День икс, всё же настал. Было просто невыносимо ждать его. Правду говорят: “Ожидание смерти, хуже самой смерти”. Разговоры с Фидесом были закончены ещё вчера. Неглупый, очень неглупый парень. С правильным наставником пойдёт очень далеко. Если конечно, доживёт. Последние наставнические указания были отданы, и он отправил гонца с распоряжениями. С раннего утра пришёл неизвестный человек, разговаривавший в пол оборота, чьё лицо скрывали полы капюшона, и сообщил о предположительном приезде князя после полудня, после чего развернулся и ушёл. Это был посланник Гаииле. Лично не пришёл, решил занять выжидающую позицию. Но, тем не менее, сигнал отправил. Благодарю и на том. Я попросил привести меч в порядок. Вернули его уже почищенным, отполированным и смазанным и теперь оружие лишь дожидалось применения. Одежду после бани подготовили новую, хоть и пришлось попросить изменить нарядные шаровары на просторные и простые брюки, а роскошный кафтан на белую рубаху косоворотку, только без вышитых узоров. Конечно, обстановка напрягала тем, что за тобой наблюдают множество глаз, как только в саму баню не залезли, не понятно. То видимо, заслуга Платона. Хоть наше знакомство и было несколько грубым, он всё-таки надёжно выполнял свою работу. Как говорится, лучше сразу одеться во всё чистое, выглаженное, мало ли, когда Смерть встречать. Э-эх, а умирать то и не хочется. Столько всего прошёл, порой из такой дряни выбирался, а тут… М-да. Нужно будет пересмотреть своё виденье веры, раз произошла подобная ситуация… И тут Роман посмотрел на небо из открытого окна. Оно было невероятно чистым, без единого облачка. Хоть и начало осени, а денёк солнечный, хороший. Будто сама природа благоговеет.

— Книжку почитать напоследок? — Роман посмотрел на оставшиеся книги связанных с магией и решил, что нет, не стоит. Он удобно уселся на подоконник, и вспоминал о чём-то ином.

— Как там начиналось? — Но неожиданная вспышка гнева прервала воспоминания о песне.

— Ну, ведь до чего же гадко, а! Только ведь нашёл новый путь, хотел помочь людям и родине и так глупо умереть на улице. До чего обидно… — Роман закрыл глаза рукой. — Блять… — Вспышка гнева ушла вместе с несколькими каплями прозрачной жидкости по щекам. Но, уже через несколько минут, из его уст доносился текст одной из понравившихся песен группы Арктида.

Крики птиц на рассвете,

Без границ степь и южный ветер.

На беду землям новым,

Я приду облаком багровым.

Тем, кто посмел

Не бояться тучи стрел,

Кара небес

Не найдет на поле боя.

За спиной горят рассветы,

Впереди смеются беды.

Голос битвы вздернет нервы

В пламени игры.

Облака сломает ветер,

Я на полпути к бессмертию,

— И прорвётся сквозь столетия, мой победный крик…

К полудню площадку заполонили придворные. Все шептались, говорили и посматривали в мою сторону. Вскоре появился и Фидес. Гаииле видно не было. На Маунесса было жалко смотреть. Взгляд волнительный, ни с кем не говорит, лишь посматривает на меня и глазами спрашивает “Уверены ли вы?” Честно признать: Нет. Нихрена я не уверен. Но надежда умирает последней, а?

Эх, опять врёшь себе Роман Алексеевич. Сколько раз эта самая надежда умирала в первых рядах, а с тобой оставались лишь твои собственные навыки, умения и знания, м? Вот и сейчас ты думаешь противостоять неизбежности опираясь лишь на свои силы. Думаешь, что их достаточно. А если нет? Сдашься ли? Будешь сражаться до конца? Но, в таком случае, какой смысл, если смерть уже за порогом? Но принимать её, опустив руки, ты не хочешь. Не так тебя учили, не так воспитывали. Умри, но сделай. И это единственный верный ответ для любого солдата, воина и просто человека. Всё-таки лёгкое чтиво немного успокаивало нервы. Что-то про придворный этикет. Просто смотришь на буквы и листаешь страницы, не вдумываясь в прочитанное…

Но покой прервал звук воздушной “пушки”, заряд которой снёс окно вовнутрь библиотеки. Роман вовремя спрыгнул с открытого окна на землю, так что воздушный поток его не задел, а вот мелкие осколки стекла всё-таки посыпались на голову. Отряхнувшись, Роман стоял на выложенной каменной площадке в окружении пришедших придворных. Замок делился на четыре крыла: северное, западное, восточное и парадное южное. Так вот толпа расступилась с южного угла и по центру открывшейся земли шествовал Бурим. Чёрный кафтан с белой тесьмой, трёхдневная щетина, большие светло-голубые глаза, тёмно-русые волосы, завязанные в косу. Кожа на лице хорошая, без морщин, однако оно было украшено шрамом по всей правой щеке к подбородку. Большой и ровный нос. Когда он подошёл ближе, стали заметны небольшие мешки под глазами. На нём не было никаких доспехов.

