В ту пору, когда Арну и Лео исполнилось десять лет, для детей высокопоставленных дворян стали периодически проводить особые лекции под руководством высших сановников. Сия практика воспитания будущего поколения империи не была чем-то необычным, и юные слушатели обычно с замиранием сердца внимали речам наставников, грезя о великих свершениях. Однако нынешнее занятие выделялось на общем фоне, ввиду того что лектором выступал сам Франц — имперский канцлер, чья занятость считалась притчей во языцех.

Сей человек, возвысившийся благодаря лишь собственному таланту, считался едва ли не мудрейшим в империи, отчего дети были напряжены до предела. Все, кроме одного.

— Итак, сегодня мы коснемся вопросов дипломатии. Вы — кровь империи и её опора. В будущем вам предстоит обзавестись широкими связями, и именно в дипломатии они проявят свою истинную силу. — Франц вещает уверенно и спокойно.

Прямо перед ним за длинным столом сидят двое — братья-близнецы, принцы Алн и Лео. Если Лео ловит каждое слово канцлера, то старший рядом с ним беззастенчиво спит. Франц, впрочем, не делает ему замечаний, полагая, что невольник — не богомольник. Другие дети дворян не позволяют себе подобного, ведь сие бросает тень на честь их семей, а неучтивость по отношению к канцлеру может стать роковой даже для великих домов.

— Как вы полагаете, что является наиболее значимым в дипломатическом искусстве?

— Позвольте мне!

— Прошу вас, Гид.

— Самое важное в дипломатии — безупречное соблюдение этикета! — уверенно провозглашает Гид.

— Безусловно, приличия важны, однако они не занимают главенствующую роль. — Франц лишь мягко улыбается и качает головой. — Различия в культурах всегда можно сгладить при помощи опытных советников.

— Разрешите мне! — после неудачи Гида руку поднимает Лео. Получив дозволение, встает и четко произносит. — В дипломатии превыше всего стоит информация. Зная истинные потребности оппонента, можно диктовать свои условия.

— Прекрасно. Сие — один из верных ответов.

— Значит, их несколько?

— Разумеется. Жизнь вообще редко ограничивается одной единственной истиной.

Франц призывает остальных поразмыслить, но тут Гид, уязвленный успехом принца, с нескрываемым раздражением указывает на спящего Арна.

— Господин канцлер! Спросите и Арнольда тоже.

— И какую цель вы преследуете, Гид?

— Хотелось бы услышать разные точки зрения.

— Что ж, логично. Вы слышали, принц Арнольд?

— Мм?.. Уже закончили?

Он потирает заспанные глаза и приподнимает голову. Сладко потянувшись и осознав, что лекция еще в самом разгаре, намеревается вновь погрузиться в царство сна.

— Эй, Арнольд! — Гид, окончательно выйдя из себя, вскакивает с места. — Не смей спать только оттого, что не знаешь ответа!

— Я сплю просто потому, что мне хочется спать...

— Ах ты!.. — мальчик в ярости делает шаг вперед, но ледяной взгляд Франца мгновенно пригвождает его к месту. Обливаясь холодным потом, тот садится обратно. После правая рука императора вновь обращается к седьмому принцу. — Ваше Высочество, неужели вы и впрямь в замешательстве?

— Именно так...

— И что же вызывает у вас затруднение?

— Мм... Сама формулировка вопроса. Она слишком расплывчата.

Уступив настойчивости Франца, Арн окончательно просыпается, подавляя зевок.

— Расплывчата, говорите?.. — Что ж, позвольте уточнить. Что является ключевым фактором для достижения успеха в дипломатии? Или же, какими качествами обязан обладать истинный дипломат?

— Главный залог успеха — военная мощь. Главное качество — долготерпение. Такого ответа достаточно?

— ... Поразительно.

— Браво, брат! — Восклицает Лео.

— Просто повезло. Всё, я спать...

Выполнив «программу минимум», Арнольд тут же возвращается в объятия сна. Ни для кого не секрет, что давление военной силой — один из эффективнейших инструментов внешней политики, а терпение для посла стоит на первом месте. Оба ответа безупречны. Однако Франца более всего поразило замечание о двусмысленности вопроса. Ответ Гида касался личности дипломата, ответ Лео — процесса переговоров. Вопрос действительно допускал обе трактовки, и Арн сие мгновенно подметил. Подобная глубина суждений едва ли свойственна ребенку.

«Повсюду только и слышны похвалы талантам Лео, но, кажется, старший из близнецов ни в чем не уступает брату. Вот только полное отсутствие рвения сводит всё на нет.»

Франц с легкой грустью смотрит на спящего принца, сетуя на столь великое, но невостребованное дарование.