Хроники Грома: Путь Света (Том Первый)

#46 Молчание Вечности

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

И в тех днях Земля наполнилась эхом Грома. И слово его стало резче, чем клинок. Ибо Закон был начертан, но начертан ли он до конца? Исполнен ли он? Поняли ли его?

И тот, кто поднял Гром, усомнился.

Ибо если Вечность молчит,

Может ли кто-либо знать, где граница? Может ли кто-либо знать, где предел? Может ли кто-либо знать, что есть Закон, а что есть его искажение?

И усомнился он в мире. И усомнился он в людях. И усомнился он в самой Вечности.

И он сказал:

"Если Вечность молчит, значит, не я ли должен говорить? Если мир несовершенен, не я ли должен перековать его?"

Но Вечность по-прежнему молчала.

И страх лег в сердца людей. Ибо что есть Закон, если даже он может быть неполным? Что есть Порядок, если даже он может быть забвенным?

Так пришли сомнения. Так пришел страх.

И так родилась рука, что вершит суд.

Но Вечность все так же молчала.

СКАЗАНИЯ О ВЕЧНОСТИ. ДЕВЯТАЯ СКРИЖАЛЬ: О СОМНЕНИИ И ЗАБВЕНИИ

Длинный свиток, на котором были аккуратно выписаны все девять скрижалей верования Страны Грома, слегка смялся в руках тридцатичетырехлетнего императора Хэйсы Катари. Его тонкие пальцы, белые, словно фарфор, с едва заметными голубыми прожилками, прошлись по древним строкам, словно желая нащупать в них ответ.

Император сидел в своих нижних покоях – месте, которое знал только он и те немногие, кому было позволено войти. Здесь не было ни позолоты, ни тяжелых занавесей, лишь строгая простота, отражающая саму суть власти: длинные низкие столики из черного дерева, расставленные так, чтобы не нарушать симметрию, тонкие рисовые перегородки, скрывающие таинственный полумрак, и выложенный гладкими камнями путь к саду.

В саду, за распахнутой дверью, мерцал пруд, полный лениво скользящих карпов. Их тела – белые, золотые, с оранжевыми пятнами извивались под тонкой рябью, отражая серое небо. Влажный воздух нес с собой аромат свежего мха и камфары.

Погода в этот день выдалась пасмурной, и в глазах Хэйсы отражалось то же самое небо – тяжелое, скрывающее солнце. Фиолетовые зрачки, глубокие и холодные, словно ночное море, не выражали ни сомнения, ни волнения, лишь сосредоточенность, предельную, почти болезненную.

Он провел ладонью по гладкой ткани своего императорского одеяния: белоснежного, с вышитыми золотыми узорами, символизирующими небесные молнии, с тонкими фиолетовыми шелковыми вставками, что струились с его плеч, напоминая грозовые облака. Его длинные волосы, белые, как первый снег, были убраны назад лишь наполовину, а остальная их масса ниспадала на грудь, мягкими, почти невесомыми волнами.

— О, Вечность… — фиолетовые глаза императора устремились в сторону сада, на аккуратно выглаженную граблями белую щебенку, где не было ни одного случайного узора. — И ведь даже сейчас, устремив на меня свой взор… ты все так же молчишь.

Где-то вдалеке раздался звук падающей капли – с крыши, с края узорчатого карниза, в воду пруда. Капля создала круги, но рыбы не обратили внимания.

Император провел пальцами по краю свитка.

— Разве не должен заговорить тот, кто слышит ее Глас? — Проговорил он строчки из седьмой скрижали себе под нос.

Голос его был мягким, словно приглушенный шелест страниц, но в этой мягкости таилась сила.

— О, Вечность… Раз не нуждаешься ты в богах, так позволь же мне стать твоим проповедником…

Но Вечность все так же молчала.

Порыв ветра, пробравшийся через приоткрытые раздвижные двери, чуть колыхнул полы длинного императорского одеяния. Воздух был наполнен запахом мокрой древесины, ладана и едва уловимого аромата цветущих слив. Карпы в пруду лениво скользили между камнями, не ведая, что где-то далеко за горизонтом идет война за их будущее.

Хэйса Катари сидел в тени террасы, опираясь локтем на лакированную подставку для свитков. В его руках лежал все тот же пергамент – Сказания о Вечности. Пальцы привычно касались строк, оставленных на шелковистой поверхности. Девятая скрижаль, о Сомнении и Забвении, вновь и вновь напоминала ему о природе власти.