«Метра два? А может и два десять». Бурим был на голову выше Романа, однако комплекция была у обоих практически идентичной. Оба — натренированные воины, которые всю жизнь посвятили военному делу. С той лишь разницей, что один воевал магией и мечом, командуя войсками, а другой винтовкой и головой в тени. Тяжесть тишины усиливалась и первой её прервал Бурим, вытаскивая свой обоюдоострый меч из ножен.

— Когда я прочёл письмо и хотел примчаться сюда, ожидал увидеть воина, сумевшего пробраться во дворец, вырезать стражу и угрожать великой княгине, моей сестре. Какое же удивление, видеть не воина, а пародию… — Бурим поднял меч на уровень груди Романа. В ответ, Роман вытащил меч Разумвана и воткнул его в землю.

— Я приветствую ваше величество, князя Бурима Володрима Яроновича… И требую Дийвета… — Собравшиеся придворные ахнули, а после ещё раз, когда иноземец положил кисть горизонтально к сердцу. Они замерли, переводя взгляд то на чужака, то на князя.

— “Требую Дийвета”… — Перековеркал слова Романа Бурим. — Откуда такому чужаку знать, что это? Да и с чего бы мне принимать вызов от убийцы?

— “Бейся до последнего вздоха, пока дух твой не устремится ввысь”, разве не это высказывание верно по отношению к эйлам? Разве вы, князь, будучи эйлисским человеком, не следуете своим традициям? — Бурим опустил меч и прищурил глаза. Однако смотрел пристально и заинтересованно. Он прекрасно понимал, что не может не принять вызов, но стоит ли… Он думал. Время текло медленно, а секунды превратились в минуты.

— Всем отойти! — Наконец разорвал мучительную тишину Бурим, рявкнув на придворных и те быстро ретировались на десятки шагов, освобождая место. — Того кто посмеет вмешаться в мой поединок, я лично казню, а затем лишу всех титулов и должностей!

«Сработало. Укол гордости такому ретивому воину и правителю всегда работает. Люди, приверженные каким-либо догматам никогда не посмеют попирать их и даже усомниться. Всё, что я услышал о Буриме, оказалось верным. Он не сможет просто стоять и позволять окружающим сомневаться в себе. Я знаю, что ты прочёл письмо и просто, чтобы сохранить лицо, собирался быстро убить меня и ещё парочку известных лизоблюдов, чтобы так сказать неповадно было. Однако великий воин не откажется от дуэли. Ты не только воин, но и правитель. На кону не только твоя честь, но и твой интерес. Мало кто может бросить тебе вызов, мало кто может соперничать с тобой. Тебе нужно выпустить пар, и, конечно же, ты не упустишь возможности повеселиться».

— Как твоё имя? — Вопросил Бурим.

— Роман, ваше высочество. — Ответил чужак, исполнив кивок. — И если позволишь, у меня есть просьба, Бурим. — Князь посмотрел на Романа и слегка улыбнулся от неожиданности. А в толпе кто-то громко и показательно ахнул. Как это так, чтобы какой-то чужеземец, да ещё и не княжеского рода разговаривал с Буримом на “ты”.

— Хо-о? А не забываешься ли ты часом? — Лёгкая улыбка не сходила с его уст. Наоборот, казалось, будто он рад такому обращению.

— Ни в коем случае. Ведь ты принял дуэль, что де-юре, да и де-факто делает нас равными. Нет ни титулов, ни достижений, ни заслуг или почестей. Только ты и я. Наше оружие и умение. — После сказанного Бурим воткнул меч в землю и похлопал.

— Хорошая речь, не хочешь такую эпитафию? Я распоряжусь.

— А какую, оную, хотели бы вы?

— Ха-ха-ха-ха!!! — Заразительный, выраженный и громкий смех только усилил волнение окружающих, но не стоящих друг против друга людей.

— Признаю, уколол. Ничья получается. Говори. — В миг от смеющего и кажущегося добродушным человека не осталось и следа. Только серьёзный взгляд, огонь в глазах. Терпение уже было на исходе.

— Поклянись, что в случае победы, меня не тронут. — Роман вытащил меч из земли.

— Хм… Добро… — Кивнул князь. — Слушайте все! В случае победы этого человека, никто не имеет право казнить, пытать, заключать или же причинить ещё какой бы то ни было вред… Сроком, на полгода. — Под конец, Бурим, вновь улыбнулся, также вытаскивая меч из сухой земли.

«Метод кнута и пряника. Одной рукой даёт, другой забирает. И почему же ты не великий князь?»

Роман оценивал телосложение Бурима. Жилистый. Сильные руки и ноги, что неудивительно, он же с мечом тренировался, а не с игрушками.

«Сильнее, крепче, скорее всего даже выносливее. Скорость? Поможет, но не сильно. Кто быстрее начнёт выдыхаться, тот и проиграл…»

Оба начали медленно кружить, изучая глазами противника. Только взгляд Бурима был несколько расслаблен, будто снисходителен.

