Белоснежный нож мягко скользил по нежной плоти, медленно отделяя мясо от кости. После куски клали в чан с ледяной водой и отправляли в странный механизм, создающий холод.

Созданный на основе Формаций с примесью паровых технологий, эта вещица, истрчающая холод вызвала у Ганго настоящий трепет. Никогда доныне он не видел чего-то столь полезного и сложного.

— Куски бедра хорошего качества. Разработанная мускулатура, не подверженные недостатку воздуха мышцы, вдобавок отсутствие лишнего жира. Материал высокого класса.

Продиктовал Ганго сидящей рядом девушке. Та изредка кивала головой, усердно черкая пером в обтянутой свинной кожей тетрадь.

Завершив первую партию, Ганго сунул руку в бочок с конечностями и достал крупную человеческую руку.

Явно мужская, тренированная, заметно охладевшая и потерявшая всю кровь. Была отрублена не сказать что давно, судя по ране, удар был нанесён под углом, причём идеально в плечевой сустав, что и послужило открыву конечности.

Потерев два ножа друг об друга, Ганго вонзил инструмент в пространство около большого бугорка и принялся, прижимая лезвие к плечевой кости, вести его вниз.

Проведя лезвие по круговой вокруг локтевого сустава, Ганго вонзил кончик ножа идеально в суставную сумку, а затем дёрнул на себя. Кости разошлись, разделив руку надвое.

— Среднее качество, в плоти много рубцовой ткани, видны большие шрамы. Из-за некачественного хранения уже начались процессы омертвения тканей. Материал крайне плох, не годен к использованию.

Усердно записывая слова Ганго, пресвитер Ян устало вздохнула:

— Давай сделаем перерыв, — от долгого пребывания в сидячем положении поясница начала отдавать неприятной болью, — Боже, старость всё подступает! Раньше могла весь день просидеть без каких-либо проблем, а сейчас дольше двух часов и начинает болеть.

— Старость? — удивился Ганго, — Мне казалось тебе не более двадцати.

В его глазах, эта девушка только-только вышла из детства.

Чартоны были хоть и скоротечны в плане срока жизни, но детство у них длилось даже дольше, чем у людей — до девятнадцати. Впрочем всё индивидуально, Ганго в свои шестнадцать уже считался полноценным членом общества Чартонов, что был уважаем другими взрослыми.

Пока, конечно, не прошёл его "период" гениальности, после которого он перестал считаться кем-то стоящим внимания.

— А ты умеешь делать комплименты, — похвалила Янель, откинувшись на спинку стула, — Но, увы, мне двадцать шесть.

— Почему же увы? Разве этот возраст не есть золотое время?

Интерес Ганго был не фальшив. Ему была любопытна столь таинственная людская жизнь. Будь у него свобода воли и он бы пустился в путешествие по людскому миру дабы изучить их жизнь и культуру со всех сторон.

Говорят, рядом находятся огромные Хребты Дивис, рассекающие Центральный Континент надвое! Империя лежит в правой части от них и занимает почти четверть территорий. Дальнейшие земли принадлежат огромной пустыне Харсолону, а за ними Святой Земли Саргов.

Что налево от Хребтов Дивис Ганго к сожалению не смог вызнать. Единственный его источник информации в лице Пресвитера Ян отказалась отвечать.

— Какие тяжёлые вопросы ты задаёшь, Дьякон. Пожалуй, не буду отвечать.

Лениво сказала девушка, скрестив руки за головой и откинув голову.

В ответ Ганго лишь хмыкнул, сунув в карман отрубленный палец и маленький кусок мяса с предплечья. Попутно его глаза подозрительно сузились, внимательно осмотрев округу.

— Пресвитер Янель, а вы не знаете, как работает то устройство, оно, вроде, называет холодильная камера?

Решил перевести тему Ганго с лёгким искушением смотря на остальные куски тел. Они бы сильно помогли в его плане...

***

— Внимание! Наступил комендантский час, те, кто не успел добраться до своих домов, идите в ближайшие отделения Церкви Врат и ожидайте утра. Внимание! Не смотрите назад, не пытайтесь уследить глазами за тенями, не разгоняйте тьму светом ламп и не слушайте чужие голоса, — произнеся последние инструкции, громкоговоритель перевёл дыхание, — Именем Императора желаем вам приятных сновидений и тихих ночей.

