для тебя это неожиданно — мы сидим по соседству. Мне кажется, как-то странно: проучиться четыре года и так ни разу и не заговорить друг с другом.

Ведь даже фамилии друг друга мы узнали не через знакомство, а просто взглянув на список одногруппников.

— Меня это вполне устраивает, — оборвала она и направилась прочь.

Девушка не проявляла ни капли интереса даже к остальным студентам. Ей было настолько безразлично существование своей группы, что, похоже, она вовсе не собиралась ни с кем заводить знакомства. А вот её любопытство — меня заинтересовало.

— Зачем ты снимала нас на камеру?

Я решил спросить в лоб — другого шанса поговорить с ней наедине у меня могло и не быть.

Ульяна застала за конфликтом Веллуэлу и Всеволода, заодно и, меня причастного к ним. Не знаю, как давно она наблюдала, но успела все записать.

Она остановилась спиной ко мне и ответила:

— В той записи больше нет смысла, раз ты справился по-своему. Если хочешь, удалю прямо сейчас.

Она открыла телефон, зашла в галерею и без раздумий удалила видео.

«Так легко избавилась от компромата на председателя совета?» — мелькнуло у меня.

— Ты здесь, чтобы понаблюдать за студентами? — спросил я, меняя тему.

— Типа того, — и тут же тихо добавила, словно просто мысли вслух: — Ого, сколько девушек заинтересовались теннисным клубом…

Я подошёл к ней вровень, и мы уставились на возбуждённых студентов нашего потока, облепивших старшекурсников со всех сторон.

И вправду — вокруг них в основном толпились девушки. Видимо, такой вид спорта популярен среди них. Или, может, большую роль сыграло то, что играть можно в парах с подругами. А ещё среди них затерялся Даниил — к нему питали интереса едва ли не больше.

— Может, и мне вступить в тот клуб?

Парный теннис — уже что-то интересное. Возможно, получится стать чуточку привлекательнее, если сумею показать себя в этом спорте.

— В клуб, где подавляющее большинство — девушки? У тебя, похоже, завышено самомнение. Или просто пытаешься казаться уверенным, а на деле — нет, — прокомментировала Ефимцева и посмотрела мне прямо в глаза, словно искала ту самую уверенность. Не найдя её, фыркнула.

— Но глава клуба ведь тоже парень! Вот смотри, даже Даниил решил вступить туда! — попытался возразить я, но…

— Ну да, сравнил себя с ним. Он пользуется популярностью среди девушек, а ты — нет, — она указала взглядом на Емельянова.

Даниил был окружён нашими одногруппницами — все до одной мечтали быть в паре с ним.

— Не думаю, что им будет комфортно находиться рядом с парнем, от которого так и веет: «Я привык не вызывать к себе внимания, уж лучше буду тихо-мирно существовать до самого выпуска». Странно, что вы сошлись с Кравцовой. Не понимаю.

Её резкий ответ, почти приговор, ударил по моей самооценке. Что важнее — возразить мне было нечем.

— Ты в один миг перечеркнула всё моё существование…

— Надеюсь, это худшее, что могло со мной произойти сегодня.

Это прозвучало так безжалостно по отношению ко мне.

— Минуточку внимания!

Посреди спортзала, на волейбольной площадке, появилась старшекурсница — невысокого роста, около ста шестидесяти сантиметров. Стройная, с половиной волос чёрного цвета и другой — выкрашенной в белый. На противоположных косах были завязаны бантики тех же оттенков.

— Фи-фиу! — кто-то из студентов присвистнул, и остальные тут же подхватили.

— Какая крошка!

— Красивый косплей в образе падшего ангела!

— В каком клубе она состоит? Я точно хочу вступить!

Зал взорвался возгласами взволнованных первогодок. Однако старшекурсница не шевельнулась. Ни смех, ни комментарии о её внешности не произвели на неё ни малейшего впечатления. И когда хохот начал затихать, переходя в растерянное бормотание, её лицо оставалось таким же — невозмутимым, безмятежным, будто высеченным из камня.

— Что она задумала? — прошептал кто-то, когда шум упал до уровня тишины.

Расслабленная атмосфера испарилась без следа. Больше никто не проронил ни слова — и когда пауза достигла предела, того самого момента, когда напряжение готово лопнуть, студентка наконец заговорила.