« Эх, были бы ножи, а не мечи…» — Резкий колющий выпад не дал додумать. Едва заметив движения глазами, Роман увёл голову в сторону, в сантиметре от поверхности меча. Но левая рука противника уже хотела схватить его. Заблокировав её правой рукой, Роман ударил Бурима в солнечное сплетение, но сила удара была меньше, так как он вовремя нырнул под заблокированную руку и отпрыгнул от Бурима и его меча. Роман перехватил меч, так, что гарда была у правой щеки, а лезвие положено на перепонку между большим и указательным пальцем левой. Если вновь будет выпад, увести левую и противопоставить клинок, если рубящий удар, то перехватить его руку левой.

— Ха-ха… Ну наконец-то, хоть кто-то не боится бить. — Бурим выпрямился и повернулся к Роману. Он развёл руки по бокам, открываясь. На лице, сияла улыбка, глаза горели, а рука сжимала его верного собрата.

— Будь добр, не останавливайся. Не думай ни о чём. Ты правильно сказал, есть только ты и я! — Бурим вновь совершил выпад, на этот раз рубящим ударом слева. Он был быстрее чужака. Но тот уже второй раз отбил его мощный удар, уведя клинок своим в сторону, блокируя не только замах, но и левую руку, открывая лицо. Удар в челюсть не заставил себя ждать, и Роман отскочил двумя прыжками в сторону. Князь выровнялся, погладил левой рукой правую сторону челюсти, размял её и сплюнул кровавую слизь.

« Ясно… Надеется на скорость и парирует мои выпады перенаправив свою и мою массы. Умно. Но не достаточно. И это всё?..»

Бурим посмотрел на свою сестру с заботой и недоумением, будто спрашивая о чём-то.

« Он не воин, меч никогда не держал. Стойки нет, держит его странно. Видно, что неловок. Но его удары странные, будто выверенные. Не нападает, ждёт, будто притаившийся зверь. Хм…»

У Романа же задёргался нерв на правом запястье. Сердце билось, как бешенное. Он пытался унять это, чтобы не нарушать дыхание, что удалось лишь частично.

« Нет, скорость здесь не поможет. Мы равны. Я и он адаптируемся друг к другу. Нужно бить наверняка, иначе никак».

Роман вновь увидел мчащегося на него Бурима, который хотел рубить снизу. Перекинув меч в левую руку и, шагнув в сторону, он увёл и его, и свою руки вверх. Левая рука Бурима была сжата в кулаке и также летела в сторону лица. Роман блокировал её правой и недолго думая, когда рука оппонента была остановлена, взял его за шиворот, подпрыгнул и ударил головой в нос. Бурим пошатнулся, но устоял и ударом правой ноги отбросил противника. Он же успел только выставить руку для защиты торса, прежде чем отлететь на пару метров. Роман увидел закрытое левой рукой лицо, по которой шёл ручеёк крови и злой, смотрящий на него глаз. Теперь уже пришелец бросился на оппонента, рассчитывая на его ошеломление. Когда расстояние было около метра, Роман занёс меч для рубящего удара. Бурим оставался на месте и быстро вытерев кровь, отвёл правую ногу назад и занёс ведущую руку, чтобы встретить меч противника своим, таким же рубящим ударом. На лице его пылала злость, а из его уст вырвался яростный крик. Клинки встретились звонким ударом друг о друга. Однако все охнули от увиденного не из-за звука. Меч Романа разлетелся вдребезги, оставив лишь небольшое основание у гарды, будто в насмешку. Минула секунда удивления и резкого выдоха от безысходности и злости. Роман резко развернулся с размашистым, рубящим ударом осколком меча. Бурим увернулся от него лёгким поворотом корпуса назад и перехватил левой рукой запястье соперника. В ответ Роман потянул зажатую правую руку на себя, завёл левую ногу назад и ведя инерцию от неё в левую руку ударил в подбородок Бурима. Взгляд князя на мгновение стал стеклянным, потерянным. Этого было достаточно, чтобы рука его разжалась и выпустила возможность победы. Осколок клинка устремился колющим ударом в шею. В сантиметрах от воротника кафтана к князю вернулась осознанность, он быстрым движением оттянул левую ногу, будто падая на колено, и с разворота усилив ногу потоком воздуха, ударил ею в успевшего подставить руку на уровень груди Романа. Удар был столь мощным, что смёл близлежащую пыль, в мгновение, очистив всю площадку. Толпа только успела расступиться, чтобы противник наследника улетел в каменную кладку замка. Никто не услышал в порыве ветра хруст сломавшейся кости руки при ударе ногой.

— А-а-аргх… — Громко и яростно вырвалось из уст Романа. Вперемешку со сломом руки треснули и несколько рёбер.

« Чёрт… Угх, могло быть и хуже. Перелом не открытый, проблема в рёбрах. Благо, прошлый Я постарался и изучил, как направлять энергию. Нужна пара минут. Да даже меньше пойдёт… Только передохнуть… Самую малость».

Боль не была чем-то новым, но она возвращала в не самые приятные времена. Особенно такая знакомая, жгучая боль во время боя… и ярость. Бурим поглаживал подбородок, смотря на соперника и решил спросить:

— Что это был за удар? Где тебя этому научили и кто? — Бурим проходил через множество соперников, сражался в авангарде, штурмовал осаждённые крепости и города. В него стреляли, рубили, кололи и резали, но ничто не было сравнимо с этим ударом по эффективности.

