— Почему мы здесь оказались? — спросила я у нашего учителя.

Она удивленно посмотрела на меня, затем выпрямилась и прочистила горло.

— Ты спрашиваешь, почему люди приходят сюда в принципе? — я кивнула, а она нахмурилась, явно не желая ничего рассказывать, — Если ты хочешь, чтобы я выдвинула тебе научный ответ, то разочарую сразу – такого нет… Во всяком случае, за сорок лет жизни здесь, я его не нашла.

Я не была так сильно удивлена, когда Селестия сказала, что в этом мире она уже так долго. Уверена, она пришла в него совсем не ребенком, как и мы. Видимо, в Аркануме люди не стареют. То ли просто потому что здесь такого явления не существует, то ли сама Аркана защищает людей от естественной смерти. Сейчас я не хочу думать о чем-то подобном. Есть вопросы поважнее.

Когда я не стала ничего говорить, Селестия выдохнула и решила продолжить.

— Человек приходит во вторую жизнь, если ему было недостаточно первой… — пусть она и пыталась подавить эмоции, даже так ее голос звучал непривычно, — Вряд ли так много тех, кому одной жизни все таки хватило. Жить хочется даже в те моменты, когда все, казалось бы, неисправимо ужасно… По моим наблюдениям, в Арканум отыскали путь лишь только те души, чьи стремления были достаточно сильны, дабы не рассыпаться в прах вместе с телом.

Меня пробрала дрожь. Пусть я и устала, пусть желание завалиться на кровать от беспрерывных попыток контролировать Аркану все это время брало верх, но от ее слов я взбудоражилась. Меня чуть не стошнило.

Мне понадобилась минута, чтобы прийти в себя.

— У вас тоже есть свои сожаления? — спросила я и, судя по всему, Селестия не оценила мои слова. Ее Аркана навалилась на меня холодным давлением.

Я отвернулась и сделала вид, что сосредотачиваюсь на практике.

— Мой совет: хочешь здесь выжить — никогда не говори такого. Никому.

Она отвернулась и ушла на звук разорвавшейся древесинны в сторону Мики. Кажется, у нее получилось использовать свою силу. Я выдохнула, и мое сердце успокоилось. Я до сих пор не понимала, как именно она оказывает подобное давление. Кажется, будто я нутром чую эту опасность. Одновременно я и сомневаюсь в том, что чувствую это, но никак не могу понять отчего в конечностях появляется такая тяжесть и холод пробирает до мурашек. Как бы я не пыталась разобраться в чувствах от влияния чужой Арканы, сейчас у меня течет холодный пот не от ее запугиваний.

Меня волнуют ее слова. Каждый, кто оказался здесь, был чем-то недоволен? Я понимаю, что говорю мягко, но ведь этот факт отменяет мое существование здесь…

Точно ли я должна быть тут сейчас?

В мыслях, точно слышимо, раздался острый звон и спрыск крови. Я смотрела на стену, куда попали ее капли и видела тень от мрачного силуэта: военная форма, короткие волосы, клинок, приставленный к горлу и трясущиеся руки, что замерли, как только резким движением оборвали дыхание.

Я дотрагиваюсь до своего лица и на пальцах остается кровь. Слишком устала, чтобы что-то чувствовать. Слишком много крови на руках, чтобы бояться своей.

И все же — трясусь.

— Еще раз…

Напрягая все мышцы разом, я попыталась воззвать к Аркане, но я не могу дотянуться к связующей нити. Не могу уловить это чувство, оно отталкивает меня, не желает принять. Попытки использовать ее больше похожи на ловлю иголки в кромешной темноте. Даже когда ловишь — колешься и отдергиваешь руку.

Я громко выдохнула и чуть не завалилась на колени от навалившейся усталости.

Селестия рассказала, что на испытании мы смогли легко использовать Аркану, ибо мишени специально были созданы так, чтобы связывать нашу силу с их центром. Кажется, она говорила, что в них были заложены ветви Пепельного Древа. Сейчас это дается куда сложнее.

Точно невозможно. Я будто перевоплотилась в птицу и учусь летать, только вот крыльев не чувствую. И даже не могу взмахнуть.

К тому же, попытки использования Арканы даются с трудом. Влияние происходит будто не в теле, а где-то за его гранью. Меня клонит в сон при попытках совладать с этим трепетом, но когда отпускаю его, то все становится на свои места. Словно выхожу из транса. Для меня остается загадкой, как Мика уже смогла проявить Аркану.

Селестия излагается запутанно, но что-то мне подсказывает — яснее это не объяснишь. Чувство слишком своеобразно, его сложно описать чем-то другим, кроме как сном. Чужеродная бездна, куда тебя медленно затягивает, чем сильнее ты стараешься притронуться к чему-то таинственному. Это заложено во мне, но я не обладаю контролем над ним. Это что-то и есть Аркана? Вот тебе и задачка.

