— Фрида… ты еще не ушла? — еле слышимым шепотом я позвала свою подругу, выглянув из-за полки с книгами.

— Мика? Ах, еще нет. Присядешь? — мягко улыбнулась она и пригласила плавным жестом руки.

Фрида всегда была доброй девушкой. Будто от каждого ее движения веет аурой благодати, детской милости, но в то же время скрепляется большой мудростью.

Другие твердят, что человеку должно многое увидеть, дабы назваться мудрым. И пусть я не знаю в деталях о прошлом Фриды, но достаточно наслышана, чтобы судить о ее семейном благополучии и гладкой жизни. Она девушка знатного рода, но не взялась пользоваться привилегиями родителей, дабы самостоятельно опробовать жизнь на вкус и выбрать приглянувшееся ей дело. Чтобы посвятить ему свои долгие годы уготованной жизни.

Мы с ней вместе работаем здесь, в библиотеке. Она больше отвечает по части посетителей, а я люблю раскладывать книги и работать на складе. Так часто выпадает возможность заглянуть в эти старинные реликвии, наслаждаясь запахом их бесчисленных знаний, протяженностью в долгие столетия. В трудах сокрыто множество тайн, большое количество научной информации и еще больше людей, чьи мысли были удостоены книги, написанной, дабы запечатлеть их в веках грядущих.

Фрида здесь дольше меня, а потому и прочитала больше, но я не думаю, что столь великая разница в нашем восприятии появилась лишь благодаря количеству прочитанных символов. За мудростью скрывается нечто большее. Хотя, как говорит сама Фрида, за ней, этой самой мудростью, таится всего лишь одно — рациональность. Мне этого не понять. Возможно, что я не настолько умна, как она? И все же, разум слишком многогранен, чтобы вот так просто давать ему оценку.

— Ты хотела что-то спросить? — ее глаза слегка слезились от, попадающего сквозь высокие окна, света пламенеющего заката, — Видно, что хотела. У тебя всегда глазки становятся как щенячьи, когда возникает вопрос.

Я покраснела и отпрянула. Фрида всегда так говорит, когда я сдаюсь над вопросом и ищу ответа в ее словах. Вот только я всегда смущаюсь ее спрашивать, ведь это единственное ее свободное время в конце загруженного рабочего дня, когда она может уединиться и насладиться чтением. Она любит читать.

— Я читаю одну философскую книгу. В ней говорится, что применение силы в ответ на силу… — она опустила веки и выдохнула, — Что?

— Мика, зачем ты такое читаешь? — с улыбкой поинтересовалась она, пусть в глазах была долька тревоги, — Знаешь ведь, такие авторы ничего толкового не расскажут, только и будут продолжать размышлять надуманными темами.

Я опустила голову вниз, разочаровавшись. Мне кажется, что Фрида права, но я ничего не могу с собой поделать. В голове слишком много мыслей об этом. Про смерть и убийство, про прощение и справедливость. Мне хотелось бы отыскать во всем этом какой-то смысл.

— Ладно-ладно, — выдохнула она и дотронулась до моего подбородка, вернув мой взгляд обратно к ее глазам, — Стоило бы и о таком иногда задумываться. Подчас внутренняя меланхолия и поиск ответа на абстрактные вопросы побуждают к большему пониманию мира вокруг. Жаль, что лишь только кой-когда и не у многих… — ее взгляд устремился куда-то в окно на вид с холма на город, где была расположена наша библиотека. Она сделала паузу, обдумывая свои слова, — Сила в ответ на силу, да? Сказано очень мягко, ха-ха…

Ее полузакрытые глаза, цвета голубой лагуны, на солнце блестели еще ярче. Она приложила ладонь к щеке и ласково водила пальцем по страницам, поглядывая в окно. Волосы, что были по шею, мягко сверкали кремовым цветом. Они были гладкими и светлыми, сильно отличались от моих длинных кудрей бурой окраски. Иногда я даже завидовала ее мягкому лицу без изъянов, но это наверняка было оттого, что с самого детства за ее красотой тщательно ухаживали. Даже ее руки были шелковыми, в отличие от моих… жестких, с бледными шрамами.

— Думается мне, что книга была про войну? — внимание Фриды вернулось ко мне.

