Приятный запах медленно тлеющей свечи ударил в ноздри.

Тусклый свет, излучаемый синевато-зеленым кристаллом, что был вмонтирован в стену, с трудом освещал всё помещение.

Стоя перед статуей громоздкого дракона, скованного цепями и с разорванным брюхом, ребёнок-бругорец аккуратно поднял голову.

Его руки, а затем и всё тело охватил тремор. Сначала слабый, а затем всё более сильный. Солоноватый и горький вкус железа начал ощущаться у корня языка.

Открыв пасть, расположенную под подбородком, ребёнок выхаркнул горсть кровавой рвоты. Затем, резко схватившись рукой за лицо, он принялся тяжело хрипеть и стонать, трясь белым — без каких либо глаз или рта, будто маска — лицом об землю.

От резкого вселения в совершенно новую оболочку Кайоши потерял землю под ногами и, немного пошатнувшись вперёд, чуть не упал. Но, подперев себя рукой, смог удержаться от падения.

В тихом, погруженном в немую тишину зале раздался звук скрежета когтей по каменному полу и тяжёлые вздохи.

Тесно, тело было ужасно тесным...

Скребясь руками по грудине, Кайоши упёрся лбом в пол и, раскрыв рот, начал отчаянно вдыхать воздух.

Из его рта капля за каплей стекала пена, а тело всё покрылось густым слоем слизи, выделяемых из специальных пор.

От странного поведения сородича несколько Бругорцев, стоявших у выхода из Храма, тревожно оглянулись на него, предварительно что-то прострекотав и мерзко защёлкав ртами.

Первые мгновения после переселения были невыносимыми: слабость накрыла Кайоши волной, а ощущение нового тела было совершенно инородным, неудобным и склизким. Его душе будто было тесно внутри нового тела.

Оно рвалось изнутри, трещало по швам и готовилось разорваться. Требовалось время для адаптации...

После огромного тела дракона, его душа, хоть и разделённая сейчас лишь на маленькую часть, привыкла к большему пространству.

Но была вещь и похуже — Кайоши не мог ничего ощутить!

Весь мир казался тёмным, немым и холодным. Его новые глаза — или скорее их отсутствие — были глубоким провалом в восприятии.

Однако, взамен отсутствующим глазам, в новом теле были невероятно чувствительные к запахам ноздри.

Но вместо облегчения, это приносило лишь большую боль, так как Кайоши просто тонул в пучине запахов.

Запахи, неведомым образом превращались и выстраивались в размытые картинки окружающего пространства: благовонные свечи, стоящие у статуи, старые каменные плиты, вмонтированные в пол и два силуэта, беспокойно смотрящие в его сторону...

Чувствуя тупую боль, некое давящее ощущение тревоги и собственной беспомощности начало вклиниваться в сознание. Вызывая дезориентацию и раздражающую, почти не свойственную для Кайоши, панику.

Мир ощущался иначе – не грандиозным полотном событий, а тусклым, приглушённым холстом, ощущаемым через несовершенные рецепторы кожи.

После почти восьми тысяч лет абсолютного всеведения и всевидения это вызывало тошнотворный позыв. Острая головная боль пронзила его разум.

Боль, усиливающаяся с каждым биением маленького, несовершенного сердца была одновременно и мучительной, и новой. Она вызывала неконтролируемые всхлипы, которые звучали как тихие сопения из узких ноздрей.

Слёз не было, только обильное скольжение слизи по лицевой костной маске.

Из рта, оснащённого мандибулами и пильчатыми зубами доносился болезненный клёкот.

Но вот... Спустя несколько минут, состояние начало постепенно стабилизироваться.

Боль сходила на нет, а чувство, будто лёгкие скоро лопнут, ослабло. Головокружение и дезориентация начали слабеть.

— Очередное дитя, страдающее от чахоточных припадков...

Жалостливо прострекотал Бругорец-страж, стоявший у двери.

— Стоит ли сопроводить его до Общего Дома?

Спросил ещё один страж, стоявший по другую сторону у дверного проёма.

Медленно и с трудом Кайоши повернул голову, ощущая неловкость и скованность нового тела.

Тут же его ноздри, забитые соплями, начали активно впитывать запахи, выстраивая картинку окружающего пространства.