— Ты пытаешься найти закономерность в силе, что страшила своей таинственностью даже древних, — обратилась ко мне Селестия. Я дрогнула, не заметив ее присутствие, — И встретишь неминуемое поражение, ибо все сотни тысяч душ, живших на сей земле прежде твоего появления — не смогли. Во всяком хаосе можно разглядеть концепт, это правда, но львиную его долю все равно составит порыв ощущений, эмоций и твоей собственной души. Мы разумные люди, но разум не всегда находит логическую когерентность, а еще реже ею пользуется… Интеллект существует нераздельно от души, рождая на свет сознание, а последнее, в свою очередь, неразрывно связано с творческим началом… Но ты продолжаешь тянуть канат в сторону ума.

— Вы перечисляете синонимы, но с интонацией, будто слова чем-то различаются… Интеллект, ум, душа… Как мне должно это помочь? — спросила я, повысив тон грубее, чем хотела.

— И вновь — ты слушаешь и пытаешься понять, а не прочувствовать.

— А что еще я должна делать?! — моя бровь приподнялась, на лице взошла язвительная улыбка, скептицизм яростно забушевал во мне, — Если в чем-то отсутствует доступная логика, то мне остается только набивать руку и ловить необходимые ощущения, играть в такт моменту, разве нет?

Взгляд Селестии неумолимо обращался ко мне, как к ребенку. В ее глазах, я не просто мала, но и несведуща. Это давило сильнее всякой инопланетной силы.

Я замолкла. Пусть и пытаюсь сложить в голове кирпичики, но не могу составить четкую картину того, что должно быть сделано. Ощущения слишком расплывчаты и далеки, чтобы судить о них хотя бы как о собственных. Взгляд учителя не помогает, ибо она будто просто насмехается надо мной. Как я, вообще, должна хоть что-то понять из ее объяснений? Будто читаю поэта, возомнившего о себе невесть что!

В ее речах столь же мало смысла, как и в ее способностях. Я никогда даже и не мечтала о сверхъестественных дарах, но теперь вынуждена либо обучиться им, либо отправиться в свободное плаванье этого мира, толком не понимая куда попала. В моих реалиях, где я росла… черствых, темных, бесчеловечных реалиях — подобного не было, да и человечного, как ни странно, было больше. Никто не мог создавать катаклизмы по взмаху руки, а нечто, подобно пространству-времени, считалось столь же далеким, как и творцы.

Но здесь — реально как смерть. Я действительно все еще среди людей или им на смену пришли боги, что еще не до конца осознали, какое могущество хранят в своих руках? От одной мысли бросает в холод. Стоит ли упоминать тот показательный пример силы, что нам устроили перед началом обучения? Эти люди — вовсе и не люди… По крайней мере, больше ими не являются.

— Вы боги, — сболтнула я случайно, когда поток мыслей вырвался наружу.

— Для тебя бог тот, кто сотворяет безобидные фокусы? — отшутилась она.

Я не хотела продолжать разговор, но не могла закрыть глаза на ее слова.

— Ваша сила!.. — рявкнула я, — Вы не можете называть простыми фокусами то могущество, которое держит меня в первобытном страхе, только засветите клыки… И это далеко не безобидно! Вы не показывает настоящей силы, только играетесь, но я достаточно времени провела на поле боя, чтобы сейчас точно знать: будь вы на любой из тех битв, то многотысячная армия была бы стерта с лица земли, словно этих людей никогда и не было. Даже хуже! Черт возьми, да вы могли бы уничтожить целое государство, будь на то желание!..

— Но мы сейчас не в твоем мире, — возразила она и слова ввели меня в оцепенение, отзвенев в ушах, как гадкий скрежет, — И я тоже уже никогда не загляну в свой дом… Думаешь, мой мир сильно отличался от твоего? Когда я была молодой девушкой с большими амбициями, то и подумать не могла, что однажды стану убивать. Вот только для меня убийство было далеко не проще божьей... Это не сила, дорогая моя, а твое проклятие — вес твоих сожалений, — ее слова отдали ноткой грусти, она сделала паузу, сделав незаметный вдох, — Лишь Арканум наделен энергией, ведь здесь медленно полыхает Пепельное Древо… Миры обделены сверхъестественной силой, но правда в том, что она никогда и не должна была стать такой… небывалой. Могущество, даруемое Арканой, должно было является в равной степени доступным каждому из бесчисленных миров… Не заставляй меня повторяться: конфликт древних уничтожил корни древа и с того момента сила покинула другие миры.

Я отступила. Чувствую холод. Вижу воспоминания.

— Вы никогда не упоминали… ну, про последнее… — я ощутила комок в горле.