«Он буквально меня вырубил… Как это произошло? Подбородок? Или наполнил удар магией? Но я до сих пор не чувствую её высвобождения, чего он ждёт?».

— Кх-гх… О, я могу вам сказать… кха-ха, ваше высочество… — Кашляя и сплёвывая кровь, ответил иноземец. Раны терзали тело. Сломанные кости срастались, а боль, даже во время восстановления никуда не уходила. Когда долгие и драгоценные секунды прошли, Роман встал в боевую стойку выставил левую ногу вперёд, а правую руку, в которой ещё была рукоять и осколок клинка, почти приложил к щеке.

— Этому меня научили в армии. А также убивать с одного удара. — Зелёные глаза пристально смотрели на оппонента, высматривая места для атаки. В них всё меньше и меньше было место для покоя, а заменяющий его странный, зелёный огонь занимал всё больше позиций.

— Хотел бы я себе такую армию… — Протянул Бурим. Его же глаза наоборот сменились на спокойствие, даже грусть. Бурим повёл пальцами опущенной руки вверх, а руки Романа оттягивались за спину сами, не слушая его.

— Будет не больно, обещаю. — Всё, что произнёс Бурим. Руки медленно не без сопротивления опускались. Они были подконтрольны Роману, однако он чувствовал ими невидимый барьёр, словно узкий коридор в котором руки были заперты и который направлял их. Роман перенаправил магическую энергию в ноги и ударом о землю создал небольшую земляную стену, скрывающую его от взора противника, однако руки это, не освободило.

— Бесполезно противиться ветру. Думаешь, мне нужны глаза, что тебя видеть, слышать и ощущать? Но ход не глупый, жаль только, что со мной не сработал. — Бурим сжал руку в кулак и руки Романа направились за спину.

«Как противостоять воздуху, ха-ха, хороший вопрос. Манипуляция воздухом является одной из сильнейших способностей дарованных Богом. Ну, многие так думают. Однако всё зависит не только от вашего мастерства, но и мастерства соперника. В мире существует порядок… Гармония, баланс – называйте, как хотите. Считается, что самая первозданная магия – природная. Это так. Она же и самая сильная, в любом своём проявлении. Однако! Вы, мои ученики и читатели забываете одну важную вещь… Разве миром правят лишь четыре стихии? Не спорю, они основные, но!.. в ромбе взаимности стихий, в центре, находится треугольник истины, о котором многие забывают. И ты наивный и несмышленый читатель один из них. Что было ДО людей и тварей, Божьих и природных – Мир. В мире четыре основных стихии, но что было ДО мира? Кто-то говорит пустота, кто-то безжизненная глыба, кто-то молвит о совсем бреднях, будто нас заселили странные и якобы “божественные” сущности, пролетающие мимо. В общем неважно. Пускай детишки купаются в своём болоте. Мы же – учёные и маги исходим из других материй. Существует некое согласие нашей учёной братии о том, что мы все понимаем и принимаем – мы называем это Ромб Взаимности стихий. Однако, чего эти старые пердуны и зажравшиеся от собственной гордыни и якобы “просветлённости” идиоты не понимают, так это того, что есть куда более древние силы. Но о них в другой раз. Так как победить воздух, Ха! В сущности – никак. Но всё то, чем можно манипулировать с помощью магии имеет связи. И если хотите победить любого мага - ищите их. О-ох, но это будет не просто, они не видны глазу. Хоть сколько угодно открывайте и закрывайте их – результат будет один. Магия – не то, что можно пощупать, потрогать. Её можно только ощущать. Чувствовать. Понимать и осознавать всю эту полноту Божьего творения и великолепия…»

«Связи, поди найди их ещё. Ладно, давай попробуем». Глаза Романа расфокусировались, веки опустились, создавая полусонный прищур. Он искал те нематериальные ниточки, которые связывают материю, магию и пользователя. И, с неожиданностью для себя, он их нашёл. От энергетического клубка в сердце Бурима тянулись тонкие серебряные ниточки, идущие сквозь небольшую земляную стену, то была часть из них. Другие тянулись мимо стены и над ней. Ниточки объединялись в цепи, что обвились вокруг рук Романа и тянули туда, куда было нужно их пользователю. Иноземец начали создавать свои нити поверх чужих, чтобы нейтрализовать их, однако цепи сжались сильнее и он услышал:

— Э-хе-хей. Быстро соображаешь. Жаль такого человека терять, но делать нечего. Довольно! — С земли поднялись новые цепи, обвившие руки и тянули их к земле. Бурим поднял меч, вместе с ним поднялась и образовавшаяся земляная стена. Покрутил мечом, и стена раскрошилась до пыли. Взмахнул рукой, и клуб пыли улетел в сторону. И он увидел перед собой совсем другое лицо. Оскал и яростный взгляд, дёргающиеся плечи, пытавшиеся выбраться из невидимых воздушных цепей. Это было не лицо человека, которого он узнал за столь короткий срок – спокойного и рассудительного, в меру тревожного в бою. Схожие черты лишь напоминали о том лице. Бурим ощутил всплеск магической энергии исходящей от тела противника настолько мощной, что на ясном, безоблачном небе проявился гром, как в грозу. Удивление сменилось неопределённостью, когда человек просто освободил руки. Остаточная энергия в виде цепей ещё была и лежала у его ног, но нити, что шли к ним были разорваны на середине между их владельцем и чужеземцем. Бурим лишь улыбнулся… Давно он не ощущал такого. Это так горячило его молодую кровь, что не было уже ничего для него, кроме этой битвы. Той битвы, где он забыл, что ставкой была жизнь…