Будто вылавливая нитки из пруда, запахи тонкими ленточками тянулись к его ноздрям. Туман безызвестности окружающего пространства спал, проплешины начали заполняться размытыми картинками запахов.

Перед ним раскрылся величественный зал, освещённый тусклым светом свечей и отражениями от полированной поверхности каменного пола. Воздух был пропитан запахом древности, сырости и чего-то ещё, непонятного, с привкусом меди и земли.

Быстрого взгляда или скорее вдоха было достаточно.

Кайоши осмотрел всё помещение, поняв что это некий молитвенный зал.

В дальних углах комнаты ароматические свечи, выполненные из грибов, стены исчерчены рисунками трёх прокажённых Ортонрогов, в числе которых находился и он. А вход сторожили два стража-священика, одетые в длинные белые робы.

От них исходил особенно странный аромат, содержащий в себе какое-то... Скрытое знание?

"Всмотревшись" в запах сильнее, Кайоши будто-бы прочитал краткое досье одного из стражей: добропорядочный бругорец-страж в услужении Королевы Роя, Кальтан'ах. Сам он Сальман'ах, что означает его мужское начало и принадлежность к классу простых рабочих.

В данный момент Сальман'ах чем-то встревожен, это чувствовалось из запаха, что принял горькие оттенки. И, судя по его взгляду в сторону Кайоши, обеспокоен он именно его странным поведением.

Мысленно цокнув, Кайоши принял молитвенную позу и принялся склоняться перед статуей.

Процесс вселения его души в эту оболочку они не должны были заметить, ибо это была магия из его бывшего арсенала Ортонрога — слишком уж мощная для глаз смертных. Но вот странное поведение стражи вполне могут подметить.

Быстрый анализ ситуации закончился одним выводом — никаких угроз не было, но его могут расспросить касательно его состояния. А там может дойти и до проверки его прошлой личности, что вскроет изменение в поведении, привычках, образе жизни. И тут оправдаться будет очень уж тяжело.

Значит, необходимо для начала восстановить историю этого тела?

Мысленно кивнув самому себе, Кайоши построил базовый план действий: отмолиться, выйти из храма, пройтись по улью в надежде, что его кто-то узнает и сошлет домой.

А там он постарается медленно вклиниться в рутину.

— Божество Снов скоро проснётся из своей дремоты. Заканчиваем молиться.

Объявил один из стражей, стукнув древком копья по земле. Тут же с кончика копья сорвалось лёгкое дуновение ветра, что потушило все горящие свечи.

Наступала ночь, время, когда Прозревшее Солнце теряло контроль над небесами, позволяя высшим существам проснуться и творить хаос. Оттого всякие молитвы, храмы и церкви в честь Ортонрогов было необходимо обязательно закрыть, иначе был риск привлечь их внимание.

Молящиеся бругорцы встали на ноги и, покачиваясь, вышли из храма, продолжая что-то бубнить себе под нос. Кайоши был в их числе, с такой же неуверенной походкой выходя из храма, вырезанного в скале.

Затхлый, застоявшийся воздух помещения сменился на более свежий и приятный. Город, будто поселение огромных грибов, раскрылся перед ним, пестря разными ароматами.

Огромная пещера, усеянная на каждом углу пахучими грибами для ориентировки. Потолка не было видно или скорее он не ощущался, но оттуда так и разило запахом типичных для этих мест Солнечным Кристаллом.

Целая филармония из запахов, позволяла выстроить в голове картинку впечатляющих масштабов — то тут, то сям были разбросаны дома в виде грибов, длинные подземные коридоры и разные молитвенные храмы, принадлежавшие некоторым Ортоонрогам.

В числе молитвенных храмов даже был тот, что посвящён Римбид, ещё одной из тройки Проклятых Небесами Ортонрогов. Ещё один прокажённый, Император Драконов Тюгон не был внесён в список, видимо, из-за Небесного запрета на мольбы ему.

«Изначальная душа успешно расколота. Связи с двумя другими осколками я не ощущаю, но судя по траектории полёта второго, тот также находился на этом континенте» — размышляя над ситуацией, Кайоши медленно поплёлся вниз с скалы, где был расположен храм.

