Войны, голод и призывы Церквей к отречению от греха — всё, что происходило в период Жёлтой Эпохи, оставившей на теле Центрального Континента огромные могильники и целые похоронные дворцы!

И хоть Жёлтая Эпоха едким туманом проплыла по реке времени, свои борозды она всё же оставила. Возможно из-за Зверя Снов, что раздавал всему миру знания и тайные учения, а быть может из-за других Ортонрогов.

Но особенно ярко в умах людей выжглось знание. Магия — это и дар, и проклятие. Оружие с двумя заточенными концами. Иногда она несёт надежду, а в других случаях беспощадно, будто кося траву, забирает жизни.

Но в иных случаях она парадоксально не даёт своим жертвам умереть, создавая ходячих мертвецов — глашатаев Тюгона, Ортонрога, ставшего третьим после Кайоши и Рошина.

Именно после этого Чистые Люди начали создавать кладбища, рыть могилы и оснащать их могильными табличками с вычерченным на нём благословением Ортонрога Чааса, прозванного несущим святость.

А что до Тюгона? Он царь, не мертвый и не живой. Император с царством и без царства. Могучий воин, гениальный полководец и бешенный зверь без разума, вожделеющий крови.

В период Красной Эпохи, будучи Первым Императором Драконов, Тюгон падёт от рук людей и альянса Ортонрогов. Его труп станет напоминаем о непреклонности времени и жестокой судьбы...

Но вдруг, в момент падения тела величественного дракона, небеса разлились каскадом молний и громыханий грома. Море начало бушевать, а небеса визжать от отвращения, пуская во все стороны искры света. Аура грехопадения была столь ужасна, что всякое живое существо падало замертво, лишь завидев образ Зверя Снов, что, дотянувшись до тела Тюгона, вырвал его душу и утянул за собой.

В небытие и безызвестность, в мир сновидений. Туда, где нет ни тьмы, ни света...

Был ли это рай для уставшей души древнего дракона? Или ад для безумца, столь отчаянно желающего крови?

Но по изречениям Драконов-летописцев, покуда душа их предка улетала с Зверем Снов, тот улыбался. Столь радостно и облегчённо, будто всегда мечтал об этом миге.

В тот момент проклятие Императора Дракона исчезло, избавив мир от ходячих мертвецов.

Красная Эпоха закончилась мирно и тихо, чего ещё никогда не бывало.

***

И вот, мир подступился к началу новой эпохи. Той у которой ещё не было названия, где не было никаких событий и свершений.

Но уже с самого начала эта эпоха отличалась от всех остальных. Не было ни войн, ни трений, мир будто достиг консенсуса, где каждый занимался чем-то своим.

И в этот период в Империи Зафонд случился промышленный переворот, принесший в мир технологию пара. А в месте с тем великую цель в сердце Императора Писморта, властвующего над Империей Зафонд.

Юноша желал одного — благополучия, как для себя, так и для своей Империи. А для этого необходима сила.

И из-за этого Писморт бросил все силы на изучение свойств Аспектороной формации, созданной в период Древнейшей Эпохи.

И, по словам Зверя Снов, название этой Аспектороной Формации было Яйцо Вечного Сна.

И теперь, перед сотнями, если не тысячами исследователей в воздухе болталось яйцо, отделанное множеством чешуек.

— Врата Первейших Эпох...

На выдохе сказала муравьиная голова с человеческим телом, одетый в робу мага.

— Уста Небес и чрево судьбы. Говорят, мои предки из Жёлтой Эпохи были неразрывно связаны с этим артефактом.

Рядом стоял более обычно выглядящий человек. Но исходившая от него аура казалась ещë более жуткой и устрашающей, чем всë остальное в этом помещении.

Первым был Эрми Злор, Зеркальный правитель. Существо, находящееся в шаге от звания Ортонрога. И таковым, как он дали отдельный титул — Древний.

Вторым был Писморт, правитель самой могущественной империи, а также Древний, что прославился как Магический Император.

— Впрочем, правда ли это всё? — с явным сомнением сказал Писморт, сложив руки за спиной, — Лживый Ортонрог поведал истину, так стоит ли доверять ей?

Его лицо было скрыто за капюшоном, а как дополнительное средство защиты, он надел ещё и золотую маску. Однако даже это не скрывало испещрённого шрамами лица и низкого голоса.