Как только громкоговоритель затих, выдохнув последний клуб пара, тишина заволокла город.

Небо устилали тёмные, излучающие ужасающую жажду крови облака.

Луна, ранее мирно висящая на небосводе, начала укрываться пятнистыми лужами, где виднелись множество ртов и глаз.

Небеса сходили с ума, рыча и воя. Да так, что рык разносился по всему необъятному миру! Смешиваясь со свистом ветра, гортанный звук ужасным вихрем проносился по злачным переулкам Азамиви. И продолжалось это до тех пор, покуда Луна не разорвалась надвое и не приняла вид зубастого полумесяца с окровавленным глазом, что безумно осматривался, ища добычу.

— Лонга всё же постигла та же самая судьба. Как печально, — тихо, еле слышно прошептал Кайоши, сомкнув руки на груди и задумчиво уставившись в окно.

Если даже Божественного Сына постигла предначертанная судьба, то рано или поздно она доберётся и до Кайоши? Сколь много усилий бы он не приложил, его мог ждать всё тот же конец.

Вновь остаться один в целом мире. Вновь оказаться в сантиметре от своей мечты... Сентиментальные мысли тяжким грузом упали на его плечи, вдавливая в хлипкий деревянный пол. Одиночество, безумие, фрустрация — всё это было вечным, незыблемым итогом жизни Кайоши.

И это ему нравилось. Он был подобен наркоману, желающему больших доз. Скука убивала его, травила и без этого сгнившую душу. Без ступеней не будет лестницы, без трудностей не будет жизненного пути!

Аккуратно подойдя к Кайоши, юноша со страхом и любопытством выглянул из окна.

— Что же это, Покровитель? Проклятье какого-то Ортонрога или Небесная Воля?...

Задумавшись, стоит ли отвечать юноше, Кайоши хмуро насупил брови и прикусил нижнюю губу. Впрочем, а что он потеряет, раскрыв столь несущественные знания?

— Проклятье. Или последнее желание, тут уж с какой стороны посмотреть, — пожал плечами Кайоши.

— Последнее желание? В летописях некоторых Ортонрогов упоминалось о Кровавой Луне, но никогда о причине её появления.

Явно непонимая спросил Микос.

Сколько бы юноша не копался в архивах, он не мог найти какую-либо информацию о Кровавой Луне. Создавалось впечатление, что кто-то или что-то намерено уничтожало записи.

Не было даже детских страшилок! К примеру, несмотря на страх к личности Кайоши, о нём существует огромное количество сказок и страшилок. Но о Кровавой Луне ничего...

И это было естественно, ведь в мире, где любое неправильное упоминание имени могло убить, а косой взгляд за плечо или безалаберность в использовании магии уничтожить душу, множество сказаний и легенд были либо утеряны, либо намеренно уничтожены. Сладкое неведение лучше горького знания.

— Чуть более двух тысяч лет назад существовал Ортонрог Лонг, сын Рошина, первого Ортонрога. Лонг был создателем и правителем вымершей расы Лонгхвиков, а также сильнейшим Ортонрогом тех лет. Его прозвали Правителем Белой Эпохи.

В те времена рассой Лонгхвиков была создана Алхимия, как отрасль магии. А также множество других вещей, что ныне обрели легендарные статусы. К таковым относится Копьё Лонг, Маргонийская магия расщепления и многое-многое другое.

— Лонг был Оронрогом, нарушившим первое Табу, попытался подчинить себе Небеса. Но из-за неудачи испытал гнев и разочарование. В попытках исправить свою ошибку, он востребовал знаний и помощи у других Ортонрогов для повторного подчинения Небес, на что те ответили отказом. Это стало основополагающей причиной Первой Небесной Войны. Были и другие причины, но основу заложил именно Лонг. Тот из корыстных побуждений нарушил хрупкий баланс и в последствии был убит.

— Перед своей гибелью он нарушил второе Табу — проклял Звёзды. В наказание Небесная Воля изъяла его дух и заточила в Луне, а тело обратила в оружие, прозванное Копьём Лонг.

Кайоши и Лонг были похожи. Оба были ведомы эгоизмом и оба пострадали от Небесной Воли.