Уклон был почти вертикальным, а внизу виднелись крыши домов. Высота чуть более тридцати метров, что означает смерть при падении. И, на удивление, в воздухе остались следы из фирамонов.

Кто-то прыгал со скалы... Не падал, а намеренно прыгал.

Удивлённо насупившись, Кайоши с хромотой в ноге поплёлся по насыпной, истоптанной тысячей ног дороге. Вся чёрная от грязи и пыли, она медленно уходила за довольно резкий поворот и шла резко вниз по выдолбленной в скале лестнице.

Где-то там, немного дальше он ощущал резкий запах... Чего-то королевского?

В момент все фибры тела взбудоражились, а инстинкты, свойственные этому телу начали проявляться. Радость и счастье переполняли Кайоши от ощущения близости к этому восхитительному аромату.

Впервые за восемь тысяч лет он ощутил хоть какие-то эмоции помимо скуки. Что, хоть и бодрит, но вместе с тем вызывает легкую тошноту.

Поспешно спустившись с каменной лестницы, Кайоши оказался у храма Ортонрога Мялмал, прозванной святой девой.

Там, около больших, выдолбленных в камне колонн стояла трёхметровая фигура с сгорбленной спиной и угрожающе выпирающими из предплечий костяными выростами.

Особенно сильно от остальных она отличалось своим тёмно-красным оттенком, что было не свойственно обычным бругорцам.

И, будто только усиливая её отличительность, вокруг неё грудились толпы склизких, белых существ, что, источая благоговейные ароматы, трепетно липли к ней.

Охранники или сопровождающие — насколько мог "учуять" из далека Кайоши, медленно вышагивающий к ней.

— Великая Кальтан'ах! Поделитесь со мной своим величием! — чуть ли не молил один из рабочих бругорцев, выглядевший несколько больным.

Он, с сильной хромотой, весь облезлый, с торчящими костями и слабым, почти незаметным ароматом, развалился у стены храма. Его стрёкот был тихим и приглушённым и вдобавок от него веяло тяжёлым ароматом крови, что не давал узнать о нём вообще ничего. Ни его личность, ни нынешнее состояние.

Заметив рабочего, Королева удивительно мягким для её габаритов шагом подошла к плачущегому бругорцу.

— Сальман'ах, что же случилось с тобой? Иль что-то случилось в жизни твоей, иль голод сполоснул по чреву твоему?

Мягкое касание по спине вызвало ещё большую волну хлюпаний и слёз. Но вместо, так как глаз не было, его плачь сопровождалась обильным выделением слизи. Которая у него была кроваво красного цвета с соответствующим ароматом.

Что-то в этом рое происходило — и эта мысль не давала Кайоши покоя.

Он ощущал это и в своём теле. Какую-то слабость, боль в груди и лёгких... Если его память не изменяет, то у бругорцев довольно сильна распространенна болезнь Кровавой Чахотки.

— Нет, сестра. Просто стало горестно душе моей, что мои мольбы всё не могут быть услышаны...

Услышав его искренне признание, Кальтан'ах ещё более сочувственно и мягко погладила его.

— Не беспокойся, Сальман'ах, однажды твои молитвы коснуться Небес, — мягко подняв его на руки, Кальтан'ах обернулась к своим сопровождающим рабочим, — Отнесите его в Общий Дом и выдайте еды чуть больше нормы.

В ответ сопровождающие бругорцы кивнули и ушли, оставив Королеву одну около уже окончательно закрывшегося храма.

«Изменение плана» — заметив выгоду от пребывания в Общем Доме, Кайоши, словно выждав идеальный момент, появился из-за угла.

— Кальтан'ах?

Выразил он наигранное изумление, и, опустившись на колени для поклона, принялся тереться лбом об землю. Попутно из его рта стекали комья крови и зелёной слизи, а всё тело дрожало, подобно осиновому листу.

— Ох... Бедное дитя... — заметив плохое состояние Кайоши, Кальтан'ах медленно подошла к нему, — Ты, наверное, голоден?

И действительно, Кайоши ощущал голод. Не совсем уж нестерпимый, но явно даваший о себе знать.