Взору его предстал другой человек, где не было и намёка на прежнюю рассудительность и осторожность. Глаза его, казалось, горели яростью. Той самой, знакомой яростью, с которой Бурим сам шёл в бой. Роман тяжело дышал. Разорвать цепи оказалось труднее, чем он ожидал. Чувство было неприятное, штормило, будто от морской болезни. Чтобы устоять он сделал шаг вперёд. Глаза его прояснились. Всё стало будто чётче, насыщеннее, краски заиграли по-иному. Не было ничего вокруг, лишь серые тени, и только один яркий человек, который был целью. Роман и сам не замечал, как выпускал энергетические волны, которые нарастали, настолько он был сосредоточен. Его появление здесь, дни ожидания, настоящая ситуация, которая так и возвращала его в прошлое. Туда, где и появилось его прозвище. Туда, откуда думал, что не вернётся. И это проклятое, жгучее чувство ярости. Роман решил не сдерживать его. Сжав кулаки, он поднял голову и яростно закричал, будто это его последний крик:

— Р-а-а-а-а-а-а-а-а… — Однако, все услышали не столько крик, сколько вторящий ему, будто суфлирующий раскат грома. Он рванул к Буриму, замахиваясь осколком, тот приготовился парировать, но Роман по неизвестной причине стал быстрее. Нырнув под правую руку иноземец ударил левой рукой по правой почке, затем предплечьем по пояснице и когда Бурим выгнулся совершил удар правой по солнечному сплетению. Князь отшатнулся, размахивая мечом увеличивая дистанцию, ему было трудно дышать ртом, но он не падал. Роман подгадал момент сближения, увернувшись под левую руку князя и порезав, как ему казалось, плоть Бурима. Но невидимый барьер сначала остановил его, а затем отбросил.

— Хороший кафтан же был! — Ощупал место пореза Бурим. Роман приготовился к следующей атаке, но был отброшен в стену мощным потоком сжатого воздуха. Бурим зацепил его цепью и рванул на себя, когда Роман подлетел к нему ударил мощной левой рукой заряженной воздухом в челюсть, отправив того в полёт. Бурим повторил ещё раз, только удар был уже в сердце и не отправил иноземца в полёт, вместо этого Бурим взмахом правой руки вверх, отрубил правую руку Романа, которая держала осколок. И ударом ноги с разворота отправил соперника в дерево. Хруст костей на этот раз услышали все. Жгучая боль ощущалась после одного удара, и кажется, был вывих челюсти, но куда большая боль последовала чуть позже, в момент отрубания руки и слома большей части рёбер и возможно позвоночника. Но соперник князя, что и поразило всех присутствующих, был ещё в сознании! В левой ладони иноземца появилось пламя, которое он подложил на место отруба, скрючиваясь и брезжа слюной от прижигания, и боли от сломанных костей, и разорванных сухожилий. Ему было тяжело дышать, поэтому он вздыхал через раз. Изо рта текла кровь, капала она и из остатка плеча, Бурим отрубил руку ровно посередине. Глаза всё больше наливались слезами мешавшими видеть, но он и так с помощью “Айстш” прекрасно видел, как Бурим медленно подходит. Роман стискивал зубы от боли, пытался нащупать что-нибудь левой рукой. Ничего не найдя он просто упёрся на неё, чтобы попытаться встать. Боль была невыносимой, да и эта была лишь жалкая попытка слабого тела человека, который ещё на что-то надеялся. Никакое восстановление не поможет, Бурим сделал что-то и энергетический баланс в теле нарушился. Энергия не исчезла, а просто текла в обычном режиме, не обращая внимания на попытки ею манипулировать. Роман сжал горсть земли и снова попытался встать, попутно манипулируя энергией… бесполезно. Он не чувствовал ног и всё, что у него осталось, это одна рука, да и только.

— Мне очень жаль, что так вышло… — Взгляд Бурима был полон жалости. — Но я надеюсь, ты меня понимаешь, я не могу тебя отпустить, как бы ни хотелось. — Бурим услышал лишь смешок от опущенной головы. Он поднёс острие меча к подбородку иноземца и поднял его голову, чтобы увидеть лицо. Слипшиеся губы Бурима разъединились, а глаза уставились на раненного соперника с ошеломлением. На его лицо пылала и кричала ярость. Кажущийся звериным оскал при определённом взгляде напоминал поистине звериную улыбку человека. В глазах были слёзы, но они просто были реакцией организма, они не показывали истинной воли человека, её показывал взгляд. И он всё также пытался подняться, опершись рукой на дерево, несмотря на тщетные попытки и сломанные кости.

