Поглощенная напряженным ожиданием, я продолжала беспокоить свои мысли отчаянными терзаниями, небезопасными предположениями и мнительными опасениями.

Комната наполнилась зыбким холодом, не оставив мне иного выбора, кроме как спрятаться под теплой меховой накидкой.

По прошествии часа в передней комнаты послышалось неравномерное постукивание. Черная дубовая дверь медленно распахнулась, стоило мне дать разрешение на вход.

На пороге стояла невысокая девушка, облаченная ночной пеленой. Ее пепельно-черные волосы плавно колыхались на ветру, созданном коридорным сквозняком; туманно-синие глаза горели гордым огнем; ровная дуга ярко-красных губ, не выражавшая и малейшего волнения, источала глубочайшее равнодушие, а иссиня-черные брови застыли в беспристрастно ровном положении.

- Госпожа, я выполнила ваше поручение. Завтрашние газеты послужат Вам твердым доказательством моих слов.

Слегка ироничный, сладострастный голос девушки развеял все мои тревоги.

Оставив одинокую тишину, я стремительно поднялась со своего места. Размеренными, грациозными шагами преодолев расстояние между мной и Анивиттой, я вложила в ее руки заранее подготовленный шелковистый мешочек.

- Ты хорошо постаралась и принесла мне отличные новости, так что я буду щедра.

- Благодарю Вас, госпожа.

Очаровательная улыбка засияла на бледных устах. Ядовитое хладнокровие и лучистая жестокость отразились в моих глазах, вспыхнув янтарным светом.

Приглушенные голоса затаились в ночной тиши – разговор был окончен.

***

Следующим днем я в первую очередь посетила графский кабинет.

Утренние приветствия, теплые разговоры за общим ужином и непозволительная щедрость отца к дочери создавали родственную атмосферу, обманывая наивных наблюдателей. Ни один человек, служивший в графском особняке, не ведал о лживости наших семейных уз.

- Леди Вайрон приветствует отца.

Теплая улыбка просияла на лице графа, искажая образ холодного человека. Но стоило прислуге оставить нас наедине, тот вновь вернул себе прежнее обличие.

- Присядь. – Повелительный голос графа сухими нитями обволакивал раздраженный слух – Вчера я получил приглашение на бал дебютанток. Видимо, тебе удалось оставить за собой нужное впечатление.

Одарив графа неоднозначной девичьей улыбкой, я потревожила воцарившееся молчание.

- Могу ли я посетить город сегодня? Не поймите неправильно, но платье для бала я хотела бы выбрать самостоятельно, как, собственно, и ткань для него.

Не впечатлившись моей просьбе, граф беспечно повторил давно забытые слова:

- Нет. Каталог тканей ты получишь сегодня вечером. Этого будет более чем достаточно для тебя.

Властным движением руки, граф дал мне разрешение, а точнее приказ, покинуть его комнату.

«Неужели утреннее приветствие закончиться на этом? Хм, пускай. Все равно многого я не ожидала»

Оставив графа наедине со своей работой, я поспешно покинула холодные стены кабинета.

Неопределенность более не сопровождала меня, оставшись позади вместе со страхом и нерешительностью. Отныне в моей голове царил полный покой и однозначная уверенность.

***

По прошествии первой половины дня, наступило время небольшой прогулки – единственной радости несовершеннолетних аристократок.

«Я начала слишком поздно. Если бы только мне удалось приспособиться к этой жизни раньше – я бы смогла осуществить свой план еще на прошлой неделе. Но что поделать, сейчас не время оглядываться в прошлое, иначе я не увижу поджидающей опасности в настоящем. В любом случае, лучше поздно, чем никогда»

Пытаясь не потревожить старых ран, постоянно напоминающих о моей отвратительной личности, я безвозвратно погрузилась в интриги высшего общества.

Аккуратно собрав мои волосы, приукрасив пышную прическу атласными лентами и сияющими драгоценностями, горничные покинули мою комнату, оставив за собой мрачную тишину. Легкое домашнее платье сиреневого цвета, очерченное большим количеством грузных декоративных цветов, плавно ниспадало к полу, прикрывая покрасневшие от тяжести здешней обуви ноги.

Выйдя в сад, я сразу же позабыла о терзающих меня мыслях, освободившись от груза прошлого на несколько мгновений.

В саду меня сопровождали две горничные и двое рыцарей.

…Настал момент избавления…

Достигнув старой, слегка ветхой деревянной беседки, я мгновенно стянула белые перчатки, оголив бледную, теперь здоровую кожу женских рук.

Обеденное время миновало, поэтому я со спокойной душой поддалась ленивым желаниям, оставшись в саду до вечера.

