Приглушив сквозняк в своем сердце, осветив потемки душевной боли, подавив внутреннего антипода, что веками не позволял мне выбраться из этой жгучей вязкой тьмы, дюны моей слабости и робости развеялись ветрами плацебного удушья, ложно убеждая меня в правильности свершаемых поступков, увековечивая стазис моего сознания.

«Разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что избавляет от неприятностей. Поэтому мне стоит гнаться не за местью, а за свободой»

Навязав подавленному сознанию эту простую истину, я обрела временный душевный покой.

Обуздать блуждающие в мыслях надежды оказалось непомерно трудным для меня, поэтому я предпочла лишить воли свои переживания, запрятав тех среди голодных теней неподчиненного ума.

***

Внутренний конфликт не должен стать преградой верной тяге к свободе, поэтому на следующее утро мое лицо сияло очарованием и притворным добродушием, что соответствовало идеалу моего поведения.

«На эмоциях я не смогла решить, как лучше поступать в будущем. Сейчас мне стоит немного отвлечься. Раньше я не была столь эмоциональной. Другое тело – другая психика?»

Приглашение не может оставаться без ответа; обещание не может быть нарушено – таковы принципы аристократического общества. Обещанное становиться явью.

«После вчерашнего срыва, я не достаточно восстановилась. Не уверена, что смогу оставаться такой же собранной и дружелюбной. Следовало бы отозвать свое обещание посетить поместье, но это незначительное действие может сильно повлиять на мою репутацию и мнение общества. В этом мире предвзятость засела в умах людей куда сильнее. Эмпатия используется лишь на словах и не проявляется в действиях. В моем прошлом мире хотя бы отговорки придумывали, а здесь даже над этим не утруждались, оправдывая все простым превосходством мужчин над женщинами. А ведь кто-то свято в это верит»

Идеалы у каждого разные, вкусы индивидуальны, а мнения расходятся, поэтому невозможно объединить всех одним понятием, но некто берет на себя эту роль, не принимая ответственности за сказанное, называя одним именем тысячи разных людей.

Слухи порождают предвзятость, приглушая свет здравого ума. Но они также могут быть предвестником, предупреждающим о неких качествах человека, что вполне может стать полезным оружием в руках умелого слушателя.

О бароне Варлаам ходит множество разнящихся слухов, их различие ломает границы ожидания, поражая многогранностью людской фантазии.

Многочисленность сплетен говорит о непростой натуре обсуждаемого человека, открывая страницы как черного, так и белого текста.

- Мы прибыли, госпожа.

Стеклянный елейный голос молодой девушки, сидевшей напротив, вихрем вывел меня из удушливых раздумий.

Деревянная дверца, сопровождаемая неприятным скрипом давно не тронутых петель, сухо отворилась, открывая вид на роскошный двор поместья Варлаам.

Царственно украшенный позолоченными арками, обвитыми витиеватой растительностью, передний двор поместья напоминал цветущий сад с множеством скульптурных шедевров.

Кипарисовая аллея, привлекала внимание тенистыми лужайками, окруженными множеством кустарников диких роз и разлогими рододендронами.

Пепельно-сизые губы служанки сжались в гневном нетерпении, стоило преодолеть парадную гостиную, отправившись в большой зал. Заметив проявление враждебности и настороженности, я не замедлила указать девушке на неподобающее выражение лица.

- Анивитта, что с тобой? Не стоит поддаваться эмоциям в таком месте. Если тебя что-то тревожит, и ты не можешь этого скрыть, силовать тебя не стану – можешь отправиться в особняк прямо сейчас или подождать меня в карете. Но подобное выражение лица служанки может нежелательно сказаться на мнении о госпоже, в глазах хозяев дома.

- Прошу прощения.

При последних словах лицо горничной вмиг изменилось, заместив плохо скрываемое раздражение, покорным спокойствием.

Солнечный свет преломлялся ванильными лучами, проникая сквозь окрашенное стекло, распространяя по комнате глубокие желто-розовые блики.

Атмосфера спокойного ожидания вскоре покинула уютные стены комнаты, и в поле моего зрения проскользнула статная юношеская фигура.

- Благодарю за ожидание, леди Шарлиз.

Фривольная улыбка сразу выдавала в собеседнике барона Варлаам – любителя раскрепощенного общения, что совсем не соответствовало моим предпочтениям.

«Он опять вернулся к обращению по имени. Подобного рода вещи дозволены лишь поистине близким людям: женатым или помолвленным парам и очень близким друзьям. С какой стати он отнес меня в число этих близких людей?»