Он перечитывал слова снова и снова, пока снаружи не послышались приближающиеся шаги.

— Ваша Вечность. — Раздался голос гвардейца, нарушая тишину. — Сёгун прибыл.

Император молча свернул свиток, убрал его на подставку и медленно поднялся.

— Пусть ждет в верхних покоях.

Гвардеец склонился и исчез за дверьми.

Хэйса выдохнул.

«Значит ли это, что Сэнзо все же справился с поставленной задачей?»

Хэйса Катари двигался по коридорам дворца, словно тень среди каменных стен. Его белоснежные волосы струились по спине, а длинные одежды белого, золотого и фиолетового цветов мягко скользили по отполированным до зеркального блеска деревянным полам. Воздух был пропитан ароматом благовоний, а из открытых галерей доносился приглушенный шум столичного Сэнгая.

Дворец Вечного Грома возвышался над городом, его крыши, покрытые черной черепицей, напоминали застывшие волны. Вечернее солнце окрасило белые стены дворца в теплые тона, но внутри свет был мягким и рассеянным, исходящим от бумажных фонарей, закрепленных вдоль колонн.

Поднявшись по широкой лестнице, ведущей к верхним покоям, император остановился перед массивными дверями, инкрустированными золотыми узорами. Гвардейцы, облаченные в черные доспехи с гравировкой в виде герба клана Катари (перечеркнутый четырьмя полосами круг), склонились, пропуская его внутрь.

Зал был просторен и строг. Высокие потолки поддерживали темные колонны, расписанные древними письменами, окна за решетками из темного дерева открывали вид на Сэнгай, дальние горные хребты и морскую гавань. В центре возвышался трон, вырезанный из черного обсидиана, с золотыми вставками в форме сверкающих молний.

У одного из окон стоял Сэнзо.

Высокий, словно каменный монумент, чье присутствие давило даже на воздух. Его осанка была безупречно ровной, в ней не было ни капли напряжения – лишь абсолютный контроль. Темно-черный военный мундир, расшитый тонкими золотыми узорами, сидел идеально, подчеркивая выверенность каждого движения. На его правой руке находилась нарукавная повязка фиолетового цвета с белым кругом, который рассекали четыре белые линии – символ его верности Империи и клану Катари. Высокий воротник скрывал шею, а широкие наплечники, украшенные массивными эполетами, делали фигуру еще внушительнее.

Лицо скрыто за гладкой маской кицунэ, белоснежной, с тонкими алыми завитками, намекающими на нечто потустороннее. Из-под прорезей сверкали фиолетовые глаза, холодные и глубокие, словно застывшие молнии в ночном небе. Угольно-черные волосы падали на плечи, часть из них свободно ниспадала по бокам, а остальная длина была собрана в длинный хвост, закрепленный у основания.

Плащ из тяжелой ткани ниспадал за спину, его подол чуть колыхался от движения воздуха, будто дыхание самой комнаты боялось нарушить тишину. Сэнзо стоял неподвижно, но сама эта неподвижность таила в себе что-то опасное – ощущение не силы, а нечто большего. Весомость. Власть.

Как только император вошел, сёгун развернулся и почтительно поклонился.

— Ваша Вечность.

Хэйса медленно опустился на трон, его взгляд был холоден.

— Ты задержался.

— Я прибыл сразу, как только завершил встречу с представителями ССН. — Ровно ответил Сэнзо.

Император слегка склонил голову.

— И?

— Их командиры подтверждают верность Империи, но юго-восточная часть Канэгавы все еще не полностью под их контролем. Противник удерживает укрепленные позиции в портах, и без увеличения поставок оружия наши люди рискуют потерять завоеванные территории.

Хэйса слегка качнул головой.

— Они требуют?

— Они осмеливаются намекать, Ваша Вечность.

Губы императора дрогнули в слабой тени улыбки.

— Пусть помнят, кому обязаны своим восстанием. Они подняли оружие не для себя, а для нас.

— Я напомню им.

Хэйса встал и неспешно направился к открытой террасе, откуда было видно город.

— Оккупационные войска Страны Огня все еще не устранены?

Несмотря на ровный тон, в голосе его чувствовалось ледяное недовольство.

