Молниеносным шагом, рассекая пропахший зловонием разврата воздух, невысокий темноволосый мужчина бездумно шел вперед себя. Сокрытый неприхотливой, безразличной к чужим горестям тенью ночи, он стремительно несся меж угнетенными обильным мраком коридорами.

Отыграв очередную роль «страдающего гуляки», он в мгновение обернулся «игривым джентльменом», обманывая глаз непроницательного зрителя.

Шелковый шарф, слегка посеревший от сигарного дыма, плавно покачивался на ветру рассеченного быстрым шагом пространства. Двубортный синий фрак, украшенный лишь маленькими золотыми пуговицами, прикрывал длинные белые рейтузы. Сияющая сфалеритовым окрасом трость придавала натуре неизвестного вычурной изысканности утонченного аристократа, укрывая сочащуюся жестокостью строгость слоем блестящей озолоченной пыли. Из-под темно-синей шляпы с низкими полами виднелись отливающие майской свежестью глаза, поблескивая завистливыми огоньками.

Молодой человек стал медленно сбавлять шаг, позволяя прохладному ночному воздуху обволочь беззащитную кожу, от чего тот поежился. Холодные мурашки возвратили мужчине трезвость ума, упорядочив разбросанные гневом мысли.

«К чему вся эта показушность? Чего она желает сим добиться? Неужели она верит, что мои чувства станут крепче, стоит ревности взволновать наши узы? Брак по расчету не всегда оканчивается счастливо, как она того желала. С чего бы ее козням занимать мои мысли? Вера одного человека, парированная неверием другого, ведет либо к конфликту, либо к расставанию... Стоит ли мне избрать последнее?»

Неразлучная некогда пара, сейчас переживает состояние близкое к разрыву. Барон Эрль де Броквин и баронесса Фиера де Броквин прослыли одним из самых крепких и выгодных союзов среди аристократического общества.

Вот только слава утихает, слухи умирают, а неприятное излишество остается.

Влюбленный глупец, что считал свою жену идеальным партнером, ошибся, пренебрегая значимостью ее персоны и принижая достоинства женского пола. Оскорбленная женщина, что так и не смогла достичь желанного из-за патриархальных взглядов мужа, превратилась в ужасную мстительницу, незнающую пощады и здравомыслия. Окутанная яростью праведной справедливости, Фиера позабыла обо всех клятвах, данных перед Богом и толпой внимательных зрителей, что непременно стало сытной пищей для изголодавшихся сплетников.

В итоге пламя женской ненависти достигло скрытых уголков влюбленного мужского сердца, сжигая любые надежды ослепленного мученика.

Раскатистым громовым шагом мужчина добрался к ожидавшему у входа экипажу.

Разливая потоки негодования, обманутый собственными предрассудками барон, покинул пределы дома толерантности*, мысленно обещая вернуться в скором времени.

Затаенные обиды, невысказанное недовольство, противоречивое молчание, лицемерное поддакивание и безразличная скупость – качества, что стали постоянными спутниками отрешенного и в то же время заискивающего перед судьбой барона.

«С момента нашей свадьбы все было прекрасно – желать ей было нечего, ибо почти весь мир распластался у ее ног. Так чего же этой неугомонной женщине еще угодно? Она желает, чтобы сам король целовал ее ноги? Сумасшедшая»

Потаенные недосказанности между супругами переросли в междоусобное сражение двоих посмертно связанных врагов, ибо их нынешние отношения можно назвать лишь враждой.

Она – та, кто тянет руки к солнцу, потешая себя слепыми надеждами и светлой верой в лучшее, желая заполучить золотой самородок, не приложив и капли усилий. Считая мужа обязанным союзником, баронесса связала его волю и захватила все мысли отуманенного разума, тем самым, оттолкнув несмелого любовника. Она расположена к науке, но не удостоена чести прикоснуться к запретному Граалю знаний, не имея благородной крови мужчины.

Он – некогда влюбленный слепец, таивший в себе безнадежную веру на взаимность искренних чувств, но не знавший желаний чужого сердца. Он разрушил жизнь неблагодарной, но любимой, женщины, угнетая ее стремления к изучению науки и развитию своих талантов, доступных лишь мужскому полу. Его патриархальные взгляды вскоре потушили бушующее пламя слепой всевидящей любви, выместив светлые чувства корыстными расчетами холодной обиды, коими руководствовалась его супруга.

Идеальная пара, привлекшая внимание мастеров пера и слова, вскоре потускнела, ее любовь увяла, не успев зацвести, а их противоречивые взгляды привели к скрытой враждебности выливающейся в открытый конфликт.

«Убеждать женщину в очевидном превосходстве мужчин – гиблое дело, особенно если эта женщина наделена особой наивностью и мечтательностью»

Холодные размышления барона дополнялись размеренным покачиванием кареты и чуждым шуршанием кленовых листьев за окном быстродвижущего экипажа.