— Меня зовут Вероника Резцова, третий курс факультета «Эгоизм», я заместитель председателя совета. Вынуждена заменить председателя, поэтому буду говорить от его лица.

Мы с Ульяной переглянулись: «Это та самая девушка, что на церемонии радостно приветствовала новоприбывших студентов…»

— Совет ищет первогодок на места выпускающихся членов. Формальных требований почти нет — но есть одно правило: вы не должны состоять ни в каких клубах.

Тон её голоса был мягким, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Она в одиночку заставила заткнуться весь зал. Конечно, внимание зрителей привлекла не столько должность, сколько сама Вероника Резцова. Вокруг неё буквально витала аура власти — она словно доминировала над пространством.

— И ещё: студенческий совет не для наивных. Не потому, что вы недостаточно умны, а потому что ваша доверчивость рано или поздно станет уязвимостью — для вас и для всей Академии. Мы управляем жизнью в Академии и отвечаем за решение проблем с учащимися. Если вы не готовы к последствиям — даже не подходите.

После этой непоколебимой речи она вышла из образовавшегося вокруг неё круга и покинула спортзал.

Никто не зааплодировал. Не потому что не одобрили — просто стало непонятно, можно ли вообще что-то делать, кроме как слушать.

«Интересно, сколько таких, как она, прячется в этой Академии?»

— Объявляю презентацию клубов открытой! — раздался голос девушки из администрации. — Мы открываем зону подачи заявок для всех желающих вступить. Она будет доступна только до конца сентября, так что заинтересованные позже могут приносить заявки напрямую в клубы.

Благодаря этому объявлению напряжение понемногу сошло на нет. Как и было сказано, представители клубов открыли зону приёма заявок.

— Как думаешь, после такой речи найдутся смельчаки вступить в студсовет? — обратился я к Ефимцевой.

Всё это время она вносила заметки в свой потрёпанный дневник, на обложке которого от руки был нарисован аккуратный чёрный лотос.

— Если мы с тобой одногруппники, это ещё не значит, что я буду с тобой общаться, — отрезала она, не поднимая глаз.

— Серьёзно? Даже не попробуешь найти общий язык?

По мне, у нас с ней было о чём поговорить. Она смотрела на Академию не как на школу, а как на механизм — и это сразу бросилось мне в глаза.

— Понимаешь, Уймин, ты не того поля ягода, — сухо сказала она, захлопывая дневник с красной лентой-закладкой.

— Хах… Не стану отрицать, что мы разные. Но разве так судить о людях — не высокомерие?

Она резко подняла глаза:

— …Беру свои слова назад. Ты не ягода. Ты — просто куст, с которого сейчас срывают плоды. Больше чем уверена: когда их не останется, ты засохнешь и станешь никому не нужным!

«Это ты про отношения с Веллуэлой так намекаешь? Откуда такая уверенность, что она использует меня?»

Я решил ответить той же монетой:

— Если будешь избегать одногруппников, тебя сочтут странным цветком с шипами, оставят в стороне и забудут, что ты есть. Это куда хуже, чем быть самой по себе, но поддерживать хотя бы базовое общение.

— …Моё одиночество меня вполне устраивает, а на мнение остальных мне просто плевать. Пускай думают, что хотят, — парировала она и пронзила меня взглядом, будто я, так или иначе, всё же задел её. — Или ты уже забыл, на какой факультет поступил сам?

В этом она была права. На «Эгоизме» таких, как она, хватало.

— Значит, ты готова провести ближайшие годы в полном одиночестве? Ни одного разговора, ни одной привязанности? Множество дней в компании только самой себя?

Ульяна вздохнула, зачесала прядь за ухо — и впервые сдала позицию:

— Все одиннадцать лет в школе я была одна — без общения, без внимания, без этой фальшивой «дружбы». Если добавить детский сад — получится, что у меня никогда никого не было. Так что не трать время на бессмысленные речи.

Вот так просто заявила о своих проблемах? Эта девчонка ни с кем не общается, потому что была одинока столько, сколько себя помнит?

— Тогда зачем представлялась перед группой на кураторском часе?