— Лживый или нет, но Ортонрог есть Ортонрог. Их слова всегда содержат глубинный смысл и знания, — в ответ пожал плечами Эрми, — И называть истино древнее существо в лице Зверя Снов лжецом — ересь и богохульство.

— Ересь... — хмыкнул Писморт, крутанув меж пальцев ручку трости и задумчиво оглядевшись.

Огромный зал, скрытый под столицей Империи Зафонд выглядел внушительно: двенадцать огромных колонн, отлитых из золота и серебра держали на себе вес целого города, а стены, представленные собой постоянно стекающей вниз толщей воды, заставляли любого благоговейно вздыхать.

Это место прозвали Дворцом Кричащих Птиц, или же Гнездом Драконов. Место, где располагался величайший артефакт Древнейшей Эпохи, место, где раскрывались врата в "Третий" мир.

Мир, где царствует Зверь Снов, где ужас и кошмары оплелись в физическом воплощении, а холод беспощадно раздирал плоть. Это иная оплётка Небес, где за самими звёздами гоняются ужасающие сердце твари...

Но даже так, всё это лишь байки. Никто не знал истины о мире за Яйцом Вечного Сна, даже Ортонроги, величайшие исследователи и сильнейшие сущности этого мира не смогли узнать эту истину.

Сильнее сжав в руках свою трость, Император огляделся. Платформа, на которой он стоял, находилась почти на одном уровне с Яйцом Вечного Сна.

Людские глаза, ранее мирно плавающие по поверхности артефакта, сейчас казались испуганными и взбешёнными.

Мчась по поверхности яйца, они загрязняли окружающее пространство аурой грехопадения и табу, что невольно вызвало тошноту. Даже Древний, вроде Писморта не мог долго смотреть на Яйцо, отчего приходилось отводить глаза.

— По истине, не ересь ли всё это? Вспомни, Эрми, чем закончилась Война Трёх Вершин, какая судьба сложилась у Лонгхвиков... Так стоит ли доверять словам этого злого существа?

— Писморт, мы уже завершили все приготовления, — вразрез с робостью своего товарища, Эрми был уверен и твёрд в решении, — Отступать сейчас — значит обесценивать весь труд и приложенные усилия. Ради этого Яйца твои предки положили головы Драконов, ради получения ответа от Зверя Снов я отдал ценнейшие Схемы Заклятий, свои личные тайны и спокойность снов! И, вдобавок, что ты ответишь на обещание, данное Зверю Снов?

Писморт, как и все обитатели этого мира знал о Клокочущем Звере Снов. Его истинное имя было выгрированно в душах каждого Чистого Человека или любого другого существа, рождённого из Дворца Небес Первозданных.

Он — названый брат Рошина, первого Ортонрога, предначертанный муж Мялмал и первейший житель мира. Его боялись, его почитали, его ждали...

Но никто и никогда не имел желания столкнуться с ним лицом к лицу. Ведь он нёс на себе крест вечного несчастья и необузданного безумия. Даже Мялмал остерегалась Зверя. Ведь при встрече с ним, даже она сойдёт с ума.

Во времена захватнических войн, происходивших в Жёлтую Эпоху, его истинное имя было настоящим оружием массового поражения! А знания, коими он одаривал всех были как никогда ценны.

Именно из вдохновения его личностью родились сотни тёмных культов, и даже некоторые страны взяли его символику, как свой герб. И разочаровывать такое существо... Нет, Писморт был не готов на подобное.

— Видно, ты решился, — сделал вывод Эрми, одобрительно похлопав мужчину по плечу.

— Можем начинать.

Тихо сказал Писморт, пройдя к огромному ритуальному кругу, где сел и принялся ждать.

— Аспекторная формация накопления готова к выпуску энергии!

— Фокусирующая аспекторная формация готова. Табличка подключена напрямую к Схеме формации и соединена с ритуальным кругом.

— Стабилизирующие и защитные формации приведены в рабочее состояние. Внешний барьер дворца снят. Часть энергии из городского купола перенаправлена в ритуальный резерв.

Один за другим декларировали маги, следуя чётко прописанной последовательности. Вслед ща их словами, помещение начало медленно освещаться магическим светом от Аспекторных Формаций и ритуальных кругов.

Аромат трав и горелой бумаги заполонил помещение тонкой туманной прослойкой.

Всюду стреляли искры и истошно скрипели формации. Растущая аура грехопадения начала медленно травить магов внутри помещения, но стабилизирующие формации быстро убрали едкий смог.