- Мое ожидание ничто по сравнению с моментом нашей встречи, барон Варлаам.

«Возможно, это прозвучало немного фамильярно и заискивающе, но он и сам позволяет себе подобного рода вещи. Раз он со мной флиртует, я отвечу тем же, поскольку его заинтересованность выгодна в первую очередь мне»

- Рад слышать. – Обнажив сверкающе белую улыбку, что, несомненно, редкость для аристократа, парень продолжил более сдержанным и ровным тоном – Как ваше самочувствие, я слышал - Вы недавно болели.

«Наверняка перепутал меня с какой-то больной девчонкой его окружения. Неужели он прослыл сердцеедом и ловеласом, при этом, не будучи способным, запомнить о девушке большего, чем имя?»

- Возможно, ушей барона коснулись лживые слухи, ибо мое здоровье с рождения не подводило меня.

- Ох, прошу прощения. Видимо, я и впрямь дезинформирован.

- Скорее всего, так оно и есть.

Незамысловатый разговор помогал скоротать время, но ни одна затронутая тема не была поистине важна – казалось, мы просто говорили обо всем, но, по сути, не говорили ни о чем.

***

- Чем шире ты открываешь объятия, тем легче тебя распять.

Барон искушено говорил, слегка повысив голос, придавая своему тону сдавленной настойчивости. Вещая о неправоте одного человека, он покрывал грехи другого.

- Вы обвиняете ее в молчании?

- Я не обвиняю, я лишь указываю на несогласие с общественным мнением. Ведь большинство склонно теребить старые раны родословной герцога, даже не задумываясь о глупости герцогини, что и погубило земли Райнтхарт!

- Нет же, Вы обвиняете ее в молчании, ведь настаиваете на том, что именно она погубила южные территории. Но, не понимающий чужих  слов, не поймет и чужого молчания.

- Я не принимаю вашей точки зрения, ведь именно герцогиня сделала первый ход.

Заметив волнообразный раздраженный голос юноши, я на миг опустила голову, поддаваясь нахлынувшим раздумьям. Моя непоколебимая вера в праведности собственных слов вытеснила здравомыслие и опорочила ум, позволяя прогнуться под чужим мнением.

Не важно кто виновен: герцог иль герцогиня, но не нам, посторонним слушателям, это решать. Я допустила ошибку, опустившись к уровню второсортной сплетницы, коих в этом мире и без меня довольно.

- К сожалению, располагаемой информации недостаточно, дабы сделать хоть какие-либо выводы. Раз уж Вы склонны обвинять герцогиню, то вместо меня, Вы должны разговаривать с ней. Иначе чем наш разговор отличен от обычных сплетен?

«Осуждать человека, неспособного себя защитить в силу своего отсутствия, поистине занятие достойное черни. В отличие от него, я не осуждала герцога, а лишь защищала свое мнение насчет герцогини, поэтому имею право говорить подобное»

Бесхитростное лицо юноши приобрело более осмысленный вид, кончики его ушей побагровели, выказывая глубочайшее сожаление и стыд. Агатовые глаза блеснули ярким светом зимнего океана, позволяя разгадать вспыхнувший интерес.

Горько-сладкий оттенок* сумрачного дня сменил окрас коралловыми ветвями, тянущими свои разлогие тени по всей территории поместья. Проникающий в комнату свет медленно переменился красно-оранжевой вуалью, затмевая натянутую атмосферу.

- Что ж, Вы, несомненно, правы. Я перешел границы достойного человека, и говорил ненадлежащим тоном, обливая грязью собственные убеждения. За что прошу извинить.

- Вашего осознания достаточно, чтобы заслужить мое прощение.

- Давайте сменим тему.

- Безусловно. – Переменчивый голос сладкими нитями обволакивал слушателя, поглощая жертву целиком – Вы слышали о новых реформах, вводимых мсье* Конгутским?

- О них не слышал лишь глухой.

- Говорят, вскоре появиться новый закон о делении земель...

Разговор, зашедший в тупик мгновение назад, возобновил свое течение, развивая новые независимые темы, более не возвращаясь к герцогу и герцогине Райнтхарт.

От автора:

Горько-сладкий оттенок не просто метафорическое упоминание. Раньше я и сама не знала о существовании такого оттенка, поэтому скажу, данный оттенок в действительности существует. Если вам интересно – можете глянуть в Интернете.

Мсье - титул представителя королевского дома Франции в период Старого Режима. Титул «месье» давался родному брату короля Франции, следующему за ним по старшинству.