Но в отличии от Лонга, заточенного в луне до нынешних времён, Кайоши сумел освободиться. В прошлой жизни Кровавую Луну уничтожили вместе с духом Лонга внутри. Сделал это Кайоши вместе с несколькими другими Ортонрогами, что, впрочем, Микосу знать было необязательно.

— Каждый год, век и тысячелетия Кровавая Луна мельчает и бледнеет. Как думаешь, из-за чего?

Спросил Кайоши, закрыв окно и задёрнув шторы.

— Лонг готовиться освободиться?

Предположил самый очевидный вариант юноша. Но ответ был не тем, что хотел услышать Кайоши.

Развернувшись на пятках, Голем встал спиной к окну и, разочаровано цокнув, сказал:

— Грядет Третья Небесная Война. И Лонг пытается всеми силами отодвинуть её, выкроив смертным ещё пару веков счастливого мира.

— Разве он не злой Ортонрог, повинный в создании Табу? — удивился Микос, узнав для себя новую и несколько шокирующую новость.

— Злой, добрый... Слишком уж расплывчаты эти понятия, — особенно в отношении Ортонрогов, — Лонг убийца и совратитель, но вместе с тем король и герой своего народа. Меня кличут грешником и богохульником, но также восхваляют за огромные вложения в мир магии и благословения исследователям, изучающим аспекты.

Поняв, что пытается донести до него Кайоши, юноша задумчиво нахмурился. Конечно, он не был дураком и давно размышлял на эту тему. Но услышать подобное из уст кого-то уровня Ортонрога заставляло невольно задуматься и пересмотреть свои взгляды.

***

Половина ночи минула. Кайоши, сидящий на своей кровати, задумчиво тёр подбородок, пустым взглядом вцепившись в Микоса.

Чтобы вырваться с уровня смертных необходимо улучшать свой Холст. Но каковы градации уровней Холста, что есть сигнал, граница между смертным и возвысившимся?

Некогда давно Ортонрог Ланьюс, известный как знающий всё и обо всём, систематизировал процесс совершенствования Холста.

Так выделилось два основных пути: Наращивание Слоёв и Тропы Потаённых Комнат.

Первый путь делился на четыре этапа: Слой Постижения Смертных, Слой Изменения Древних, Слой Углубления Псевдо-Ортонрогов, Слой Осознания Ортонрогов.

Второй на два: Поверхностное Истолкование и Небесные Умы.

Множество веков существовали тысячи способов совершенствования Холста, каждый из которых давал свой эффект, но не всегда шёл по правильному пути. В итоге неправильно совершенствуясь был шанс разрушить свой потенциал, а иногда и Холст!

Однако благодаря систематизации Ланьюса путь магии стал значительно проще. Выработались две основные тропы, по которым шёл весь основной массив магов.

Подобно естественному отбору оставались лишь самые умные, сильные и удачливые.

И Кайоши относился к последним.

В молодости он совершенствовался со скрежетом в зубах, несколько раз чуть было не умерев от неправильно выбранного метода развития. Но постепенно он выработал понимание каждого этапа. Сумел понять саму суть процессов, чем и проложил себе путь к званию Ортонрога.

И теперь, вернувшись к исходном он вновь стоял на той же самой развилке, где и много лет назад.

— Наращивание Слоёв или Потаённая Комната... — рассуждая над этим вопросом, Кайоши склонялся больше к первому.

Он знал этот путь лучше всего, он понимал каждую тонкость... Но это было скучно. Этот путь занимал много времени и усилий, а вложенное усердие воздавалось лишь несчастьем и горечью.

Путь Слоев имел свои преимущества, но и недостатки. То же относилась к Потаённым Комнатам, чьи недостатки были даже больше преимуществ. Однако он был куда более интересен Пути Слоёв!

И что оставалось Кайоши? Идти на поводу у своего безрассудства или у благоразумия? Выбрать ли веселье сейчас, но страданье потом или страданье сейчас и веселье потом?

Это был сложный вопрос, над которым многие люди сидели десятилетиями. Каждый бился об эту стену сомнений и каждый разбивал об эту стену голову...

Но Кайоши знал способ, как поступить в данном случае.

— Если лицом вверх — Путь Слоев, плоской стороной вверх — Потаённая Комната.