Подавляя растущий страх и тревогу, Император поднял перед собой трость, начав творить невероятное заклинание. Его глаза закрылись, а изо рта со свистом вышел накопленный ранее воздух.

Сознание, заполненное шумом мыслей и терпких тревог очистилось. Стало белым и пустым, огороженным от всякого шума.

Белая стена возникла в сознании, принявшись впитывать в себя все аспекты, что накладывались на еë поверхность. Все категории магии смешались воедино, а основные и дополнительные аспекты отпечатывались на стене с невиданной ранее скоростью.

Всего за несколько мгновений Император наполнил свой холст семью ста тысячами аспектами всех видов. Каждая категория заклинаний от Белой, заканчивая Жизнью, переплетались воедино, образуя целое полотно знаков и символов.

Писморт открыл глаза, тяжело выдохнув.

Под золотой маской его лицо покрылось потом, а глаза начали обильно кровоточить. Но всë было не зря!

Вслед за блеклым сиянием, на кончике его трости образовался маленький змей, что неуверенно и робко оглядывался по сторонам, а затем всё также боязно сорвался с кончика и принялся медленно падать вниз...

Как вдруг его крылышки затрепыхали и понесли тело вверх. Маленький и неуверенный змей медленно летел по воздуху, выписывая неловкие пируэты, иногда вовсе сильно перекручиваясь и почти падая вниз.

Но то было лишь обманчивое впечатление, ведь даже Ортонроги относили этого змея в Ранг Мифа. Редких заклятий необузданной мощи и силы! А имя ему — Голубоглазый Змей Истин: Разрывающий Мир, Фальманд!

Без всяких команд и слов он понимал, куда и зачем ему нужно идти. Будто выгрированое в душе знание о цели, змей инстинктивно стремился к Яйцу Вечного Сна.

В этот момент его тело начало увеличиваться в размерах и окрашиваться в кроваво-красные цвета. Клыки, ранее больше похожие на два бугорка, становились всë больше похожими на огромные копья. Маленькие голубые глазки налились кровью и ненавистью, а бесстрастное лицо изогнулось в гримасе безумия и боли.

Агрессивно шипя, змей Фальманд обернулся вокруг Яйца Вечного Сна, и с оглушающим скрипом принялся сдавливать его. В этот момент Врата принялись безостановочно дрожать, источая ужасающую ауру грехопадения.

Людские глаза исчезли с поверхности яйца и вместе с тем множество фрагментов чешуек посыпались вниз. Но вместо того, чтобы упасть на пол, они начали липнуть к телу Фальманда, словно вторым слоем.

Видя это, Писморт, стоявший на платформе, спрыгнул вниз, дабы не быть задетым. Дополнительно он создал вокруг себя ещё одно заклинание, что стало прозрачным барьером. Тысячи исследователей падая на колени тихо молились, взбивая лбы до крови об пол.

Гнездо Драконов начало дрожать, а ранее спокойные водяные стены бушевали, становясь всë громче и громче.

При приходе каждого нового Потомка Великих Драконов проявлялись свои уникальные явления, и на этот раз ими были гравитационные волны. Они притягивали всë и вся к яйцу. Многие люди проскальзывали по полу, сбиваясь в кучи, а водяные стены и вовсе начали маленькими ручейками течь по воздуху прямо к яйцу.

Огибая Фальманда, что увлечённо пытался пожрать Врата, ручейки воды образовывали вокруг огромного яйца плотную водяную стену в виде овала.

Гравитационные волны постепенно увеличивали свою мощь, вскоре достигнув такого уровня, что даже каменная плитка была готова оторваться от земли и улететь.

Для безопасности всех в округе, Писморт активировал мощную Аспекторную Формацию. Тут же вокруг Яйца появилась электрическая сеть, что подобно пасти монстра сомкнулась вокруг.

Это остановило гравитационные волны, временно ограничив их влияние. В этот же миг все люди подобно кеглям посыпались на пол, а водяные стены вернулись в норму.

Электрическая тюрьма, вызванная формацией начинала быстро ослабевать, вызывая беспокойство у Императора. Ему казалось, что сейчас всё повторится!

Но вместо этого врата с грохотом раскрылись, подобно бутону цветка, явив всем окружающим эмбрион некоего существа.

Это вызвало волну ахов и ещё более активное поклонение. Некоторые и вовсе плакали, то ли от страха, то ли от счастья. Пришествие Потомка Великих Драконьих Тел было событием сродни возвышению Ортонрога, чего уже хватало, чтобы простой смертный мог задохнуться от шока и ужаса.