— Что ж, в этом не было смысла для продвижения наших тренировок, — сказала она и отвела взгляд в другую сторону, — В любом случае, у тебя еще много времени. Перевари мои слова и выбери из них то, что тебе поможет. Единственный путь пролегает через самопознание. Если ты к такому не готова, то попытайся хотя бы не отталкивать собственную силу… Сейчас, скорее всего, на большее ты не будешь способна, — она ушла в сторону к Нолану, оставив меня наедине с мыслями.

Сила должна была существовать в других мира? Тогда, быть может, я могла…

Нет… я не могу сейчас об этом думать, все в прошлом.

Чувствую, как поднимается ком в горле и как тяжелее мне дышать. В голове все мысли кругом. До сих пор: почему я здесь? Неисполненная цель? Горе? С чего миру давать мне второй шанс, будто я того просила. Никогда. Не просила — и секунды не было, когда бы захотела. Всегда был только ужас… только страх и мрак, кругом кровь и крики. А когда наступает тишина, то у тебя нет других дум, кроме одной: скорейшего окончания твоих мучений. И плевать как это случится. Пусть смертью врагов или хоть даже твоей.

Я хотела своей, ведь знала, ничего не изменится: волкам придут на смену тигры, а тех заменят львы.

Не хочу вспоминать об этом, но когда Селестия надавила в больное место, то воспоминания поплыли сами собой. Кажется, мне никогда не будет покоя. Только вот не понимаю, чего жду сейчас. Почему не возьму себя в руки, не окончу все так же, как сделала до этого?

Больше не в том кошмаре. Даже не в том мире.

Видимо, это лишь доказывает, что страдания последуют за тобой, будь ты хоть трижды далеко. Воспоминания просочатся даже в счастливые моменты. Невольно задаюсь вопросом: могу ли я, вообще, быть счастливой без вас?.. Без тех, кто был рядом.

Знаете, ведь закат никогда не садится за секунду. Все стихает медленно, неторопливо. Так, чтобы ты этого не почувствовал. Жизнь не всегда переворачивается вверх дном из-за одного единственного события. Она медленно ниспадает во мрак. Ты даже не можешь на это повлияет. Она просто идет своим черед, пока ты лениво утопаешь в болоте. Продолжаешь смеяться, находить короткие, но радостные моменты, чтобы улыбнуться. Люди не могут все свое время плакать, иначе не хватит слез.

Даже когда надежды не осталось — ты будешь смеяться…

Голова болит. Чьи-то ладони давят на плечи.

— Кто здесь? — попыталась выговорить я, но моего голоса неслышно.

Ничего не слышно, даже собственного дыхания.

Сила сама направила меня. Я вновь чувствую это чужеродное давление, но не хочу ему сопротивляться. Возможно, оно просто сильнее меня? Достаточно ли сильное, чтобы окончить мои страдания…

В голове мутнеет. Перестаю четко смыслить. А еще чувствую холод и слышу взрыв. Через секунду вновь тепло. Слишком устала, чтобы задавать вопросы. Чувствую усталость? Но ведь только что мне было не так плохо… Голоса? Путаются, не пойму, кто это и что говорит.

Закрыла глаза? Почему не могу открыть? Ноги не держат, сейчас свалюсь без сил… Больно — очень резкая боль как порез. Еще один порез, как от меча, очень глубокий. Немощно и невесомо. Будто я уже чувствовала это в прошлом. Все как сон. Вроде сейчас я усну и ничего никогда не было. Другой мир и могучая сила окажется лишь страшным кошмаром, и я вернусь домой. Вернусь в то место, назвать которое простым кошмаром будет слишком мягко.

Куда-то плыву, но чувствую боль, словно миную колкие облака. Все как в тумане. Нечем дышать, но сейчас и не нужно. Что я? Где я? Все испарилось, а мысли запутались в клубок. Мне плохо.

Чувствую тревогу. Стало страшно, только вот чего я боюсь? Чей-то вопль и вздох. Слова падшего до земли и звон стали.

— Помо!.. — влажный хруст и гробовое молчание.

С лязгом кто-то вытащил свой клинок, обернулся и зашагал в мою сторону. Гнев бьет в виски, страх приливает к рукам, дрожь проходится мурашками по спине…

Я выдохнула, приблизив к огню самодельную шпашку из веточки с наколотыми на нее растениями и парой слишком маленьких, чтобы наесться, мясных шариков.

— Поешь и тебе полегчает! — возгласила девушка, расчесав блондинистые волосы за ушко.

— Не переживай, Риана, я и твою порцию… — парню, без двух пальцев на руке, ударили по башке и тот чуть не выронил свою еду.

— Обойдешься, — сказал, словно прорычал, мускулистый мужчина с уставшими глазами.

Я посмеялась, глядя на ворчание ребят.

— Приятного аппетита.