Не обратив внимания на одолевающие слабое сознание мысли, я выверенными движениями извлекла из бокового кармана* стеклянный пузырек, до верху заполненный синеватой жидкостью.

Пользуясь моментом чужого безразличия, я быстро смочила руки содержимым пузырька. А затем не менее резкими движениями спрятала стеклянную колбочку обратно, не заботясь о кислом запахе, в миг распространившемся вокруг нежной кожи рук.

Натянув маленькие женские перчатки обратно, я покинула беседку, что скрывала мои действия от подозрительных взглядов до этого момента.

Сопровождаемая гулким звучанием громко колотящегося сердца, я вернулась в графский особняк.

Отужинав и преодолев время вечерней молитвы, я наконец дождалась момента совместной поездки в театр, предназначение которой заключалось в ознакомлении меня с внешним миром.

Коварный блеск помутневших глаз озлобленным пламенем сжигал любые сомнения.

В третий раз переменив одежду, припудрив волосы и прихватив несколько ярких украшений, в числе которых был и веер, я в сопровождении отца покинула особняк, отправившись в уже известный мне театр «Вэрдо», место, где совсем недавно произошло жестокое надругательство над лицом одной из самых прекрасных актрис этого времени.

Зловещее преступление не смутило неосведомленного зрителя, театр продолжал свою работу в прежнем темпе.

Сегодняшняя поездка имела для меня особый вес.

Несколько сменившихся за окном движущего экипажа пейзажей непроизвольно привлекли мое внимание, надолго запечатлевшись в памяти.

Спустя некоторое время карета остановила свое движение, заставляя меня вновь потерять решительную уверенность в правильности совершаемого поступка. Но колебаться и далее непозволительно, ведь иной возможности у меня не будет.

Время в моем сознании замедлилось, а чувства обострились до предела.

«Сейчас или никогда!»

Стоило графу выйти из кареты и подать мне руку, как того требовали приличия, я неаккуратно стянула белую перчатку правой руки, и небрежным жестом подала оголенное запястье.

Секунда…две, и я почувствовала шершавый поцелуй на тыльной стороне руки.

«Этого должно хватить»

Кислая жидкость, что еще несколько часов назад утеряла резкий аромат и неприглядный оттенок, наверняка осталась на его губах. Одной капли более чем достаточно, поэтому мне не стоит волноваться.

Белая луна озарила непроглядную тьму серебристым светом, создавая яркие блики рассветной росы. Очарованные ночной картиной люди, раз за разом обращали заинтересованные взгляды на холодные уличные дороги, что озарялись звездными лучами ярче самого небосвода. Горизонт окрасился темно-синими цветами, интригуя таинственными отблесками ночных созвездий.

Резонируя со столь обворожительным зрелищем, мои глаза пылали выжидающим огнем непредсказуемой опасности. Ядовитая улыбка исказила нежные черты юношеского лица.

***

Вспышки полуночных фонарей на миг лишили меня возможности четкого видения.

Стоило размытой картине вернуть очертания форм, как моему взгляду открылись доселе невиданные красоты.

Театр «Вэрдо» поражал богатством внутреннего фасада; от блеска золота, раскиданного по всей территории вестибюля, рябило в глазах.

Не позволяя забыться за восхищенным наблюдениям красот театра и вернув себе былое самообладание, я в компании графа поднялась на второй этаж строения, откуда открывался поистине прекрасный вид.

Первая сцена, представленная небольшим музыкальным выступлением, подошла к завершению.

Вскоре завершилась и вторая пьеса.

Следующий по очереди миниатюрный спектакль так же закончился, не дойдя до второго акта.

Спустя пять минут перерыва, свое отыграла и оперная сценка «Азалия».

«Прошло ровно два с половиной часа, пора бы возвращаться»

Возникшая мысль разительной молнией пронеслась в голове, побуждая расслабленное сознание пробудиться.

Прибегнув к решительным действиям, я с жалостливым вскриком повалилась на пол, пытаясь придать своей инсценировке максимальную правдоподобность.

Не страшась быть раскрытой, я подняла взволнованный невинный взгляд на графа, принуждая того нарушить свои планы и вернуться в особняк раньше времени.

Для меня эта победа – яд, убивающий последние остатки доброты и милосердия в моей душе.

От автора:

Карманы в 18 веке представляли собой отдельные мешочки, одеваемые под цельное/глухое платье, на котором в соответствующих местах имелись специальные разрезы. Подобная конструкция карманов позволяла женщине переносить как небольшие косметические принадлежности, так и более громоздкие предметы.