Дитя Великих Драконов начало шевелиться и брыкаться, отчаянно пытаясь прорезать тонкую плëнку, что отделяло его от внешнего мира. Но сделать это юное дитя, так и не успело.

На каменном потолке неожиданно сверкнула молния. А за этим последовал холодящий сердце рëв.

Само пространство разорвалось, демонстрируя некий белый мир, укутанный цепями за гранью реальности. И там сидело существо. Нет... Оно восседало над самим сущим, над бренным и бессмысленным бытием.

Одной его мыслью вокруг начали сверкать молнии, появлялись временные аномалии, а пространство начинало деформироваться, образовывая дыры, откуда вылезали странные теневые существа.

Не успел Писморт осознать происходящего, как в ещё не появившегося на свет Дракона упала одна из молний. С ужасающим воем и рëвом Потусторонних Существ, Потомок Великих Драконов исчез, а на его месте остался один только артефакт Первейших Эпох, да обугленная горстка пепла.

Не успев осознать произошедшее, Писморт бросил взгляд на Зверя.

Аморфное проявление разума Великой Сущности в ответ кровожадно впилось в разум мужчины, заставив того вскрикнуть и схватиться руками за кровоточащие глаза. Тьма устилала взор, а царство грёз медленно оплетать разум, утягивая в болото кошмаров.

Стоящий рядом Эрми и вовсе упал в обморок, исторгая из рта кровавую пену. Не сумев выдержать тяжелой ауры грехопадения, источаемого Зверем Снов, Юрми бился затылком об землю, а его руки и ноги будто скрутило судорогой.

Прямо перед окончательным погружением в сон, Писморт, сквозь маленькие прорези в маске заметил, как цепи схватили размытый образ Зверя и утянули назад, в тюремное пространство.

Лишь рёв и безумный хохот раздался по подвальному помещению дворца, спровадив Писморта в страну кошмарных грёз.

***

Мир как огромная шахматная доска, где фигуры – целые народы, армии, отдельные личности — двигались по заготовленному пути, не ведая о нитях, что управляли ими. Пешка пожирает пешку, король свергает короля, а игрок борется с игроком.

Каждая фигура есть единица судьбы, а шахматная доска — поле боя, где ведётся скрытная борьба. Люди верят в свободу, верят в свои мечты и идеалы, ставя на кон жизни!

Но на деле всё это — есть имитация. Ложь и фрустрация ничего не сведующих ягнят. Тогда во всей этой системе кто есть Кайоши? Волк в овечьей шкуре или такая же овечка, что идет по уготованному пути?

Он есть переменная или простая чёрточка, выполняющая какую-то функцию... Эти мысли жгли сильнее огня, болезненно клеймили душу знаком сомнений и тревог.

Сколь не тянулся Кайоши, более его тело ему не подчинялось. Сколь бы он не думал, мысли ускользали. Но в один момент... Кто-то взмолился ему. Отыскал его храм и вознёс молитву о спасении грешной души, о ужасных кошмарах и муках смертной жизни.

И это было толчком, первой ниткой в огромном полотне. Ступенькой к становлению новым шахматистом.

И Кайоши с помощью манипуляций всё же сумел вклинился в шахматную партию. Он стал тем самым игроком, ещё одной спицей, плетущей полотно судьбы.

Фигеры, Чистые Люди, даже Чартоны — все они были пешками в его игре, жертвы, необходимые для достижения целей

Кровь, пролитая на бесчисленных полях сражений, питала его и помогала выгрызать в Небесной Воле всё больше места для своего сознания. Молитвы, полные отчаяния и боли, доносились до него эхом сквозь пространство и время, усиливая его разум и растворяясь в нём, словно куски грязи в луже.

Его физическое тело, было лишь пустой оболочкой, куклой с оборванной головой, бесполезным сосудом для тлеющего разума.

Кайоши, существо, что когда-то было великим божеством, Оронрогом, утратил контроль над самим собой. Теперь он был не более чем паразитом, обитающим в безграничных Небесах и разбрасывающий повсюду свои мерзкие яйца — кусочки одного большого плана, что вскоре должен будет сомкнуться в единое целое.

Но, видимо, Небеса всё же начали ощущать лезвие гильотины у шеи.

Выпав из реального мира обратно в пространство внутри Небесной Воли, мысленное тело Кайоши начало дрожать и вибрировать, обдаваясь ужасной болью.

