Проведя в тяготеющей задумчивости почти весь день, я так и не смогла найти ответа на первую строфу тайного послания, из-за чего мое хрупкое настроение резкими волнистыми скачками покатилось вниз.

Помощи просить попросту не у кого. Доверить столь важную тайну, пусть лишь незначительную ее часть, постороннему – невообразимая глупость, имеющая крайне непредсказуемые последствия.

«Решить эту головоломку я должна была еще прошлым вечером. Но уже близиться ночь следующего дня, а я все также зазря прожигаю не бесконечные свечи и дорогостоящее время»

Я знала о том, что в записке указаны точное время, дата и место встречи, но не имела и малейшего понятия даже о приблизительных чертах этих явлений. Я не ведала: возможно, встреча должна состояться именно сегодня, а может и завтра.

Подавив едва не вырвавшийся усталый зевок, я сокрушенно покачала головой, продолжая напряженно размышлять.

- Госпожа, к Вам с визитом леди Склайд. – Проворно спокойный и умиротворенный голос молодой служанки, словно заевшая пластинка, продолжал звучать в моей голове.

- Отправь ее обратно.

Безудержно размышляя о сложном шифре, я не обращала внимания на «визиты любезности», устраиваемые графом, дабы поскорее вывести меня в свет, представив свою дочь. Время не давало мне покоя, сужая рамки оставшихся возможностей, чем раздражало беспокойные мысли еще больше, разъедая нервные помыслы. Не собираясь исстрачивать ни единой лишней минуты на прием незнакомой мне леди, я продолжила ломать голову над последней загадкой.

...Жаль, я не знала о фамильной системе Дориньи...

Раскаленная пелена стеклянной усталости безуспешно пыталась завлечь меня в чертоги забвенного наслаждения, предлагая испробовать запретный плод – отвлечься от записки, погрузившись в сон. Но понимание всей важности разгадки жестоко отталкивало любые сновидческие грезы.

За мечтательной улыбкой темноглазой  горничной скрывалась целая волна непоколебимой заинтересованности, жажды знать, чем так увлечена ее госпожа. С немым трепетом она внимательно следила за любыми телодвижениями маленькой девочки, бессменно рассуждающей о неведомых ей тайнах.

«Прогнав леди Склайд, я наверняка вызову гнев графа»

Непрестанный тошнотворный страх липкими вьющимися волокнами мучительно проникал под кожу, стремясь заполучить полную власть над моим изнеможенным телом. С того момента, как мой взор был опорочен измученными уродствами графского подвала, слух осквернился страдальческими мольбами и отчаянными криками, а запах кровавого бесчинства, разорванной гниющей плоти на век запечатлелся в подсознании, я ни на миг не забывала о грозящей смертельной опасности. Я опасалась, что однажды могу оказаться в числе тех, рвущихся к спасению и молящих о повсеместном отмщении, изуродованных вражеской плетью, клейменных Иудовой кровью*, девушек.

Меня согревала слепая надежда: искавший замену погребенной дочери, граф не станет так со мной поступать, ведь время не вечно. Вот только, слепцам не дано узреть правды в собственных фантазиях. Распухший, обезображенный шрам на спине, вторил мне об опасности побега, сковывал движение мысли, нагонял беспросветный ужас и животный страх.

«Не убьет, так покалечит! Обезобразит тело, и изуродует лицо! Жестоко? Ни чуть, ведь я его собственность... Теперь я это понимаю»

Грубая ночная пелена наглухо окатила особняк, погребая под полупрозрачной тенью беззащитных обитателей графства.

Ангельски сверкая свежестью, искрясь безвозмездным счастьем, я погрузилась в блаженную истому*.

Когда казалось, что вымученное, уставшее сознание уже не способно и дальше размышлять, меня вдруг осенило. Озарение, несравнимое ни с чем, и одновременно сопоставимое со всем!

Благовонный добрый голос ласково обратился к горничной:

- Анивитта, подготовь воду к принятию ванны. Я собираюсь ко сну.

- Сию минуту, госпожа.

Покорно раскланявшись, молодая девушка, уже была готова покинуть переднюю спальни, как вдруг резко остановилась и тревожно оглянулась на меня. Вслед неспокойному взгляду послышался неровный сбивчивый голос.

- Я забыла Вам сообщить – боялась Вас отвлечь... - Запинаясь и периодически опуская виноватые глаза, она нерасторопно продолжала говорить, насильно выдавливая каждое слово – Мадам Склайд отказалась покинуть особняк и уже около часа ожидает Вас в гостиной.

