За эти 4 года пребывания в неведомом мне ранее мире я осознала: иллюзия счастливой жизни после перерождения, созданная моим воображением, основана моей слепой надеждой на лучшее. Но на то она и слепая, что не может узреть сути происходящего. Все, что хоть как-то касалось этого мира, обязательно было связанно чередой непониманий, лжи, притворства, боли и отчаянного страха.

Сейчас я стояла в центре графского кабинета, переполненная хорошо скрываемым волнением и зарождающимся опасением.

После моего непредсказуемого посещения тайного подвала, звуки непрекращающихся надругательств над детской плотью, запах крови и гнилой кожи возвращались, словно фантом, при каждом взгляде на графа. К тому же, напряженное молчание сгущало воздух, перекрывая доступ к кислороду.

- За прошедшее время ты пришла в норму. Вижу и манерам обучилась.

Липкий голос проникал в сознание, пробуждая горькие воспоминания о первых днях жизни в особняке.

Не позволив себе выдать и толику волнения, я любезно улыбнулась, демонстрируя выдержку настоящей аристократки. Вновь ангельское сияние карих глаз утаило самые безумные и жестокие желания, не позволив мужчине узреть и намека на недоброжелательность.

- Все так, милорд.

Нежный и не менее хитрый голос плавно скользил по стенам кабинета, постепенно возвращая уверенность. Я немигающим взглядом уставилась на собеседника, ожидая последующих слов.

За эти несколько минут в головах обоих пронеслось тысячи различных мыслей.

Вскоре граф начал:

- Не буду томить. Соизволив перейти сразу к основному, скажу: тебе недостает грации в движениях, но выходить в свет можно. - граф вновь умолк, продолжая терзать меня подозрительным взглядом. - Но есть несколько проблем. Первую решить легко - всего-то поговорить с кем надо и заплатить сколько пожелают. А вот вторая...

Мужчина удрученно опустил глаза и чувство неестественности нахлынуло на меня с новой силой.

- Отец. - не выдержав молчания, я обратилась к графу первой - Могу ли я поинтересоваться: в чем суть проблемы, с которой вам довелось столкнуться?

Моя речь, так отличающаяся от привычной мне ранее, подтолкнула графа возобновить свой рассказ.

- Мне не довелось получить приглашение на бал дебютанток. Видимо, король не удостоил сумасшедшего чести представить свою дочь.

Гневно выругавшись про себя, мужчина наклонился так, чтобы наши взгляды располагались на одном уровне.

- Слушай меня внимательно. - голос графа сталь жестче, а глаза воспылали черным огнем* - Завтра ты встретишься с королевским писарем, он приезжает дабы затвердить акт передачи земель. Тебе необходимо представить себя как достойную дебюта леди!

Граф запнулся, как бы обдумывая новую мысль, а затем негромко процедил:

- Можешь использовать любые методы.

В такт своим словам граф приподнял глаза, указывая взглядом на мою слегка приоткрытую грудь. Непрозрачный намек напомнил мне о том, что в глазах посвященных я не более, чем безродная рабыня.

- Я поняла Вас, отец. С вашего позволения.

Я приподнялась дабы покинуть мрачное помещение. Уловив едва заметный жест, дающий мне право распрощаться с гнетущей атмосферой, я решительно покинула графский кабинет.

Миновав переднюю своей комнаты, я оказалась в уже родной спальне.

Обдумывая слова, услышанные ранее я невольно сжала кулаки.

Ночная тень уже успела поглотить владения графа. Вечерний закат оставил тщетные попытки сохранить линию горизонта в малиновых лучах. Растения, окружавшие особняк, померкли в ночной глади, утеряв четкость формы.

Женщины в этом мире были весьма ограничены. Конечно, времена средневековья давно забыты в этой эпохе, но осадок всегда остается. Также, как рабство продолжает процветать в умах людей, въевшись глубоко в их сознание и не позволяя давним "традициям" погибнуть, несмотря на их незаконность, также и деление на мужчин как представителей сильного звена, и женщин как представительниц слабого, не исчезнет спустя лишь несколько веков.

“Будь я феминисткой до мозга костей - не дожила бы до этого дня.”

Но, как я привыкла верить, у каждой медали есть две стороны. Безусловно женщина в этом мире не представляет для мужчин ценности большей, чем некое развлечение, называемое любовью.

Но!

К этому развлечению каждый представитель сильной половины общества относиться довольно серьезно.

Негласные правила общения мужчины и женщины располагают именно мужчин как тех, кто должен совершать первый шаг и добиваться женщины.

Несмотря на то, что за столом к еде приступают первыми мужчины и лишь за ними женщины, вторые, в отличие от первых, имеют особое право отсутствовать на семейном ужине по причине не желания.

Беременная женщина, словно богиня, становиться неприкасаемой для правительства, при том, что, даже смертельно раненым, мужчину вполне могут призвать в суд или арестовать.