Взяв Зин в руки, Кайоши несколько раз крутанул монетку между пальцев и вздохнул. Отчеканенная из дешёвого металла, гравировка лица Императора Писморта выглядела крайне некачественно.

Пустив её в полёт большим пальцем, Кайоши принялся с большим ожиданием смотреть на монетку. Та крутанулась вокруг себя пять раз и с шлепком приземлилась на кожу бронзового оттенка.

Томный момент ожидания и... Показалось лицо Императора, выгрированное на монетке.

— Ну что же, значит Путь Слоев...

Путь скучный, но привычный. Возможно Кайоши даже удастся прогрессировать быстрее обычного срока.

К событиям по саботажу Го'Монто Кайоши намеревался выйти на уровень сильного или, хотя бы, среднего мага. Всё же теперь он желал развиваться, используя все свои знания и возможности, как Ортонрога.

***

Две ароматические свечи беззвучно горели, освещая окружающее вокруг пространство в мягкие тона.

Тьма медленно, с нежеланием расступалась, демонстрируя статуэтку Гиомерра, Древнего, отмеченного Героем при Второй Небесной Войне. Его лицо, высеченное из камня, имело высокие скулы, квадратный подбородок и злобное выражение, но вместе с тем необычайно глубокие глаза и лёгкую ухмылку, что смахивало на злорадство.

Огромный собор, пыщащий жизнью днём и увязающий во мраке ночью в данный момент освещался лишь одной свечой и человеком, одетым в белый балахон и глухую металлическую маску.

Помимо зажжённых свечь, мужчина расстелил перед статуэткой Гиомерра маленький кусок бордовой ткани и положил два блюдца.

Одно из них он наполнил молоко, а в другое насыпал два вида крупы — ячмень и овёс. Затем достал ещё одно блюдце, но высеченное из дерева и украшенное сложными узорами, содержащие обрывки запретных имён. "Кайо-", "Римб-", "Тюг-" — были записаны в линюю по окружности блюдца и вместе составляли сложное переплетение букв.

Однако одного этого хватало, чтобы Защитные Формации стенали, а душу мужчины наполнил полубредовый шёпот, гнилостная похоть и сухая жажда крови.

Преодолевая тягучее желание, мужчина налил в блюдце молоко, смешал с крупами и, сняв маску с лица, за мгновение опрокинул себе в глотку.

После чего из-за пазухи достал белую ткань, испещеренную защитными формациями и обернул вокруг деревянной посуды. Тут же шёпот, желание и жажда стихли, отпустив душу.

— О Великие Небеса, услышьте мои молитвы, заметье мою веру, посмотрите на мою смертную душу... Жалкий Инквизитор, сын своей Матери и воспитаник Отца, наследник семьи Си, Си'Ми отдаёт вам своё сердце, молодость и веру. Как и в ночь до этого, так и в ночь после этого.

Закончив молитву, мужчина подвинул к себе тазик с водой, всё это время стоявший рядом с ним и трижды омыл своё лицо. Лицо воина, без единого живого места: все щёки были в жутких шрамах, глаз не было, брови не росли, а губы были искорёженны.

Каждый раз касаясь ладонями лица, Инквизитор тихо шипел, будто испытывая боль. Но была ли она физической? Или это... Было внутреннее несчастье?

Каждый раз, как его подушечки пальцев касались мягкой, рубцовой ткани, мужчина вздрагивал. Всякий раз, как его ладони нащупывали пустующие глазницы, мужчине хотелось завыть от боли.

— Жалкий раб просит... Избавь меня от моих страданий...

Тихо, почти безумно шептал мужчина, с отвращением касаясь своего лица.

— Почему же ты так поступило, Великое Небо? За какие деяния твой верный меч заслужил это?

Закончив с омовением, мужчина с толикой облегчения нацепил на лицо глухую железную маску без дырок для глаз и ноздрей. Холодный металл коснулся кожи. Но вместо дискомфорта, Инквизитор ощутил уют и чувство уверенности.

Потушив свечи, Си'Ми собрал все молитвенные вещи и двинулся в сторону спальных мест. Однако в отличии от остальных Инквизиторов, он спал обособленно.

Всё же он разящая рука Императора. Третий Епископ, взявший на себя роль Инквизитора.

И тот, кто будет надзирать за Го'Монто.