Проведя в задумчивости большую часть отведенного времени, я наконец вышла из продолжительного транса. В голове было мутно, я мало что понимала, а раздражительные голоса за дверью лишь ухудшали ситуацию.

Насколько страшно оказаться проданной, ведь ты ничего не можешь сделать, даже просто выговориться не в силах. Но граф Роланд, теперь мой отец, позволил мне задать ему вопросы и получить ответы, пусть и не исчерпывающие. Хотя презрение горничной явно давало понять, что жизнь здесь будет далека от желанного. Да и сам же граф проигнорировал меня, просто встал и ушел не попрощавшись.

Ах, да. Полдень.

Мысли о безысходности положения затянули меня в глубь отчаянья, и я пропустила момент, когда часовая стрелка перевалила за 6 часов во второй раз. И тут, как будто в подтверждение моих мыслей, в комнату без стука ворвалась горничная. Не удостоив меня даже словами приветствия, хотя я и так бы их не поняла, она грубо распахнула шкаф. Взяв одно из приглянувшихся платьев, она резкими движениями стянула с меня и так почти порванную одежду. Затем не менее нахальными движениями служанка натянула на мое беззащитное тело рубаху, нижнюю юбку, а поверх нее еще одну, корсет...

Все это время я трепыхалась в ее руках, безутешно закусывая губу. Боль пронзала меня снова и снова. Слишком грубое обращение может в прямом смысле меня сломать, учитывая насколько хрупкое мое тело сейчас. Повезло, что талия и без того была очень худа из-за голода, так что горничная предпочла не использовать корсет, хотя несколько раз визуально примеряла его на мне. Наконец руки служанки опустились, и я, пошатываясь, поднялась с пола - боль была слишком сильной, и, не выдержав, я упала.

Горничная принялась за прическу. Хорошо, что хотя бы с волосами она была аккуратна. Когда утренний туалет завершился, горничная что-то сказала, пристально глядя мне в лицо.

Была бы моя воля, я бы ударила столь невежливую и грубую прислугу! Но мое положение в этом доме оставалось слишком неопределенным.

Спустившись на первый этаж в громоздком, неудобном и причиняющим мне дискомфорт платье, я заметила графа, стоящего у окна и одиноко посматривающего на капли холодного дождя. Заметив мое присутствие мужчина медленно обернулся. Его помутневший взгляд остановился на моей одежде. Кажется, он глубоко задумался над чем-то. А затем неожиданно грубым тоном выпалил:

- Если ты появишься в подобной одежде на публике, то меня засмеют, как отца, чья дочь даже одеться подобающе не может!

- Меня одевала горничная, которой я не в состоянии приказывать. - не понимая причины его гнева до конца, я попыталась прояснить ситуацию.

Пусть мой голос и звучал спокойно, мое сердце сжималось от чувства несправедливости. Почему его гнев направлен на меня, когда моей вины в произошедшем было меньше, чем его.

Затем бессознательно посмотрев ему прямо в глаза, я гордо выпрямила ноющее тело и заговорщически проговорила:

- Не могли бы Вы наделить меня горничной знающей свое место..., и, желательно, мой язык? - менталитет прошлой жизни не позволял принять того факта, что мое мнение не имеет никакого веса.

- Свое место!? - почти красные глаза графа устремили свой пламенный взгляд на меня. - Рабыня никогда не будет выше прислуги, будь то горничная или конюх.

Я прекрасно поняла свое положение. Да, я рабыня, но также я дочь графа, даже если и ненастоящая. По крайней мере, я так думала, но, видимо, ошиблась.

- Разве я не ваша дочь, отец? - все же я спросила.

Мой почти невозмутимый голос застал графа врасплох. Казалось он смотрит на меня, как на собаку, которая пытается укусить кормящую ее руку.

Возможно, я вела себя слишком дерзко, чем позволено. В отличие от моей прежней жизни, здесь царит куда более глубокое неравноправие. Мгновение гнева завлекло мое сознание пеленой слепой надежды. Неосознанно я вела себя, будто на равных с тем, кто на несколько ступенек, нет, на несколько этажей выше меня. Осознавая всю глупость своей ошибки я поспешила исправиться, но не успела...

Твердыми, гулкими шагами мужчина приблизился ко мне. Когда он стоял в сантиметре от меня, его рука поднялась над моим лицом. Я рефлекторно зажмурилась, надеясь избежать сильного удара. И...

Громкий звук гневного шлепка разразился по гостиной. Боль от неожиданной пощечины разлилась кровавыми потоками по всему телу. Но бесчувственные глаза оставались сухими.

- Мне понравилось твое безразличное выражение лица тогда, я надеялся, что ты проявишь должную покорность. Но, видимо, я не достаточно проницателен. Отныне ты хорошо запомнишь свое место!

После этих слов мужчина вновь отвернулся к окну с раздраженным выражением лица. Что ж, я действительно действовала опрометчиво. Не ожидала, что граф с меланхоличным и таким спокойным лицом, будет столь вспыльчив. Надеюсь, я смогу использовать это в будущем.

Я подвелась с хладнокровным спокойствием и покорно склонила голову. Граф даже не посмотрел на меня, поэтому мои действия можно было назвать бессмысленными, но я верила, что боковое зрение графа все же заметит мой жест. Уловив расслабившееся выражение на лице мужчины, я убедилась, что мои надежды были не напрасны.

- Прошу прощения, отец, но мое тело очень слабо и любые неосторожные действия в мою сторону могут меня убить.

Сделав мягкий акцент на последнем слове я подвела опущенную голову и встретилась глазами с графом. Он понял, что намекала я на горничную.

- Ничего. В королевстве еще много щедрых работорговцев.

Не сработало. Ему не плевать на мою жизнь пока я послушна, но любое неповиновение может привести к тому, что я умру от его же руки.

- Верно. Я собираюсь покорно выполнять любые ваши приказания. - снова наклонив голову, сухим и слегка интригующим голосом, заговорила я в ответ - Но Вам не кажется, что хоть это все спектакль, все же горничная не тот человек, что имеет право вредить мне, той кого купили Вы?

Мои слова были спокойными и размеренными, хотя в глубине души трепетала надежда, что они смогут спасти мое положение. Но холодный тон графа напрочь разбил еле зародившуюся надежду.

- Я оценил твои попытки выгрызть лучшие условия, но ты здесь - никто. Единственное место, где ты будешь представлять из себя графскую дочь, это высший свет. - вполголоса говорил человек стоявший у окна - А здесь ты лишь рабыня. Хочешь большего - докажи, что достойна моей благосклонности.

Зря я позволила гневу завладеть разумом. На этом разговор закончился, и граф перешел в столовую. Слегка кивнув, он позволил мне последовать за ним. Обстановка накалялась с каждым нетвердым шагом.