Сформированный из мыслей, это тело было больше похоже на плод воображения. И, как только внутри Небесной Воли прогремел ужасающий Глас, мысленное тело начало дестабилизироваться.

— Такова... Твоя... Натура... Демон... Без... Рассудка?

И вот, в тот момент, когда Небесный Глас – эхо невероятного могущества – достигло его, Кайоши тихо, почти неслышно рассмеялся.

Смех был полон горькой иронии, понимания неизбежности... И вместе с тем азарта.

Мысленно уголки губ Кайоши изогнулись в довольной, экстазной улыбке, а несуществующие зрачки дрожали, будто у вожделеющего широмана. Это был образ Кайоши, отпечатанный подобно тени внутри Небесной Воли, его мысленное "воплощение".

— Натура... — впервые за тысячелетия Кайоши хоть и с большим трудом, но произнёс слово.

Его разум почти размылся от бесконечной скуки и тишины, отчего строить речь было крайне тяжело.

— Безумие... И... Глупость... Демон... Это... И... Есть... Твоя... Натура... Так же... Как... У... Свиньи... Купаться... В... Грязи...

Бесстрастно говорили Небеса в пустом белом пространстве, что было неким мысленным измерением внутри Небесной Воли.

— Безумная... Натура... Мой... Дар...

С тихой усмешкой ответил Кайоши, прерывисто и тяжело говоря.

— Так... Зачем... Ты... Вновь... Вмешался... В... Жизнь... Мира? Разве... Ты... Не... Ощутил... Ужас... Наказания... Здесь?...

При этих словах Кайоши оглядел огромное, белое пространство внутри Небесной Воли.

Он не ответил. Лишь опустил взгляд и задумчиво хмыкнул.

Тем драконом, которого призвал Писморт, был Кайоши, не переживших всех этих событий. Его молодая версия, грубо говоря, он из самого начала пути, что только-только попал в этот мир.

Не получив никакого ответа, Небеса всё также бесстрастно вынесли вердикт:

— Ты... Будешь... Окончательно... Обращён... В... Координатора... Звёзд...

Сухо ответила сущность. Но оттого угрозы в голосе не убавилось.

Обращение в полноценного Координатора сулило полным уничтожением души и разума. Фактическая смерть.

Смерть... Возможно, это не так уж и плохо?

Кайоши, подобно всем живым существам, боялся смерти. Ему был страшен образ забытия без тени мыслей и эмоций. Однако вместе с тем, некая усталость шептала ему о прекрасном чувстве освобождения и свободы...

А также скуки. Такая смерть была до безобразия скучной и унылой.

— Но... Сможешь... Ли... Ты... Сделать... Это? — оскалился Кайоши, начав воплощать в жизнь свой план, разработанный ещё со времён Белой Эпохи, — Ведь... Теперь... Я... Не... Кайоши... Оохаши...

Выдержав драматическую паузу, он с небывалым чувством наслаждения прошептал:

— Я... Зверь Снов... Симфонист... Свободы... Людской...

Затем, в мгновение ока, он совершил немыслимое.

Со скрежетом и гулом, будто обрушение небывало высокой скалы, пространство наполнили звуки истошного воя. Рвя свою душу, Кайоши принялся прожёвывать всего себя, словно змей, вцепившийся в свой же хвост.

Личность, воспоминания, эмоции — всё то, чего не коснулась гниль забытья было вырвано из его основного разума. Единое сознание, сущность, раскололась на три части, на три независимых, но связанных друг с другом потока энергии.

Три осколка былой личности, три отголоска Клокочущего Зверя Снов, подобно битому стеклу посыпались по поверхности Небесной Воли и... Сорвались вниз, в смертный мир.

Но они не просто падали, а скользили по невидимым нитям, которые Зверь протянул ещё во времена своего бытия Координатором. И это были не просто нити, а молитвы. Та самая вера, что помогла Кайоши выгрызть внутри Небес место для своего разума.

И сейчас он, а точнее они, осколки Кайоши Оохаши, что разделил себя на три разные личности с клочками воспоминаний, устремлялись к своим верующим, дабы пожрать их души и занять новые оболочки.

Тишина внутри Небесной Воли, наступившая после акта саморазрушения, была глубже и темнее сумрачной ночи.

Глас, ранее угрожавший Кайоши уничтожением, теперь безмолвно созерцал за осколками его души.