— Страна Огня скоро начнет получать поставки от Северной Республики. — Ответил Сэнзо. — Боюсь, без участия регулярной армии фронт и вовсе перестанет двигаться.

— Неужели даже с присутствием Нагаминэ они не справятся?

— Первый отряд Тэнпай, те его части, что сейчас расположены на Канэгаве, уже сейчас не может противостоять двадцати тысячам войск противника. И кем бы ни был Нагаминэ, с таким количеством он справиться не в силах.

Ветер ворвался в покои, развеяв свитки на столе.

Хэйса, не оборачиваясь, произнес:

— Ввод регулярных войск повлечет за собой вмешательство других стран.

Он повернулся к сёгуну, и тени от факелов очертили его лицо резкими линиями.

— Я даю сёгунату три года. В нынешнем состоянии Империя не выдержит полномасштабной войны. Особенно если союз Огонь-Север поддержат Королевство Нэа и Страна Ветров.

Сэнзо молчал.

Хэйса сделал шаг вперед.

— Перед тем как ты покинешь мои покои… — сказал он медленно. — Держи в уме операцию «Покорение Ямата».

— Ваша Вечность… — произнес Сэнзо со слегка недовольным удивлением. — Часть плана – Хокё (Фэньцзин), столица Страны Огня.

— И что? — Взгляд Хэйсы вспорол лицо сёгуна, словно клинок.

— Это вызовет…

— Пятьсот лет назад находящиеся у власти слабые кланы передали эти земли, сделав их так называемой «Нейтральной Зоной». Я не намерен повторять их ошибок.

Император подошел к краю террасы. Внизу раскинулся Сэнгай, сердце Империи.

— Канэгава — лишь начало. Мы вернем то, что принадлежит нам. — Голос его зазвучал тише, но в нем гремела буря.

И затем, почти шепотом:

— И тогда… Вечная Империя Катари воцарится над нашими землями.

Сэнзо склонил голову.

— Я вас понял, Ваша Вечность. — Глубокий поклон. — Слава Вечному Императору! Славься Сэнгай!

Хэйса не двигался, глядя на горизонт, где закат постепенно уступал место темно-синему небу. Внизу, в глубине улиц Сэнгая, зажигались фонари, озаряя переулки мягким светом. Но он знал – там, далеко от стен дворца, где-то за бескрайним морем скрывались Тени.

Император развернулся и подошел к низкому столику, который стоял прямо у выхода на террасу. Он взял в руки небольшой свиток, развернул его и медленно прочитал:

— «Райто Хаками, внук Раина Хаками, объявился в восточных землях».

Тонкие пальцы сжали края бумаги, но голос императора оставался ровным:

— Насколько мне известно, отпрыск Рэна Маори приняла его в Тени.

Сэнзо кивнул.

— Подтверждено, Ваша Вечность. Они приютили его. Возможно, не только его.

Хэйса закрыл свиток и перевел взгляд на сёгуна.

— Когда ты последний раз сталкивался с его сородичами?

— Три года назад. Лодендаль. Мы провели зачистку в рамках операции Тометцу.

— «Зачистку». — Император медленно повторил слово, будто пробуя его на вкус. — Но теперь, спустя годы, имя Хаками вновь объявляется. Выходит, зачистка была неполной.

Ветер дунул сквозь открытые двери террасы, зашевелив длинные белоснежные волосы Хэйсы.

— Расай. — Голос его стал тяжелее. — Он числился главой их чрезвычайного расположения. Он ведь был тогда там?

— Был.

— Ты позволил ему уйти?

Сэнзо чуть заметно вдохнул. Сквозь его маску лисицы чувствовалось сильное напряжение.

— Мы не смогли его убить.

— Не смогли?

Фиолетовые глаза Хэйсы вспыхнули холодным светом, и на миг сёгуну показалось, что сама Вечность смотрит на него сквозь этот взгляд.

— Он ушел, и три года спустя его семья снова бросает мне вызов. Они скрывались, но теперь решили показать себя. Решили, что могут вернуться. — Хэйса шагнул ближе. — Ошиблись.

Сэнзо молчал.

Император сделал еще один шаг, теперь между ними оставалось лишь два метра.

— Возобновите поиски. Найдите Расая. Найдите Райто. Уничтожьте их.

— Я понял, Ваша Вечность.