Ульяна помедлила, словно пытаясь понять: ты меня сейчас нарочно провоцируешь или действительно хочешь вывести из себя? Но в итоге ответила:

— Я просто решила понаблюдать, а потом утомилась слушать их россказни. Если бы я молча ушла посреди представления, ненужных вопросов стало бы ещё больше.

«Вот оно. Она относится ко всему расчётливо. Интересная девушка».

— Пускай ты так говоришь... Но знать своих одногруппников — и есть первый шаг к дружбе.

Ульяна посмотрела на меня с таким отвращением, будто это стало последней каплей нашего разговора:

— Вот и играй в эту дружбу! Пока она не зажмёт тебя в угол! А свой выход я найду сама. Так что отвянь.

«Огрызнулась моими же словами… Хах… Умна. Жаль, что прячет это под колючками».

Ульяна убрала дневник в сумку и направилась прочь. Наш разговор был явно завершён.

Все мы разные — это невозможно отрицать. Ульяна оказалась гораздо более изолированной — нет, скорее даже отчуждённой — чем я думал.

Впрочем, кто я такой, чтобы судить? Мои с Веллуэлой отношения можно назвать фиктивными. И участвуем в них по разным причинам. Веллуэла хочет быть в центре внимания. А я… мне просто интересно, к чему это всё приведёт. В других обстоятельствах мы бы даже не заговорили — но раз уж началось, почему бы не посмотреть, куда заведёт?

Я собирался пойти в другую сторону, как вдруг кто-то оказался за моей спиной, положил руку мне на плечо и заговорил:

— Даров! Слышал же речь старшей? Ух, какая она была крутая, да? Заткнула весь зал — я аж влюбился в неё! — сверкая зубами, студент убрал руку с моего плеча и протянул ладонь. — Хе-е, я Андрей Платунов.

Я обернулся и недоверчиво посмотрел на дружелюбного парнишку, представившегося моим одногруппником.

— А это кто был с тобой? — спросил он, кивая в сторону Ефимцевой.

— Не обращай внимания. Ей нравится быть никем.

Андрей хмыкнул и подозвал ещё двух парней. Один из них, заметив его, радостно крикнул:

— О, вот ты где, Андрей! Прикинь, у старших в отдыхалке есть свой фризер — они всех угощают мороженым!

Шумный голос принадлежал Дёмину. Следом за ним подошёл Булатов, не отрываясь от телефона.

— Тоже пришли посмотреть на клубы? — поинтересовался я.

— Не совсем. Старшие отправили нас подать заявки на вступление, — ответил Дёмин и поздоровался со мной.

Точно. На вводном часе Денис заявил, что собирается вступить в футбольный клуб, а Антон — в баскетбольный. Для них всё уже решено.

— А сам решил, куда вступишь? Как насчёт баскетбольного? Высокий и крепкий — в самый раз! — обратился ко мне Булатов, убирая телефон в карман.

— Эй! Да по нему же видно, что он бегун — вылитый футболист! Мне как раз нужен второй на роль нападающего! Как тебе?

Видимо, моя персона после истории с Веллуэлой запомнилась даже им. Оба тут же погрузились в спор, пытаясь перетянуть меня на свою сторону.

— Честно говоря, у меня нет желания совмещать спортивный клуб с учёбой…

Предпочту вступить в какой-нибудь тихий клуб без строгих правил посещения или вовсе нигде не состоять.

— Вот как? Ну, это точно. Я играю в баскетбол со школы, но вся эта морока с экзаменами в старших классах заняла уйму времени — пришлось даже отменить несколько турниров.

— Жаль, что от этого никуда не деться. Будь иначе — я бы уже забил на учёбу, — кивнул Дёмин себе под нос дважды, скрестив руки на груди.

— Но здесь полная свобода — и это здорово! — добавил Платунов, похлопав меня по плечу.

Похоже, парни радовались, что в Академии преподаватели не требуют усердно заниматься. Достаточно просто присутствовать на парах. Хотя даже так эта троица умудрялась болтать на лекциях или вовсе сидеть в телефонах…

— Ах, точно! Мы создали закрытый чат — чисто для парней! Давай обменяемся контактами!

Когда я полез в карман за телефоном, чтобы записать номер, заметил взгляд Ульяны — она наблюдала за мной со стороны, затерявшись в толпе первогодок.

— Что-то не так?

— Да нет… Ничего. Давайте обменяемся номерами.