Собственно, к чему все эти мысли: женщина имеет особую привилегию на фоне мужчины - она может в открытую соблазнять его, не причиняя своей репутации никакого вреда, если мужчина неженат конечно.

“В прошлой жизни у меня никогда не было отношений с парнем более глубоких, чем дружеские. Я умерла не достигнув совершеннолетия, когда и помыслить не могла, что однажды мне понадобиться соблазнять мужчину, к тому же в несколько раз старше меня.”

Эти мысли вызывали во мне отвращение, переполняя сердце повторными сожалениями.

***

Внезапно наступившее утро рассеяло ночной мрак, позволяя уставшим глазам вновь любоваться красотами природы.

Не обратив особого внимания на слишком ранний подъем я спокойно приняла утренний туалет. Горничная, что уже 3 с половиной года не прекращала заботиться о моем внешнем виде, сегодня отсутствовала.

Странности начали замечаться уже во время завтрака: блюда к утреннему приему пищи подавались слугами, которых я впервые видела.

Внимательно наблюдая за происходящим вокруг, я вовсе не замечала вкуса запеченного сладкого мяса, которое выделяла среди остальных блюд как любимое. Когда дело дошло до признанных мною десертов, я даже не притронулась к ароматной выпечке с фруктовым джемом, беспристрастно следя за действиями слуг.

“Хм. Ничего подозрительного, кроме резкой смены прислуги не произошло.”

Граф, спокойно поглощал руанскую утку с апельсинами, запеченное филе из дичи с рисом, холодных цыплят и тушеное мясо с огурцами, запивая все это белым вином «Мuscats de Mireval»*.

“Он ест исключительно мясные блюда, запивая их белыми винами, что крайне неестественно для аристократ - ярых любителей красного напитка. Интересно: есть ли яд, с помощью которого можно сыграть на этом отличие?”

Слуги могут быть заменены лишь по приказу главы дома, или с его согласия. Но зачем графу полностью менять персонал особняка, еще и сразу по приезду домой? Возможно ли...

Вернувшись в комнату, я сразу же позвала служанку, в надежде проверить возникшую мысль. Спустя несколько мгновений в комнату вошла низкая и такая же молодая горничная, сопровождая свое вторжение глухим постукиванием в дверь. Она уважительно склонила голову, предварительно поприветствовав свою госпожу.

- Вы звали меня, госпожа?

Сладкий голос служанки обращался ко мне с должным уважением, что, естественно, порадовало, но и не менее сильно удивило меня. Выпрямившись на, удобно обшитым шелком, кресле я вкрадчивым тоном задала строгий вопрос:

- Назови: кто я для тебя?

Несмотря на холодную атмосферу вокруг, девушка, продолжая стоять с опущенной головой, спокойно, почти монотонно ответила, не смея терять уважительный тон:

- Для этой ничтожной служанки*, Вы единственная госпожа, ее прямая хозяйка.

Недурно. Использовала игру слов, дабы не упоминать, что выше меня стоит мой отец, заверив, что я ее единственная госпожа, не акцентируя на том, что помимо госпожи, у нее имеется еще и господин.

“Что ж. Теперь я почти уверена...”

- Возможно ли, что ты имеешь связь с рабством?

Намек был весьма недвусмысленный. Горничная подняла оскорбленный взгляд, но быстро опомнившись вновь опустила голову.

- Моя мать обедневшая дворянка, а отец - простой крестьянин. У меня нету выдающейся родословной, но рабыней я никогда не считалась. - ненадолго замолчав, девушка все же приподняла глаза и продолжила - Ни мои родители, ни я сама не имеем ничего, что связывало бы нас со столь отвратным делом, как рабоимение.

Не удержав ехидной улыбки, я приказала горничной поднять голову.

- Что ж, это прекрасно. Назови свое имя и будь свободна.

- Мое имя Анивитта.

Западное имя свидетельствует о том, что горничная действительно нанятый работник, а не взятый крепостной или, что похуже, раб. Но мой вопрос был задан с целью, отличной от выяснения происхождения девушки.

Горничная исполнила легкий поклон и удалилась, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Теперь я точно была уверена в своем предположении.

От автора

Черный огонь -  во времена Французской буржуазной революции черное пламя символизировало раздор, жестокость и угнетение.

Мuscats de Mireval - белое, сладкое французское вино, возникшее в 18 веке, часто шедшее на экспорт в другие страны Европы. Данное вино в то время считалось целебным.

Прислуга(и не только) часто упоминала о себе в третьем лице для того, чтобы показать свою покорность, тем самым уменьшая свою значимость на фоне того, к кому они обращаются.

Чтобы не возникало вопросов на счет средневековья, заранее скажу: историки предлагали разные хронологические рамки для этого периода, основными из которых были 500—1500 и 500—1800 года. Лично я выбрала первый вариант (500—1500) в своем повествовании.