— Мне действительно жаль терять такого человека… Я помолюсь за тебя… — Бурим поставил голову Романа ,чтобы она опёрлась на дерево открывая шею. Чужеземец лишь молча наблюдал яростным взором и оскалом. Князь завёл левую ногу назад, а правой рукой замахнулся, чтобы рубануть от левого плеча. Одним ударом окончить жизнь человека, который разбудил в нём странные чувства. Одним ударом вынести приговор для тех, кто посмеет бросить вызов его семье, для всех тех, кто смеет перечить ему или Агидель. Он был готов казнить любого лично и сам исполнял приговор, но этого человека ему было жаль. Он понимал, что, скорее всего тот не виноват и стал пешкой в чьей-то игре или вовсе, случайно здесь оказался…

«Потом, всё потом…». Вторил он себе, и занёс меч с решимостью и горечью. Бурим совершил рубящий удар целясь противнику в шею…

Он уже не ощущал себя. Весь мир разом поблёк и виднелся лишь один свет в глазах. Бурим – князь и брат великой княгини был моим противником. Судя по событиям, нраву и решениям у него были все задатки к становлению императором… Но судьба так разрешила. Выживёт только один. Он бьётся за сестру, сохранение лица и возможность использовать это в политике. А за что я сражаюсь? И вот снова пытаюсь подняться, ради чего? Это не мой мир, он чужд мне. Это не моя страна и родина, за которую был готов умереть и убивал. Может к чёрту всё… Отдохну наконец в небытии? Э-э-э не-е-ет паря, не обманывайся. Если бы ты хотел умереть, то умер ещё тогда в Чечне, в той чёртовой высотке, окружённый трупами убитых тобою врагов. Тогда ты очень хотел жить. Помнишь новобранцев, которые в порывах бездумной отваги не успели и пары шагов сделать? Помнишь беседы с журналистами, не очень приятных для тебя людей? И как они говорили, что просто хотели жить, что либо ты, либо тебя? Ты знал, отчасти это так, но это всё ложь. И решает исход боя вовсе не желание жить, это лишь инстинкт заложенный природой. Не социальный закон, приравниваемый к “закону природы”, что либо ты, либо тебя. Такие люди, как правило, и кончают потом пьяницами или проблемами с психикой. Отец тому пример. Однажды ты прочитал про корейского адмирала Ли Сун Сина и запомнил его не из-за выдающейся биографии, а из-за одной ключевой фразы. Фразы, которую ты и сам понимал, но не мог сформулировать. Те, кто хочет выжить – погибнут. Те же, кто готов умереть – выживут.

Роман уже не был в сознании в полном смысле этого слова. Тело подчинялось его остаточной воле, в то время, как он сам был в подсознании. Там, где была эта странная сфера, внутри которой металась видимые нити энергии. У Романа не было ни сил, ни желания больше быть осторожным и следовать чьим-то предупреждениям. Он погрузил руку по локоть, но тут же выдернул из-за невыносимой боли и электрической отдачи. Светлячка больше не было. Он должен был понять сам, что нужно сделать. Тут же появилась женская эфемерная фигура, как и в прошлый раз:

— Что ты делаешь?! — Воскликнула она, но Роман не слушал. Смотря из глубин сознания глазами сломленного тела, как приближается Бурим, он вновь и вновь пытался взаимодействовать со сферой.

— Прошу, остановись. Ты погибнешь! — Донеслось со стороны. Руки вновь были одёрнуты мощным электрическим импульсом. По кистям пробежали маленькие молнии.

— Что я должен делать?! Ответь! Смотреть, как умираю? Ждать уже стучащую Смерть?! Не будет этого. Я ещё не всё использовал. — Роман вновь вцепился в сферу пытаясь впитать её, но боль, которую он получал, не была материальной, но легче отнюдь не было. Чувство, будто разрывает на части, будто держишь высоковольтную линию мокрыми руками.

— Ты не понимаешь, умрёт не только твоё тело, но и душа. Ты больше никогда не будешь жить, никогда не придёшь в Мир! — Вторила свою линию Лит.

— Я уже давно привык умирать… — Роман посмотрел на сущность абсолютно спокойным взглядом и слегка улыбнулся. — Если ты во мне, значит уже знаешь мой опыт… Я умру, но не сдамся. А если цена этого небытие, то так тому и быть.

В очередной попытке руки Романа, что касались сферы, начали исчезать, крошиться и улетучиваться, словно семена потревоженного одуванчика. Он издал свой последний крик. Крик маленького человека, желающего быть услышанным кем-то. И когда остался лишь фрагмент головы, сфера по странному дрогнула и затряслась…

— Оу… — лишь успела сказать сущность, пока не исчезла в яркой вспышке света.