Буйная волна непомерного, бескрайнего удивления пронеслась в моих едва успокоившихся мыслях. Овладев внезапной вспышкой изумления, вызванной неожиданными откровениями горничной, я постаралась, как можно искуснее скрыть зарождающееся негодование.

Светло улыбнувшись, продолжая напряженно размышлять, я варварским тоном обратилась к, внимательно вслушивающейся, девушке.

- Я уже дала свой ответ. Если она не в состоянии услышать в первый раз, повтори во второй.

- Но, она на отрез отказывается внимать Вашим словам.

- Если мадам угодно оставаться в гостиной до утра – проявим же гостеприимство, и позволим ей эту маленькую прихоть.

Ядовитая улыбка, отравленная высокомерным заблуждением, украшавшая мои холодные уста, вмиг исчезла, стоило горничной удалиться.

Оставшись в уединении комнатных стен, я осторожно пошарила рукой между тонких половиц секретера, нащупывая двойное дно правой ячейки. Повторно убедившись в отсутствии наблюдателей, я осторожно извлекла из стола небольшую шкатулку.

Аккуратно коснувшись шероховатой поверхности резного ларца, я воодушевленно извлекла средних размеров сверток. Желтая, слегка подожженная по краям бумага приятно ложилась в руки, позволяя привыкнуть к резонному холоду скрепленных листов.

Опустив тонкое гусиное перо в наполненную до краев чернильницу, я стала медленно вырисовывать здешние словесные символы, написанию которых я училась дольше всего.

[Первая строфа – 14 число, 1645 год. Битва при Погромье;

Вторая строфа – улица Лонж д'Ора. Аллея «междоусобиц»;

Третья строфа – король Леранс III. «Королева»;

Четвертая строфа – трое священников;

Сжечь за ненадобностью!]

С первой строфой все довольно резко прояснилось:

Битва при Погромье – день, когда королевская армия Дориньи проиграла сражение обычному панскому люду.

Она считала, что их власть «золотые вилки», несмотря на меньшинство армии, скроет все их слабости и обеспечит победу. Ведь кто такой простой люд, в сравнении с королевскими гвардейцами?!

Вот только, король ошибся и пал от рук обычных разнорабочих и голодающих. Победа, которую в учебниках истории пытались приписать властям, но были разоблачены историками, на век запечатала глупость власть имущих, опьяненных иллюзией собственных превосходства и важности.

«Это, скорее всего, дата. 14 число.... Это ведь день бала дебютанток! Весело, однако, будет. А 1645 год – это время, 16:45. Понятно.... Аллея «междоусобиц » - место, где сейчас хранятся недостроенные руины моста. Это место встречи. Тогда трое священников – это встречающие. Значит, мне стоит выискивать в толпе епископов? Хах, оригинально. Но, вот что с 3 строфой?»

Разукрасив грубый папирус аккуратным ровным почерком, я безвозвратно углубилась в гнетущие раздумья.

«Время есть, дата есть, место встречи есть, встречающие есть. Может, в третьей строфе меня о чем-то предупреждают? Король погиб от чумы...он пил вино...он так и не женился...»

Небольшая мысленная пауза наперекор изменила все мои теории. Минутное, такое глупое, но столь реальное предположение, накрыло меня волной бесконечных вопросов и предполагаемых возможностей, будоража усталое сознание любопытной девочки.

«Возможно ли, что вино на банкетном праздновании будет отравлено, и...нынешний король Дориньи останется без королевы? Или наоборот: умрет король? Нет, муть какая-то. Что только не придет на мой больной ум. Но, что если...? Не стоит отбрасывать возможность подобного исхода. В любом случае, я могу спросить их об этом напрямую, когда встречусь с ними на банкете»

Нравственность прошлой жизни, все еще давала о себе знать, отражаясь на моих повседневных действиях. Даже обычное принятие ванны, так отличающиеся от моих представлений, стало для меня особым грузом.

Нарушив комнатный покой, горничная уведомила меня о том, что вода уже нагрета и готова к использованию.

Скинув верхнюю одежду, застылая оголенное тело лишь тонкой тканевой рубашкой, я естественно величественной походкой направилась в ванную комнату.

Погрузившись в непритязательную гладь чистой спокойной воды, я позволила себе недолгий отдых, увязнув среди разлогих полей грезящих умиротворением мечтаний.

Кремовых оттенков ткань мгновенно намокла и стала прилипать к расслабленному телу, не позволяя мне забыться вовсе.

От автора:

Иудовая кровь – образное обозначение искупления грехов. «Быть облитым Иудовой кровью» означает искупить свои грехи.

Истома – чувство приятной расслабленности.