Спустя 40 минут непрерывной ходьбы, я, сопровождаемая двумя рыцарями графства и личной горничной, наконец достигла условленной цели - магазина "Шелковник".

- Мадам Рондель приветствует Вас в магазине тканей "Шелковник".

- Леди Вайрон также приветствует мадам Рондель.

Упустив детали, указывающие на радость от недавнего знакомства, я мягким реверансом завершила жест первого приветствия.

Женщина, стоявшая передо мной, с нескрываемым удивлением изогнула бровь. Кажется, ее голову посещали мысли о повторном браке графа, ведь мало кто поверит в то, что опекаемая одержимым отцом девочка сможет легко посетить город.

Прервав бесшумным движением руки ее размышления, я подозвала горничную. Подошедшая, сохраняя холодное спокойствие, протянула мне стопку скрепленных бумаг. Утвердительным кивком головы я выразила ей причитающую благодарность, а затем без стеснения оповестила работницу магазина о своей непосредственной связи с заведением.

- Мое имя - Шарлиз Вайрон. Я - дочь графа де Вайрона, и, по совместительству, новая владелица магазина тканей "Шелковник".

Мое смелое заявление непременно удивило присутствующих.

“Я пришла крайне удачно: в магазине ни единого посетителя.”

После нескольких беглых фраз, я уже с удобством разместилась в малой гостиной, предназначенной для особых гостей. В большинстве комнат магазина царила роскошь и покоился уют. Украшенная броскими ярко-голубыми гобеленами* комната представляла из себя маленькое помещение, со вкусом обустроенное дорогой мебелью. Преимущественно небесные тона идеально дополнялись выразительными синими драгоценностями. Кропотливо выстроенные архитектурные композиции хорошо сочетались с изысканными книжными полками из темного дерева.

Атмосфера роскошного уюта расслабляла напряженное сознание, позволяя мыслям обрести желаемые очертания.

Последние несколько минут я провела в задумчивом ожидании того, кого именовали "отцом НибъЕнской моды".

И вот на пороге комнаты показался мужчина. Его внешность явно выделялась на фоне остальных людей, встречаемых мною ранее: в отличие от большинства мужчин, не превышающих границ 160-165 см ростом, человек передо мной, скорее всего, достигал двух метров в высоту, что выглядело весьма комично. К тому же, до сих пор я встречала лишь обезображенные(кожными заболеваниями) лица, скрываемые либо грубым слоем косметики, либо искусной рукой художника(речь о портретах, на которых внешность человека могла быть изменена до неузнаваемости), но внешность человека, прямо смотрящего на меня, не предавалась косметическим изменениям, но при этом сохраняла свежесть и природную красоту лица.

По меркам моего прошлого мира он выглядит простовато, даже заурядно, но на фоне людей этого мира он может прослыть славой красавца. Жаль, что уровень жизни в этой стране не позволяет молодым людям сохранять свою красоту надолго.

В итоге мужчина вежливо представился, и между нами завязался слегка неловкий разговор, учитывая, что в этом мире я мало с кем общалась.

- Сэр Рондель, я крайне признательна за проявленную доброжелательность, но я не имею намерений задерживаться здесь надолго, поэтому прошу: давайте перейдем сразу к сути дела.

Мой голос, как всегда, гипнотизировал спокойной интригой, что медленно пробиралась к сердцу и захватывала сознание, заставляя трепетать самые далекие воспоминания.

Густой баритональный голос мужчины, напротив, содрогался каждый раз, когда я проявляла прямолинейность, так непривычную аристократам.

- Значит, Вы отказываетесь посвящать владелицу магазина в подробности последних заказов?

Обменявшись должными приветственными речами, я предпочла обсудить дела магазина за прошедшие несколько месяцев, но господин Гарнот Рондель, на которого сетовал уличный выпивоха, отказывался делиться деталями.

“Учитывая незнание посторонних, в их глазах я любимая дочь графа, а значит вполне могу использовать имя отца.”

- Граф де Вайрон самолично передал мне права на управление. Конечно, учитывая мое несовершеннолетие, меня будет замещать доверенное лицо, с которым вам предстоит встретиться в будущем. Но я, как законная владелица, что доказывают эти бумаги, - я резким жестом обратила всеобщее внимание на документы передачи магазина, - имею полное право быть в курсе дел моей собственности.

Это были слегка жестокие слова.

Сэр Рондель с явной любовью опекал магазин, а сейчас слышит из уст маленькой непосвященной дворянки, что полюбившиеся дело не его собственность. Но такова реальность этого мира.

Спустя две минуты безмолвия молодой человек все же произнес ожидаемые слова.

- Прошу прощение за грубость. Я проявил непочтительность к леди. - его голос слегка дрожал, то ли от неведомого страха, то ли от пробивающейся злости. - В знак моих извинений я предоставлю всю нужную леди информацию.

- Прекрасно.

Скрестив тонкие запястья бледных девичьих рук, я выжидающе посмотрела на высокого шатена, что мгновение назад обязался поведать о делах магазина.

После нескольких не слишком интересных рассказов, мистер Рондель наконец поведал кое-что имеющее вес.

