Время. Пусть оно и не является всемогущим доктором, коим его считают сентиментальные поэты, но некую долю могущества оно и впрямь имеет.

Сейчас неведающий читатель не сможет узнать во мне того человека, которым я была ранее - я во многом изменилась и во многом осталась прежней, многому научилась и многие умения потеряла, многое вынесла для себя и многое забыла на века.

Маленькая 16-летняя девочка продолжает теплить свою жалость в глубине моей души, но этот изъян не станет мне преградой, ибо я сильнее своего прошлого.

***

По возвращению в особняк граф спокойно возвратился к своим прежним обязанностям, не проявляя признаков каких-либо изменений, по крайней мере, внешне...

- Госпожа, следует ли мне принести ужин в комнату?

- Нет, – строгий, слегка высокомерный и, как всегда, холодный голос вызывал желание крепко заткнуть уши, но обязанность принуждала горничную слушать, внимая каждому слову. – Кстати, я хочу внести небольшие изменения в вечернее меню.

- Что именно Вы желаете изменить?

- Я лично хотела бы пообщаться с поваром, так что отведи меня на кухню.

Следуя наставлению учителя, я уже второй день самостоятельно изучаю правила управления небольшими землями, естественно, храня это в строжайшем секрете. Поэтому выполнение большей части моих личных дел легло на плечи горничной.

«С первого приема прошло ровным счетом 2 дня. Пора бы обновить его рацион. Ха, правду говорят – страшны те, кому нечего терять. Хотя мне есть чем дорожить – жизнь...»

Следуя моим словам, горничная провела меня на кухню графского особняка, расположение которой доселе было мне неизвестно.

Заледенелый взгляд мутно карих глаз резко прошелся по скромной, идеально чистой кухне, наполненной какофонией звуков спешной работы.

Внушительных размеров деревянные стеллажи, заполненные свежими продуктами и чистой водой, занимали половину комнатного пространства; высокие светло деревянные полки хранили огромное количество специй и приправ; маленькие дубовые столешницы служили неким соединяющим звеном, на котором располагались кухонные принадлежности.

Спустя несколько минут безмолвного наблюдения мое волнение утихло, а мысли обрели четкий порядок.

- Приветствуем госпожу, – несколько работников кухни мгновенно оказались подле меня, стоило пересечь границу рабочей комнаты. – Что привело Вас сюда?

- Я хотела бы пообщаться с сэром Гайдешем. Извольте позвать его сюда.

- Сию минуту, госпожа.

Легкий непринужденный разговор окончательно привел меня в чувство, и я, наконец, смогла трезво мыслить.

Ожидание, скрашиваемое наблюдением вялой рутинной работы, вскоре пришло к завершению – у порога комнаты появился невысокий пухлый мужчина, раздраженно бросавший цепкие взгляды вокруг.

- Госпожа желала меня видеть?

Голос, не выражавший должного уважения, напомнил мне о былых временах, когда мое слово не имело веса большего, чем перышко на воде*.

Смирив мужчину холодным, уверенным взглядом, я решила отказать себе в удовольствии напомнить тому свое место, ибо время продолжало нещадно терзать мои нервные мысли.

- Верно. Я хотела бы изменить меню сегодняшнего ужина.

Мужчина, явно ожидавший чего-то похуже, гулко выдохнул, расслабленно посмотрев на меня. Его голос обрел более нежные и привычные моему слуху оттенки, заражая своим беспечным звучанием.

- Что именно Вы хотели бы изменить, госпожа?

- Позвольте, – плавным аккуратным движением я указала на огромный блеклый лист бумаги, содержащий самые разные блюда вместе с рецептами их приготовления, – я хотела бы вычеркнуть из списка креветочный салат и заменить его холодной индейкой.

Странное, не совсем понятное простому человеку предложение было принято без лишних вопросов и пререканий.

«Привилегия госпожи – молчание ее слуг»

Обменявшись парой слов прощания, я направилась к выходу из кухни, желая поскорее избавиться от неприглядной атмосферы кипящей работы.

Оказавшись почти у самого выхода, рядом с невысокой массивной столешницей, содержащей готовое вареное мясо кролика, я, как бы невзначай, поскользнулась о подол длинной неудобной одежды. В этот миг, когда мое тело согнулось пополам, прикрывая руки, спешно копошащиеся в глубоких карманах глухого платья, я быстро, почти мгновенно, достала тот же пузырек с синеватой жидкостью, и быстро смочила руки так, чтобы вода полностью обволакивала кожу, медленно стекая вниз.

В ту же секунду ко мне подбежала горничная и несколько работников кухни, помогая подняться и восстановить равновесие.

Стоило моему телу обрести крепкое ощущение земли под ногами, я вновь пошатнулась. В этот момент моя левая рука, что была ближе всего к тарелке с мясом, содрогнулась, вынуждая стекающую жидкость разбрызгаться вокруг.

Мой энергичный взгляд смог выхватить из полу размытой картины момент, когда несколько капель попали прямиком на тарелку, непременно касаясь самого мяса.