Тихо и слабо кивнув головой, Кайоши скромно протянул руку. На что в ответ Кальтан'ах достала кусок какого-то корня и вручила ему.

Жадно вгрызаясь в корень, Кайоши без задней мысли принялся поедать его, будто не видел пищи дней пять!

Но не из чувства голода. Нет, он рассчитывал на кое-что иное. Он хотел вызывать у Кальтан'ах самое сильное чувство. Эмоцию, которая мучает сердца сотен людей. То, которое преследует и заставляет делать глупые поступки в желании угодить своему собственному эго — жалость.

— Пойдём со мной, дитя. Я дам тебе ещё корешков, чтобы ты мог наесться до отвала! — нежно коснувшись спины Кайоши, она подхватила его за руку и поставила на ноги, слегка придерживая и помогая идти, — Твоя сестра накормит тебя и облегчит боль от кашля. Правда хорошо?

Излучая невероятно насыщенный и приятный запах, она буквально топила Кайоши, не давая не отвлекаться ни на что. Ни на кашель, который изредка вылетал из его рта, ни на кровавые сгустки и боль в груди.

Возможно, это была попытка успокоить, некое обезболивающее. И, кажется, Кальтан'ах тратила на это много сил, судя по изрядно увеличившумся количеству слизи на теле.

— Ты не помнишь в каком секторе улья родился? Может, запах своего дома?

Спрашивала Кальтан'ах, медленно приближаясь к центру города-улья. Ароматы становились всё насыщеннее, а запах крови всё отчётливее.

— Н-нет... Я не хочу туда...

Прострекотав плаксивым тоном и слегка опустив голову, Кайоши начал намерено выделять запах, обозначающий грусть и тоску.

В ответ Королева роя лишь тихо хмыкнула, задумавшись.

Кальтан'ах, видимо выдохнувшись, перестала обкладывать Кайоши своим успокаивающим ароматом. Запахи остального мира теперь вновь начали проникать в его ноздри, позволяя оценить окружающую обстановку.

«Пятьсот четыреста бругорцов, все заражены» — Кайоши, приноровившийся к улавливанию запахов, смог примерно подсчитать количество бругорцев в центре города-улья.

И, к сожалению, все они были заражены Кровавой Чахоткой.

Это усложняло его план по использованию этого улья для своего личного роста силы. Ведь как использовать то, что и себя поддерживать не в силах?

Будь у него полноценные воспоминания, а не изорванные лоскуты, то он мог бы и спасти улей... Спасти...

«А зачем спасать?» — идея, подобно яркой искре вспыхнула в голове Кайоши.

Действительно, какой толк от спасения?

Это ведь идеальный шанс, чтобы подчинить весь улей своей воле.

Сначала выждать время, пока не останется одна треть улья для сокращения голодных ртов. Затем воспользоваться слабостью и моральным упадком. Стандартная тактика по совершению революционных действий.

«Всё равно моё выживание возможно лишь в обществе Бругорцев. Один в условиях Подземья я умру от любого противника» — и от любого имеется ввиду действительно любого.

Подземье — целый забытый континент под поверхность, казалось бы, погибшего материка. Это место до жути опасное. Любая травинка ядовита, червяк плотояден, а деревья и те ходячие.

Вдобавок, Изначальный Кайоши расколол весь свой опыт и знания между тремя личностями. И в соответствии с этим, опыт и знания в каждой из магических отраслей ушла трём разным личностям.

Нынешний он помнил лишь часть о Формациях и Алхимии. Но о Холсте он не помнил, как и о способе поднятия своего ранга силы... Это означало полную беспомощность в боевых аспектах, но при этом абсолютное доминирование в аспектах производства формаций и Алхимии.

И в соответствии с этим общество Бругорцев, крайне обилирующее хорошими добытчиками и ценящие иерархию были как нельзя хороши. Кайоши мог бы выжать все сто процентов потенциала при правильной планировке приложенных усилий.

Подойдя к Общему Дому, месту, где запах крови буквально обжигал ноздри, Кайоши с силой прижался к ноге Кальтан'ах и "улыбнулся" своим запахом.

С некоторым умилением Кальтан'ах погладила его по голове.

— Оставайся здесь дитя. Я помогу тебе и всему рою. Скоро мы вновь встанем на ноги!