***

Время. Неумолимый враг всего прекрасного, наделявший желанные заветы и мечты быстротечной мимолетностью, что так ненавистна людям.

Рано или поздно всему приходит конец, просто иногда наш эпилог ближе...

Молодая светловолосая девушка озабоченно металась по комнате. Ее ангельское лицо чистоплотной аристократки исказила гримаса напускной собранности и серьезности, что выглядело комично, учитывая ее по-детски надутые щеки. Чистосердечный взгляд обольщающих томной соблазнительностью глаз, цветущих неотразимым ванильным нарциссизмом, застыл на одинокой расписной вазе. Кокетливая улыбка, сочащаяся высокомерием и пренебрежением, медленно угасала.

Волнительное ожидание все больше вгоняло обаятельную девушку в неописуемый страх.

Манящие сладким насыщенным оттенком губы, вздрогнули, отчаянно пытаясь выдавить улыбку. Ослепительная красота привлекательной блондинки затмевалась ее волнением и запуганностью.

Блаженная тишь, кою не нарушали уже довольно долго, наконец, рассеялась губительным стуком каблуков.

Злободневное пиршество сильных мира сего всегда сопровождалось безнравственным угнетением слабых, что неотвратимо вело к бесчеловечным сражениям количества против качества.

Всеобъемлющий голод человеческой души, не подкармливаемой эмоциональным отдыхом, закономерно является одним из самых важных факторов моральной смерти и духовного упадка.

Так в просторной светлой комнате, наполненной обширным ароматом весеннего морозника, отразились первые солнечные лучи – рассвет пробился сквозь засоленные стекла и неплотные ткани, бережно хранящие ночную тьму.

Волчий оскал обезобразил молодое лицо дворянки, выдавая ее злость и нетерпение, неаккуратно смешанные со страхом и безнадежностью.

В озолоченную кофейными оттенками гостиную ступила незнакомка. Ее темные шелковистые волосы и строгий холодный взгляд, можно было отнести к чертам изысканной аристократки, если бы не сбивчивый шаг и неопрятная одежда горничной.

Блондинка вмиг сменилась в лице: весь страх и неуверенность, так же как и надменность, испарились, исчезли без следа, заместившись доброжелательной улыбкой и искристым добрым взглядом.

Исполнив низкий приветственный поклон, как и подобает служанке, брюнетка уверенно обратилась к молодой аристократке извиняющимся, но стойким дамским голосом.

- Приветствую, леди Склайд. К величайшему прискорбию, госпожа не в состоянии принять Вас сиюминутно, но она обещает составить Вам компанию завтрашним днем, во время обеда. И просит возможности надеяться на ваше великодушие - понять и простить ее.

Звонкий глубокий тембр, вырабатываемый долгими годами сложной работы в среде требующей идеального исполнения, густо заполнял мысли блондинки.

Отголоски разрушительного сокрушенного взвизга болезненно пронзили чуткий слух горничной. Видимо, отказ леди Шарлизы от встречи с виконтессой Склайд стал для последней преобладающей частицей тревожной несдержанной печали. Та с гулким шорохом опустилась на диван, не заботясь о погнутых под тяжестью веса фижмах, и неутолимо зарыдала то и дело, стискивая бесполезные для аристократки кулаки.

- Приношу свои извинения...за доставленные неудобства.... Наверняка у леди Шарлизы были веские причины отсутствовать на сегодняшнем приеме...и...заставлять ожидать меня пол ночи. – Еле выдавив последние слова, дворянка прикрыла заплаканное лицо ладонью, в попытках спрятать пристыженный взгляд, и с толикой обиды в голосе уведомила горничную о готовности приехать завтра.

Нежданная гостья неуловимо тихим шагом покинула стены графского особняка. Озаряемая, господствующим над миром в это время предрассветным солнцем, окутанная амарантовым пышным платьем, молодая дворянка, облачившись безразличным равнодушием холодного искрящегося взгляда, нетерпимо быстрой походкой ушла от созидающего безумие одинокого двора.

«Я больше не стану терпеть этого! Неужели она на одной с ним стороне? Дочь уважаемого графа не может принять бедную виконтессу? Неужто этот мерзавец и впрямь настроил ее против меня? Хотя, чего мне удивляться, ведь она – его ученица. Представившись старой фамилией, я надеялась заполучить хоть толику благосклонности. Но нет, она не примет меня и как виконтессу Склайд, и как баронессу де Броквин!»

Увековечивая в хрупком сознании образ несговорчивой графской дочери, женщина клеймила ее своим противником, настраиваясь на необусловленную действительностью войну.

От автора:

Дом толерантности – название борделя во Франции конца 18 века.