В ответ я робко кивнула. Знаю, что она сказала это с прежним намеком, что мне не стоит подобное читать. Фрида всегда старалась огородить меня от грязи внешнего мира. Хотела, чтобы мои глаза налились жизнью и отдохнули в этом тихом месте. Она желала мне только счастья, ведь не могла увидеть искры в моем взоре. Но я не могла избавиться от давящего чувства. Я искала ответ, но он никак не приходил. Ответ, который позволил бы понять путь, что прошел близкий мне человек. Близкий, который отдал за этот путь жизнь. И был горд.

— Да, — еле слышимо ответила я, но смотрела на нее, показывала серьёзность.

Я не хотела отказываться от своих поисков. Даже если этим поступком я отказывалась от попыток Фриды помочь мне.

— Понятно… — выдохнула она и уголки ее губ слегка опустились. Когда она задумалась над этим вопросом, ей стало грустно, я это знала, — К сожалению, я бы не смогла сказать многое. Справедливость, как и смерть — слишком большое заблуждение… Слишком закрученная сказка, придуманная теми, кто был к ней близок. Знаком не понаслышке.

Ее взгляд отстал от окна и обернулся ко мне. Она выглядела подавленной от собственных мыслей. Казалось, в ее голове крутилось столь многое, что дум было просто не сосчитать, но она не решалась ими поделиться. Ответ давался ей столь сложно, что каждая из этих идей рассыпалась в прах, встречаясь с другой.

— Знаешь, Мика, — улыбка, полная печали и безысходности, появилась на личике Фриды. Непривычная грусть на ее доброй мордашке, что была столь же чудным явлением, как и моя радость. Такая горечь, что может возникнуть лишь у того, кто познал бессмысленность, — единственное спасение, что я могу предложить миру — отдать справедливость, как и саму смерть, в руки того, кто способен распоряжаться ими должно… — секундная пауза в ее речи протянулась вечностью для меня, — Не иллюзорному богу, а разумному человеку. Достаточно смелому, чтобы бросить вызов справедливости. Достаточно решительному, чтобы стать смертью. И вдоволь мудрому, дабы распорядиться ими в надежде всех осчастливить…

Она прервалась. Ее губы изогнулись в жалостной усмешке, а глаза преисполнились самым чувственным добром, что я когда-либо видела.

Положив ладонь на мою руку, она продолжила.

— А еще, пусть этот человек будет настойчив. Чтобы не переставал спрашивать и сомневаться.

Послышался тихий гул. Деревянный верх манекена для отработки ударов с треском отделился от остальной его части и упал на пол зала для тренировок.

— Молодец, Мика, ты продвигаешься с невероятной скоростью, — поздравила меня Селестия.

Я повернулась в ее сторону и кивнула с улыбкой на лице.

Мои светлые волосы упали на щеки, своим блеском напоминая дни утерянного прошлого.

Воспоминания о днях былого быстро улетучились. Сосредоточение на внутреннем всегда сопровождается возвращением к памяти из самых неприятных ее оттенков, но без этого, как говорит наш учитель, невозможно в полноте овладеть Арканой. Я не могу продержаться долго, но выходит так, что даже этого мне достаточно.

Ребята посмотрели на меня с удивлением, но быстро принялись практиковаться дальше. У них все выходило не так гладко и несмотря на сотни попыток, им так и не удалось сотворить свою первую технику.

Манекен впереди меня разрезан на части. И тот разрез не идеален, точно взорван изнутри, что его не повторить никаким кинжалом, которые я использовала раньше. Я не совру, если скажу, что сейчас я чувствую себя могущественнее, чем целый батальон солдат из моего мира. Одна лишь техника резонансной волны позволяет мне кромсать крупное бревно серебряного дуба, как солому.

Моя Аркана — звук. И та техника, что я сейчас использовала не является чем-то простым. Пусть я и смогла быстро наловчиться, но лишь оттого, что имела знания из научных книг, которые читала в библиотеке. Частота звука, что я способна выпускать с помощью Арканы, позволяет мне взаимодействовать со строением объектов на молекулярном уровне. Но мне потребовалась сотня попыток, дабы понять, какая частота нужна именно для чертового бревна. Если атомная плотность объекта будет другой, то и частота резонанса должна быть разной.

Я буквально теряю сознание при попытке восприятия своей способности. Чувство, будто во мне появился какой-то счетчик, который позволяет мне менять частоту, но я не могу к нему привыкнуть. Так же, как циркадные ритмы помогают мне с распознанием времени суток, моя Аркана помогает мне использовать ее. Я знаю, какую частоту хочу применить, пусть до сих по не способна в идеале ее подобрать.