— Организация Тени – иллюзия. Они существуют, пока мы позволяем им существовать. Они считают, что могут укрыться от нас? Ошибаются. Пусть узнают, что их тени бессильны перед светом.

Голос его не дрогнул ни на мгновение.

Сэнзо поклонился.

— Да будет так.

— Теперь можешь идти.

Сёгун повторил восхваляющие императора и сёгунат фразы, после чего поклонился, развернулся и вышел.

Хэйса остался один, снова глядя на город. Он медленно убрал свиток в рукав и сжал пальцы.

Скоро. Очень скоро все начнется.

Сэнзо вошел в свой офис, и массивные двери за ним медленно закрылись, издавая глубокий, гулкий звук, напоминающий удар колокола. Тишина, что воцарилась внутри, была иной, чем в стенах дворца. Здесь она носила характер приказа, подчеркивала порядок и дисциплину. Просторный кабинет сёгуна был обставлен с холодной функциональностью: черное лакированное дерево, строгие линии мебели, аккуратно сложенные документы. Никаких лишних деталей, кроме того, что отражало его власть.

Из высоких окон открывался вид на ночной Сэнгай. Город утопал в огнях, словно подчеркивая, что каждая улица, каждый дом, каждая тень принадлежали Империи. И, не в последнюю очередь, ему – Сэнзо.

Он медленно снял перчатки и положил их на край стола. Маска лисицы оставалась на лице, ее белая лакированная поверхность отражала тусклый свет фонарей, напоминая, что даже в одиночестве сёгун всегда оставался на виду – для врагов, подчиненных и самого себя.

На столе лежала папка с досье. Сэнзо раскрыл ее, и сухой шелест страниц наполнил комнату. На обложке стояло имя, недавно прозвучавшее из уст императора.

Райто Хаками

Дата рождения: 21 февраля 706 года по континентальному стилю (Второй год до Восхода)

Рост: 175 см

Волосы: угольно-черные, спадающие на лоб

Глаза: глубокий фиолетовый

Элемент: Гром

Сэнзо читал отчеты бойцов Отрядов Тэнпай, которые сталкивались с Хаками. Лаконичные описания миссий, характеристики противника, тактика, поведение в бою. Райто действовал хладнокровно, уверенно и эффективно. Он демонстрировал превосходный контроль над элементом Грома, совмещая его с двумя острыми клинками. Его атаки были быстрыми, точными и хорошо рассчитанными. Не грубая сила, а четкий расчет и дисциплина. Это качество особенно привлекло внимание сёгуна.

Сэнзо отложил досье в сторону. Из него можно было вырастить идеальную машину для войны. Без эмоций, без лишних вопросов. Просто инструмент, направленный в нужное русло. Человека с такими способностями было бы глупо уничтожать сразу. Сначала нужно оценить, можно ли его подчинить.

Он поднялся, подойдя к окну. Сэнгай раскинулся перед ним, живой организм, сердце Империи. Но взгляд сёгуна был холоден и сосредоточен. Он не видел в этом пейзаже величия – лишь ресурсы, механизмы и задачи, которые нужно решать.

Если Райто встанет на сторону Империи, он принесет ей неоценимую пользу. Если откажется – его уничтожат.

Сэнзо повернулся к двери и, не теряя времени, распахнул ее. В коридоре, словно заранее ожидая его приказов, стоял секретарь.

— Разошли сообщение всем пятнадцати капитанам Отрядов Тэнпай. — Голос сёгуна прозвучал ровно и четко. — Назначаю собрание через две недели в Зале Бесконечного Дождя. Будем обсуждать стратегию по Канэгаве и план по ликвидации Тени. Вынеси на повестку дело Райто Хаками.

Секретарь низко поклонился и тут же скрылся в коридоре. Шаги быстро затихли, но их эхо, как отголосок приказа, еще несколько мгновений витало в воздухе.

Сэнзо вернулся к столу и еще раз взглянул на папку. Его лицо под маской оставалось непроницаемым, но в глубине души что-то медленно ворочалось. Не воспоминание и не чувство – скорее отголосок интуиции, легкое напряжение, будто от звука далекого грома.

Он закрыл досье и сжал его пальцами, ставя финальную точку в размышлениях.

Подчинение или уничтожение. Других вариантов для Райто Хаками не существовало.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

ССН (Сэнгайские Сепаратистские Направления) – военная организация, поднявшая восстание на Нейтральном Острове.