- Если думаешь ставить себя выше прислуги в этом доме, то должна показать, что ты полезнее, чем эта же прислуга!

Я считала, что разговор окончен, об этом мне шептали тишина в трапезной и умиротворенное выражение на лице графа. Но мужчина неожиданно продолжил. Зачем, если последнее слово уже оставлено за ним?

Не решаясь что-либо ответить, страшась сделать очередную ошибку, я лишь утвердительно кивнула.

Когда блюда уже были расставлены на столе, я заметила, что среди всей, представшей моему взгляду, еды мне знакомо были только запеченная утка и прохладный овощной суп.

Граф, видимо, списал мое незнание на бедность и нищету, идущие со мной рука об руку(по его мнению).

Наконец мужчина принялся за еду. Я не спешила начинать первой, ибо не знала какой из представленных столовых приборов когда стоит использовать. Копируя, что еду на тарелке графа, что приборы используемые им, я неплохо насытилась. Вот только от изобилия поглощаемых блюд, я нервно схватилась за разболевшийся живот. Пытаясь скрыть этот факт я слегка согнула, до этого ровную, спину.

- Я вовсе не обучена ни столовому, ни придворному этикетку.

Не утаивая правды, я надеялась на снисхождение и обучение неизвестному ранее.

Снисхождения я не получила, но учитель был мне гарантирован. Ведь граф, не стесняясь унизить свою псевдо дочь перед прислугой, ровным голосом оправдал мои ожидания на счет обучения.

- Завтра в особняк приедет лекарь, а с ним и учитель для тебя. - спокойствие оставило его при следующих словах - Запомни! Ни единого слова, что могло бы скомпрометировать тебя!

Его тон был грубым и властным, но гнев выражаемый словами, к счастью, не выражался действиями.

Первую половину трапезы мы провели в молчании: граф уплетал за обе щеки, а я тихо сидела в полусогнутом состоянии, усердно скрывая болезненное выражение.

Когда первая часть трапезы окончилась, слуги начали выносить горячие и ароматные напитки вместе со сладкими десертами, попутно занося пустые тарелки и собирая нетронутую еду. От подобных яств слабое тело девочки пронизывала неумолимая боль. Но главный добродетель рабыни - терпение, так что выбирать не приходилось.

Наконец, когда комната избавилась от резких и в тоже время приятных запахов мясного, и наполнилась нотками сладостей, мужчина в строгом тоне заговорил.

- Твоя задача за эти 4 года обучиться всему, что должна уметь достойная леди. Первые пол года за твоим обучением буду следить я. Но позже мне придется уехать, поскольку и у меня есть работа, тогда ты будешь полностью предана учебе в одиночестве. И, если это уединение не пойдет тебе на пользу, я самолично займусь наказанием!

Его голос метался от размеренного аристократического до грубого и гневного. Забавно, что его гнев не мог преодолеть длины разделяющего нас стола и оставался незамеченным для слуг с моей стороны.

- Я поняла Вас…

Не решившись обратиться к человеку напротив ни как к графу, ни как к отцу, я ограничилась молчанием.

Утонченным движением руки граф отдал приказ убрать со стола, и, не дожидаясь пока я закончу, встал. Быстрыми, но все такими же грациозными шагами он удалился на второй этаж.

Я не знала куда себя девать. Но служанка быстро сориентировалась и нагло потянула меня обратно в комнату, где я теперь живу.

Уже устроившись в кровати, по привычке оперевшись о стену и подложив под ноги подушку, я глубоко задумалась.

“Граф не сказал ничего полезного, но зато мое положение в доме теперь четко ограждено рамками. И я уверенна, что слепо следовать этим рамкам глупо. Мне остается лишь послушно выполнять все приказания, так называемого отца, попутно собирая информацию о нем. Но какую информацию, а главное как? Я же не понимаю ни слова. Сначала придется выучить язык.”

Сойдясь на мысли, что мое положение ужасно, а открытое сопротивление опасно, я улеглась в кровать. Мне остается одно - освоение языка, и покорное терпение.

Что ж, я могла выдержать бесконечную мелодию соединения с оператором, так что и тут не пропаду. Надеюсь.

Сегодняшний день не сулил ничего хорошего. Постоянная беготня слуг, и непонятные мне высказывания сбивали с толку, учитывая, что обращались ко мне.

Неужели граф не предупредил их о том, что я не владею речью этой страны!?

Неважно, в любом случае, у меня остается преимущество: я дочь графа со слабым телом. Одно неосторожное движение и я мертва. Может, называть это преимуществом не совсем правильно, но слуги явно опасались резких прикосновений. Все лелеяли мое тело из-за его хрупкости; все, кроме той наглой служанки, что, по видимому, является моей личной прислугой. Какая ирония!

День, как собственно и ночь, прошли безмятежно для меня, но очень бурно для особняка. Я не знала с чем связана вся эта беготня, но узнать случая не представилось.

На следующее утро, невероятно шумное утро, в особняк, как и ожидал граф, приехал лекарь, а за ним и мой предполагаемый учитель.

Разговор вышел не из приятных. Опять вся грязь и оскорбительные взгляды были направлены в мою сторону.

- Доброго дня, леди Вайрон. Юная графиня прекрасна в рассвете своих сил.

Человек в промокшей насквозь одежде гадко улыбался, скользя взглядом по гостиной. Сколько неприличного сарказма в его словах. Говорить о рассвете юности и безмерной красоте живому скелету, туго обтянутому пышной одеждой. Сквозь тонкий слой кожи на лице можно разглядеть очертания черепа, а он вещает о силе и красоте. Даже не будучи аристократкой я ощутила отвращение по отношению к его наглому высказыванию.

- Наш первый урок произойдет сегодня после обеда, ровно в 2 часа дня, надеюсь юная графиня уже обучена пунктуальности?

Не найдясь с ответом, я покорно кивнула головой, рада уже тому, что он говорит на понятном мне языке.

После коротких приветствий я снова очутилась в своей комнате, размышляя о размытом будущем. А стрелка часов тем временем неумолимо двигалась вперед, грозя превзойти отведенное обеду время.