Думаю, для резонанса с более твердым предметом мне придется истратить чудовищный запас сил. Чем большую частоту я стараюсь выпустить и чем точнее ее подбираю, тем больше устаю. Будто сила подвязана к моей физической выносливости.

Чем выше плотность материала, тем более точной должна быть частота резонансной волны. Если частота чуть отклонится, волна не сможет вызвать разрушение.

А если материал будет состоять из нескольких веществ с разной плотностью, может быть необходимо несколько волн разной частоты, чтобы разрушить каждую компоненту по отдельности, либо одна сложная волна, которая сможет воздействовать на все компоненты одновременно.

И все это я должна учитывать во время боя… даже вслух это звучит невозможно. Я никогда не проводила какие-то расчеты во время боя, но теперь, обладая куда большей силой, мне придется грамотно ее использовать.

Уже за это я благодарю тебя… Фрида. Если бы ты не наставляла меня, не учила бы правильно выбирать информацию… Спасибо.

Я улыбнулась.

Когда вокруг послышался мой тихий хохот, то Селестия вновь надавила своей силой. Заставила меня резко замолкнуть. Теперь я чувствую ее отчетливо, но не могу дать отпор. Будто я знаю, что способна, но… Больно, ее холод словно сжимает сердце.

Посмотрев на нее, я зажмурила глаза и встала обратно в стойку. Она, увидев это, отпустила давления.

Так она принуждает нас учиться и не отвлекаться.

Не хочу об этом задумываться, но в этом мире… Аркануме, полно неизвестных мне вещей, вплоть до видов деревьев. Белый дуб – одно из них. Пусть его название напоминает точно такое же дерево, которое цвело и в моих родных краях, но вид отличается. Ствол дерева светлый. Такой белый, что кажется, будто покрашен. А листья темного, слегка апельсинового цвета. Он отличается своей крепостью и толщиной. Селестия говорила, что он прочнее вольфрамовой стали…

Я не могу отрицать, что вернись сейчас обратно на мою родину, то стала бы настоящим чудовищем. Это приносит ужас. Осознание, что твоя невидимая сила дает могущество пострашнее холодного оружия — пугает. Быть может, теперь я и сама, в какой-то степени, являюсь оружием? Иначе это не описать.

— Значит, ты способна вызывает разрушения с помощью звука? — ко мне подошла Селестия, — Я видела, как воздух вибрировал. Но расслабленным взглядом, без усиления Арканой, я не смогла точно рассмотреть. Атака очень быстрая. Думаю, кто-то из девятого или даже восьмого звена будет испытывать трудности от нее увернутся, — ее взгляд убийственно заострился, ее слова облиты мраком, — Ты способна бесшумно разорвать противника на части. Чудесная техника.

У меня пробежали мурашки по спине от ее морозного тона.

Она смогла это увидеть?! Даже я не вижу волны! Женщина передо мной, вообще, человек? Я понимаю, что в прошлом она уже показывала свою скорость, когда приставила кинжалы к горлу Вальта. Уже та ситуация намекала на ее ускоренное восприятие, быстрее любого земного хищника. Но слышать это лично от нее устрашает даже больше, чем моя собственная сила. А ведь она даже не использовала усиление…

Возможно, моя Аркана не такая уж и невидимая.

Похоже, завидев мое удивление, что я не смогла скрыть, она ядовито улыбнулась.

— Можешь переходить к следующему манекену.

Она указала в сторону за уничтоженным мной манекеном. Я увидела в той стороне точно такой же, но из другого материала. Можно было подумать, что он был сделан из гладкого камня, но Селестия, будто прочитав мои мысли, ответила на вопрос.

— Он сделан из алмазной стали. Это второй из трех манекенов, которые вам придется сломить для того, чтобы перейти на следующий этап обучения, — она повернулась в мою сторону. Если бы я могла описать одним словом ее вид, то подходящим станет – учитель. Очень строгий учитель, которого лучше не злить. Она подняла подбородок вверх и жестко подметила, — Тебе запрещено использовать свою технику, которой ты уничтожила своего врага до этого. Сейчас попытайся сотворить что-то другое с помощью своей Арканы. Практикуй разнообразие.