- Прошлой весной, когда горные торговцы приняли роль кочевников*, я оформил заказ на блестящий шелк. - старческий голос мужчины слегка удивил меня глубинной своих переживаний, - Я был полностью уверен, что подобный редкий материал приживется среди знати.  Но какого было мое удивление, когда дворяне, идя в разрез моим ожиданиям, брезгливо морщя свои носы, объявили о бесполезности и безвкусии подобного материала. Меня охватило глубочайшее сожаление. Однако я уже не мог отменить заказ. Стыдно признавать, но денег у магазина почти нет, а граф не собирается оказывать финансовую поддержку. В итоге магазин разорен, а ткань, на которую были потрачены последние деньги, не окупила и половины своей стоимости.

- Почему бы не продать негодный материал крестьянам, понизив цену?

- Материал не практичен, а городские ищут что-то надежное. Селяне же и вовсе не интересуются подобными тканями.

- Значит блестящий шелк плох как материал, и имеет лишь внешнюю ценность?

Мужчина устало кивнул.

Казалось, будто атмосфера мудрости и покоя, что исходила от того мгновение назад, куда-то улетучилась, оставив стыд и отчаянное сожаление.

Я впервые сталкиваюсь с подобного рода проблемой и не имею представления о том, как возможно помочь магазину. В последний раз заглянув в зеленые, полные пустой жалости глаза и не найдя в них надежды, я поспешно покинула гостиную.

***

Проплывающий пейзаж города, словно альбом старых фотографий, вновь всплывал перед глазами, оставляя мои попытки сосредоточить мысли тщетными. Расслабленный ум не находил достойного решения проблемы. Оказавшись в доме графа, первым делом я вновь посетила библиотеку, основной источник информации для меня с того дня, как я научилась читать.

“Ничего нового.”

На этот раз моя беспомощность превзошла все ожидания, ломая любые границы.

Мои тревожные размышления прервались сухим голосом дворецкого.

- Миледи, граф ожидает Вас в кабинете.

- Хорошо. Я сейчас же посещу его.

Дворецкий учтиво поклонился и скрылся за массивной дверью библиотеки.

“Ожидаемо”

Готовясь к худшему из всевозможных исходов, я слегка нервной походкой шагала по направлению отцовского кабинета.

***

На лице графа отображались бушующие волны гнева. Опустив глаза, я приняла жалостливое выражение и грациозно откинула волосы с лица, всем своим видом показывая глупость и недалекость.

- Я понимаю твое желание сменить старый туалет*, но посещать город без моего ведома неприемлемо!

Краткость не только сестра таланта, но и мать ярости, по крайней мере, для графа.

Сухой режущий голос отчаянно желал подавить мою волю, пресекая любое сопротивление. Вопреки надеждам графа, я все же решила высказаться.

- Прошу прощения, отец. - решив воспользоваться обоснованиями графа, навязанными ему ложью моей горничной, я быстро продолжила, пытаясь не затягивать разговор, - но серые стены комнаты давили на меня, а, ежедневно посещаемый, сад не представлял никакого интереса. В итоге я не смогла подавить свои темные желания и сбежала, ибо знала - отец не разрешит мне покинуть особняк в любом случае. Я лишь желала увидеть мир вне стен графства, не более.

Едва надув губы и притворно опустив голову, выражая глубочайшее раскаяние, я смогла избежать наказания. Граф действительно списал мое поведение на юношескую глупость и девичью задорность.

Забавно, но я не чувствую даже толики обиды или же несправедливости - видимо, уже привыкла игнорировать собственную гордость, заместив ее совершенным лицемерием.

Более часа мои беспристрастные мысли пытались выискать решение проблемы с магазином.

“Дела складываются наихудшим образом: заказы на шелк уже оформлены, ткань не продается как в высшем обществе, так и среди низшего сословия, денег нет, поддержки со стороны тоже. Единственным решением, является закрытие магазина или поиск дополнительного источника заработка. Один плюс: поскольку все произошедшее случилось недавно, люди еще не знают о проблемах магазина, но это лишь вопрос времени.”

Вдруг, словно молния средь пшеничного поля*, мою разболевшуюся голову посетила одна идея.

“Все, что мне нужно - это время и красноречивость.”

Следующим утром я принялась реализовывать свою внезапно возникшую мысль.

От автора

Гобелен - один из видов декоративного искусства, стенной односторонний безворсовый ковёр с сюжетной или орнаментальной композицией, вытканный вручную перекрёстным переплетением нитей.

Коче́вники — этносы, народы, народности и племена, исторически сложившиеся в кочевых-номадических этнокультурных условиях.(путешественники как народность). В данном случае имеется ввиду, что торговцы с гор объединились и создали свой народ. Созданию народа с подавлябщей частью торговцев, сопутствовала активная торговля между новым народом и ближайшими поселениями.

Туалет¹ — наряд, одежда.

Туалет² — приведение в порядок своего внешнего вида.

Туалет³ — столик с зеркалом или с зеркалами, за которым одеваются, причесываются.

Молния средь пшеничного поля(французская пословица) - гром среди ясного неба/снег на голову; внезапное, неожиданное событие.