И, было Небеса хотели потянуться к осколкам для того, чтобы поймать их обратно, как цепи с звонким клацаньем вцепились в Небесный Глас.

Теперь, после разделения души Кайоши, его ранг Ортонрога сорвался до уровня обычного смертного и, вдобавок, каждый из осколков считался отдельной сущностью, на которую Небесный Глас более не имел права влиять.

Кайоши продумал свой побег. И это осознание наполняло Глас лёгкой крупицей раздражения.... Что быстро вымылось и исчезло, уступив место тихому вздоху.

Теперь, после исчезновения одного из игроков, на шахматной доске мира остались лишь фигуры, движущиеся по инерции.

***

В ночь 1953 года, в день призыва Герменталиона, Дитя Великого Драконьего Тела Лазурной Водной Глади, где-то там, за облаками громыхнул ужасающий душу гром, похожий на болезненный рёв.

Три осколка души Кайоши, подобно молниям, пронзили тьму с грохотом мчась по бескрайнему небу.

Их падение сопровождал пронзительный вой — предсмертный крик божества, пронзивший все слои бытия. И этот крик раздался по всему миру, будто удар молота о наковальню, разбудив всех живых существ от сладостных снов.

Внезапно, все — от могущественных магов до самых простых смертных — остановились, застыв в мгновенном ужасе. Они подняли головы к небу, ища источник этого ужасающего звука, но увидели лишь три тусклые молнии. Летя к земле, они мягко слизывали комья облаков и скромно освещали ночное зарево.

В процессе их то тут, то там подхватывали или цепляли тончайшие нити, сплетенные из молитв и отчаяния миллионов существ. И с каждым разом, как искры цепляясь о нити, они всё дальше отдалялись друг от друга, теряя первоначальный курс.

Эти молитвы, протянувшиеся через бескрайний океан человеческих чувств, были единственным ориентиром в этом хаосе.

Первая и самая большая молния, сплетённая из ярко-жёлтых искр, яркая и стремительная, упала на Центральный Континент. Это был осколок средней жизни Кайоши, его средних годов.

Рвя небо на лоскуты, она, следуя за одной из молитвенных нитей, упала прямо в маленькую люльку, где до этого беззаботно лежал младенец. Рядом с люлькой стояла икона Дракона, рвящего себе брюхо когтями, что и позволило Кайоши проникнуть в этот дом.

Ребёнок изогнулся дугой и издал тихий вздох боли... Его хрупкие рёбра вмялись внутрь, а грудь вздулась. Беззубый рот беззвучно раскрылся в отчаянном крике! Но глаза младенца заполонила пустота.

Кайоши пожрал душу ребёнка и занял его место. А затем, будто ничего и не произшло, тихо заснул в люльке.

Вторая и самая большая молния кроваво-красного цвета. Содержащая в себе осколок души Кайоши поздней части его жизни, почти старчества, она несла в себе безумие и жуткую ауру грехопадения и крови. И эта молния устремилась ко Второму континенту. По пути она пронзила небо, оставляя за собой след из сверкающих частиц, и, скоскользнув по одной из многочисленных нитей, упала в Подземье, мир под отравленной поверхностью материка.

Там, двигаясь зигзагами по запутанным подземным пещерам, она юрко отыскала себе подходящее тело Мясного Голема, запечатанного в подвале лаборатории Чартона-ремесленника, что выпивал на верхнем этаже дома.

В процессе, как только Кайоши занял тело Мясного Голема из-за силы его божественной души, все защитные формации не выдержав давления лопнули.

Третья молния, состоящая из холодных белых искр, светящаяся более тусклее, чем другие, нашла свой путь на Второй континент по слабой и хрупкой нити, что также вела в Подземье. Самый маленький осколок души, содержащий в себе молодые годы, не испорченные воспоминания.

Нить, образованная шаткими и безнадежными мольбами статуе Лазурного Дракона голодающим ребёнком-бругорцем, позволила белой молнии поразить его и моментально выжечь юную душу, освободив место для Кайоши.

Как только душа покинула тело юноши, Зверь юрко проник внутрь и взял под контроль хлипкое тело нечеловеческого существа.

Как только три молнии достигли своих целей, предсмертный вой, выпущенный с целью отвлечь внимание других Ортонрогов от расколотых душ, затих, утянув мир в жуткую тишину...

Казалось, даже Кровавая Луна испуганно оглянулась, бросив свой взгляд на остатки души Клокочущего Зверя Снов.