Я старалась не подавать виду, но ее условие меня шокировало. С трудом мне далась не то что эта техника, я в принципе чудом додумалась, как мне реализовать свою Аркану. Если бы не знания моего мира, то не было бы даже этого.

— Простите, вы могли бы дать мне подсказку?… — с улыбкой поинтересовалась я.

— Даже не проси. Я понятия не имею на что еще способна твоя Аркана, — она обернулась и начала уходить в сторону к другим ребятам, — Не нужно воспринимать Аркану, как твою силу. За ней стоит куда большее, — я уловила ее чуткий взгляд из-за плеча. Взор, который знает куда больше, чем я могла себе представить, — И пока ты якорем привязана к своему прошлому, ничего из этого не выйдет… Я вижу, девочка ты сильная, но мой тебе совет — научись принимать поражения. Гонения души слишком глубоки, чтобы кто-либо мог с ними справиться.

Я застыла на месте. Ее слова были для меня одновременно запутанны, как блуждания в туманном лесу, и чисты, как прогулка в летней пустоши. Я знала, что она говорила это неспроста. Чувствую в ее словах смысл, только вот не могу его осознать.

Быстрыми шагами я дошла до следующего манекена и мысленно встретилась со своими преградами.

Мне запрещено использовать резонанс, а моя мишень стала еще крепче. Возможно, я бы смогла разрушить ее, если бы использовала технику, но ситуация изменилась.

Я даже не знаю, что еще способна сделать со своей Арканой. Мне казалось, что это единственный способ ее использовать.

Сейчас я чувствую, как мои мышцы болят. Боль от использования этой силы воздействует на меня как физически, так и ментально. За время попыток подобрать верную частоту я значительно истратила выносливость. Даже мое дыхание стало тяжелее. Это непривычная мне усталость. Мозг не соображает. Я совсем не двигалась, но устала сильнее, чем если бы пробежала двадцать километров на большой скорости.

Я встала в стойку и сделала глубокий вдох.

С выдохом, я почувствовала, как сила наполняет мои мышцы, укрепляет кости и кожу. Органы чувств обостряются, сердце бьется быстрее, пульс поднимается. Я чувствую тепло и легкую вибрацию во всем теле. В ушах я слышу отголоски собственной силы: тихие жужжание и писк. Я контролирую частоту, словно по велению мысли детально вижу образ своей силы.

Но есть нечто большее. Я чувствую, словно кроме моей, в Аркане теплится еще чья-то воля. И она чувствуется острее, чем прежде. Возможно, моя усталость сказывается на контроле.

Острая боль в сердцевине. Я зажмурила глаза и чуть не отпустила силу. Чувствую давление. Не пойму где. Возможно, во всем теле или вовсе вне тела. Ощущение контроля и власти, но не моих. Кто-то другой влезает в мою голову.

Я начинаю слышать собственный голос. Теперь слышу голос девочки, не могу его отличить. Эхом отзвенел чей-то еще. Грубый и низкий, яростный, злой, но моего там нет. Мое сердце забилось быстрее, я еще сильнее зажмурила глаза. В голову залез страх, смятение, гнев. Проходят длительные секунды и голоса становятся лишь ярче. Постепенно я чувствую, как утрачиваю ощущение земли под ногами, поднятых в стойку рук и привычные ощущения. Мир будто уходит из-под ног.

Страшно. Что происходит?

Не удается открыть глаза, я в темноте. Никого нет, я не слышу свой топот, не чувствую его, но хочу ударить по земле. Хочу ударить себя, хочу сбежать из этого кошмара. Голоса режут уши. Как битое стекло, они становятся все громче и больше отбиваются друг об друга. Они мешаются между собой, я не могу различить в них слова, лишь эмоции. Девочка плачет, боится. Мужчина гневается, звереет.

Чья-то воля настигает меня, подобно волне. Я перестаю контролировать свое сознание.

Мне холодно. Страшно. Почему так темно? Хватит! Прекратите кричать, я этого больше не вынесу… Фрида? Где ты? Почему только что упала книга… Быть может, мне не стоило брать выходной, не стоило оставлять тебя одну… Я вернусь, дождись меня! Прости, мне никогда не стоило уходить, Фрида. Фрида… Фрида!

— Спишь? — послышался девичий голос.

Я подняла голову и увидела ее.

— Нет, ха-ха, — неловко посмеялась я, — просто немного устала…