В момент, когда лезвие обоюдоострого меча, почти коснулась кожи на шее, будто само мироздание остановилось. В этот последний момент лезвие очень медленно стремилось коснуться своей цели. Левая рука поднялась и слегка коснулась клинка, отведя его в сторону. Никто ничего не понял. В место где стоял Бурим снизошла молния, как гром среди ясного неба, поднялись клубы пыли и грязи, которая скрыла его противника. Собравшиеся не понимали, что происходит. Сначала один придворный посмотрел на Фидеса, тот не удивлённо, но именно со страхом в глазах смотрел на каменную стену второго этажа замка. Потом придворный одёрнул второго, третьего… и взор их был устремлён на откинутого в стену князя. Фидес вспомнил про Романа, однорукий силуэт которого лишь слегка проявился. Соперник князя взмахнул указательным и средним пальцами, и пыль тут же рассеялась, показывая его. Фидес не видел в нём человека, больше нет. Роман теперь только походил на него внешне. Из глаз текли маленькие волны энергии и разряды молний, казалось, что все нанесённые прежде раны зажили, кроме руки. Взгляд был точным, хладным, как у мёртвого, больше не было радужки и зрачка. Стояла полная тишина и все услышала его вздохи. Поднятая голова лишь выпустила задержавшийся воздух, а у всех присутствующих кровь стыла в жилах. Кожа покрылась мурашками от этого ледяного взгляда, который окинул их, перед тем, как князь, наконец, спрыгнул:

— Ну наконец-то, а то жаль так выигрывать! — Бурим рванул к безмятежно стоящему противнику.

— Давай, покажи всё что… — Договорить он не успел, так как неожиданно появившаяся рука схватила его за лицо и впечатала в землю настолько мощным ударом, что окружающие люди почувствовали её дрожь. Холодные, белые глаза увернулись от укола противника. Тело Романа почувствовала свободу в пространстве между рукой и кожей князя. Бурим в лежачем положении, ударил ногой воздух и ушёл от захвата противника. В этот момент он почувствовал уже не азарт от битвы, а опасность жизни. Взгляд тут же перестал сиять весёлым и задорным огоньком, как раньше. А стал более сосредоточенным, чуть сощуренным. Он поднял правую руку держащую меч над головой, а на место между большим и указательным пальцем положил конец меча, принимая стойку. Глаза, из которых шли маленькие молнии лишь продолжали, молча смотреть на своего противника, пока не бросились в атаку. Меч разрезал воздух и Бурим ощутил удар по левому бедру заставивший его оступиться, в ту же секунду он был отброшен в то же самое дерево, куда он сам послал Романа ударом ноги. Он успел увидеть лишь силуэт и увернуться в последнюю секунду от удара, что снёс многолетний дуб. С помощью магии увернувшись в сторону, Бурим попытался вновь принять стойку, но принятый удар по бедру был так силён, что в кости образовалась трещина. Князь недолго корчился от боли и встал напротив Романа.

— Попробуй поймать ветер… — Сказал он перед тем, как воткнул меч в землю, а засиявшие голубые глаза полностью пропали от взора окружающих и растворились в воздухе. Холодные, белые глаза слегка удивились, подняв брови, но не успели их опустить, как воздушный поток ударил в челюсть. Последовала серия ударов, закончившаяся тем, что Роман отлетел мощным ударом в подбородок снизу. Ловко извернувшись в воздухе, тело коснулось левой рукой земли и перевернулось, чтобы принять стоячее положение. Роман наблюдал за окружением, метая взор от одной точки к другой. Тело закрыло глаза и по-иному взглянуло на мир. Айстш работал на полную катушку и отслеживал магические потоки в пространстве. Ветер был неуловим и будто смеялся. В очередной раз, когда поток почти коснулся лица, Роман поймал занесённый кулак левой рукой и открыл глаза. Потянул правую руку оппонента на себя, ударил его головой, скрутил руку за спину и быстрым движением ноги нанёс удар в коленный сустав изнутри, так как сам был в стороне. Невидимое тело потеряло равновесие, но по какой-то причине стало неосязаемым и переместилось к мечу, где и проявилось. Прошло всего 3 минуты после того, как Роман потерял руку. Из носа князя текла кровь, лицо было разозлённым, чтобы скрыть получаемый организмом урон. В следующие двадцать секунд он активно махал мечом, не подпуская приближающегося противника. Но Роман сам не мог приблизиться из-за мастерства князя, хоть тот и заметно прихрамывал. В момент, когда всё таки расстояние уменьшилось, Роман наполнив руку энергией снова ударил Бурима в подбородок, чтобы получить ту лишнюю секунду… Левая была на порядок слабее правой, тем не менее эффект проявился и Роман рванул к отрубленной руке держащей рукоять с осколком. В кувырке Роман поднял её и присоединил к той части тела, где она должна быть, скрючившись от боли от применения магии огня, чтобы часть тела соединилась с остальной путём ожога тканей и появлением корки. Шестое чувство также не спало и предупредило о взмахе меча за спиной, прильнув ещё больше к полу, Роман совершил круговую подсечку, Бурим успел отступить и принять защитную стойку. Князь держал меч на левом предплечье. Телу нужно было время, чтобы правая рука заработала. Оно уже чувствовало, как ткани соединяются. Заметив это Бурим бросился в атаку, целясь в правую руку Романа, но всё также холодные глаза следили за каждым его движением и осторожно, плавно уходило от атак. Бурим попытался связать соперника бестелесными цепями, но даже не успел соединить их, энергетические ткани были порваны ещё до того, как сформировалась цепь. Бурим сделал шаг в сторону приготовившегося Романа и провёл левой рукой по мечу. Меч окутала невидимая глазам энергия ветра, увеличив его лезвие и конец на несколько сантиметров. Бурим рванул к противнику держа того на расстоянии, но и не слишком далеко. Роман увернулся в очередной раз от опасного лезвия рядом с лицом, но кожа щеки оказалась располосованной. Тело подвигало плечом и предплечьем.