Жуткая улыбка пришедшего к своей цели хищника секундно проскользнула на моем лице. Словно языки рассветного пламени, мои зрачки расширились, а взгляд стал цепким и сосредоточенным.

Бушующая стихия гамутовых* волн неспокойной души, вскоре обернулась тихой гладью поблескивающей спасительным забвением.

Громко колотящееся сердце, наконец, успокоило свой бег, а напряженные мысли волшебным образом улетучились, развеивая последние капли волнения.

«Фух. Все хорошо, никто не заметил»

Как бы бесстрашно и хладнокровно я не строила свои планы, их реализация всегда принимает волнительные обороты.

Выпрямившись и окончательно вернув равновесие, не обращая внимания на чужие взгляды и приглушенные насмешки, я покинула кухню, напоследок одарив шепчущихся прищуренным, зловещим взглядом, намекая на страшные последствия их ропота.

***

По прошествии нескольких минут ожидания, стол был накрыт и готов к трапезе.

Сегодняшний ужин обещает предоставить особый тонкий привкус ненависти и вершащейся мести.

Серебристые огоньки лунного отражения, словно медленно рассеивающаяся рябь, покрывали янтарно чистую гладь моего сосредоточенного взгляда.

Сменяющаяся удовлетворенным оскалом, моя, полная притворного счастья, улыбка вскоре не оставила и следа лучистой доброты.

Незаметно для меня самой, лицемерие стало неотъемлемой частью повседневной рутины моей нелегкой жизни. Некогда искренняя испепеляющая злоба, сменила свое обличье ровной приторной надменностью, пряча мою ненависть глубоко в потемках ледяного взгляда.

Вскоре последнее блюдо - вареное кроличье мясо – было подано.

Оторвав маленький кусочек нежнейшей кроличьей лапки, я оставила его в одиноком ожидании на окраине тарелки.

В противовес моему равнодушию, граф проявлял искреннее желание отведать большую часть сочного животного блюда.

- Отец. – В пробирающем до костей голосе сквозила твердая уверенность и желание высказаться.

- У тебя есть, что мне сказать? – Не упустив возможности, очередной раз поглумиться над неведающей публикой, мужчина ярко улыбнулся, настраивая ту на волну уверенности в теплоте наших отношений.

Удивителен тот факт, что в последнее время эта немая игра в крепкую семью доставляет мне массу удовольствия и знатно забавляет, подстрекая подыгрывать все более естественно. Кажется, я постепенно обретаю понимание правил жизни интриганки.

- Верно. Я хотела бы попросить Вас составить мне компанию на выставке художественной литературы во дворце королевы, куда меня недавно пригласили.

Не успело миновать и недели, как на мое имя поступило приглашение, хотя, учитывая мое несовершеннолетие, правильнее будет сказать, что мое имя просто упоминалось в самом письме. Видимо, королевская семья убедилась в моем аристократическом достоинстве, и не желает упускать возможность закрепить свою власть с помощью дочери графской семьи.

При моих до ужаса самоуверенных словах глаза графа сузились, взгляд потемнел, губы вытянулись в тонкую линию, брови слегка покосились в сторону переносицы, а подбородок едва заметно вздрогнул.

Бурная реакция быстро нашла свой конец, сменившись спокойным выражением. Сумев обуздать нахлынувшую волну раздражения, граф не менее сухим тоном произнес:

- Конечно, будь на то твоя воля. Только лишь оповести меня о дате и времени отправки, дабы я смог подготовиться заранее.

«Его задел тот факт, что он последним узнает о моих пригласительных письмах. Я не ошиблась, наставляя горничных, дабы они приносили письма на имя Вайрон* сразу ко мне»

- Конечно. – Не желая тянуть время, рискуя продолжить разговор уже в графском кабинете, я быстро, почти на одном дыхании, выпалила следующие слова – На следующей недели, в пятницу, ближе к обеду.

- Ха. – Не сдержавшись, граф все же вскинул голову, выхватив из помраченного ума раздраженное восклицание.

Последний кусочек вкуснейшего кроличьего мяса исчез за линией желтоватых не ровных зубов, скрывая неприглядное зрелище за бледными сухими губами.

... Граф не оставил ни кусочка...

Закончив ужин и распрощавшись с гнетущей атмосферой «отцовского» гнева, я в легкую припрыжку, скрытую от чужих взглядов массивной юбкой яркого малинового платья, отправилась в свою комнату.

«Сегодня второй раз. Остался еще один»

От автора:

Перышко на воде – фрагмент французской пословицы, обозначающий легкость, невесомость, полное отсутствие веса.

Гамут - множество цветовых тонов и оттенков, получаемых при использовании нескольких излучений или красок для синтеза определенного цвета.

Письма главе рода отправляются на имя с использованием фамильной приставки(де); письма отправленные на имя без приставки отправляются членам семьи(в данном случае единственным членом семьи Вайрон является дочь, Шарлиза).

Тема негласных правил аристократии довольно сложна, поэтому, если у вас возникнут какие-либо вопросы, задавайте их в комментариях. Либо, если вопросов достаточно много, можете писать мне лично)