«Ещё немного…». Тело сократило расстояние с князем практически в упор. Бурим уже не мог пользоваться сжатой магической энергией и тогда он решился на последний шаг. Он совершил финт, и глаза противника только в последний миг заметили удар ногой с целью отбросить его. Тело Романа ещё подвигало предплечьем и кистью… Князь Бурим сконцентрировал огромное количество энергии в себе и над ним появился двуглавый лев, видимый всеми, символ дома Володрим. Энергия сжалась в очертаниях льва в точку и была высвобождена всей своей мощью. Бурим, стоя на месте вместе со львом издавал грозный рык и зверь с неистовой, неизмеримой скоростью бросился на противника, уничтожая каменное покрытие и землю, устремляясь ввысь. Те, кто смотрели, не дожидаясь развязки, кинулись врассыпную, лишь бы спастись от такого потока энергии. Клубы пыли и тумана заполонили поле, посреди которого были слышны тяжёлое дыхания Бурима. Из носа и левого глаза текла кровь, он ещё не полностью овладел методом высвобождения воли. Но, как молодой гений мог ею пользоваться в столь юном возрасте, хоть и с некоторым вредом для здоровья. На миллисекунду он почувствовал чужое присутствие, и на лице уже была выставлено боевое неистовство, и занесение клинка от левого бедра, но его рука уже пробила рёбра и грудь, держа сердце. С уголков рта пошли кровавые ручейки. В свой последний момент он не видел противника, но увидел свою сестру, меч, и осколок меча противника воткнутого в землю. Улыбнувшись напоследок, глаза стали закрываться, а ноги уже не держали тело. Белые и чистые глаза Романа поколебались, исчезая. Но какая-то неведомая сила ещё удерживала их. Человек из другого мира сделал шаг к княгине, ноги стали ватными, всё тело испытывало сильнейшую усталость и перенапряжение, глаза стали мерцать ещё сильнее, но не перед другими. Подойдя к вышедшей Агидель Роман вручил сердце ей, перед тем, как скрыться на верхнем этаже библиотеки, захватив с собой осколок и крепко держа его правой рукой. Сделав всего пару шагов от сломанной воздушной “пушкой” стены, тело рухнуло без сил продолжать деятельность. В комнату зашёл витязь с мечом наголо, собравшись казнить убийцу князя.

— Ещё шаг и не посмотрю, кто твой отец… — Витязь остановился от приставленного к горлу клинка со стороны угла. Фидес ушёл в тот момент, когда Бурим наполнил меч энергией. Он был удивлён и ошарашен. Но исход боя был решён в тот момент, когда спокойная энергия Романа противостояла яростной Бурима. Хоть это были и не глаза человека, которого он знал, хоть и немного, но он был всё тем же его соратником. И если его слова правда, то стоит ждать гостей с предложениями…

— Фидес Маунесс… Защищаешь собрата-предателя? — Бросил обвинения рыцарь.

— Витязь Дениген, тот, кто не держит клятв? Забыли, что было за условие? — Парировал Фидес.

— Он убил князя! Такое не прощается ни одной клятвой. Не мешай, и я походатайствую о смягчении для тебя наказания. — Дениген пренебрежительно откинул клинок маркграфа, но тот в ту же секунду появился между ним и Романом. Фидес очертил полосу огня:

— Зайдёшь за неё и сам, лично, будешь отвечать перед князем ТАМ. — Фидес указал пальцем наверх.

— Если не я – придут другие. Ты уверен, что сможешь защитить его? От меня допустим, а от князей или верховной княжны? Её деда? Ты сам предатель, вступил в сговор… — Огненная игла соприкоснулась с шеей Денигена, оставив рану, и тут же прижгла её.

— Осторожней в выражениях, витязь. Ты не многим старше меня, но уже должен знать, что не только за дела, но и за слова – нужно отвечать. — Глаза Фидеса были наполнены уверенностью и спокойствием. Дениген вложил меч в ножны и покинул библиотеку, бросив на прощание презренный взгляд на графа и Романа. Маркграф склонился над спящим телом и подержал руку у носа. Дышит. Фидес сидя на корточках, посмотрел на книги, брешь в стене…

— Мда-а… Заварили мы с вами кашу… — Граф встал размяв плечи и смотрел уже в потолок. — И неизвестно, как расхлёбывать…

Подойдя к столу, где Роман спрятал заметки Фидес взял и посмотрел на них. Множество листов были испещрены записями, неизвестными формулами и странными механизмами на колёсах и вытянутыми стволами из железа. Найдя заметки о тренировках солдат, граф отложил её отдельно, сложил и спрятал во внутреннем кармане кафтана.

— Давайте для начала подлечим вас, милсдарь. А там видно будет… — Фидес подхватил безвольное тело и перебросил через плечо.

— И не вздумайте помереть, один, что ли буду всё это разгребать? — И потащил к целителям и врачам.