* * *

<Птичья кафетерия>. 2-й этаж.

Прошли сутки после возвращения Коко с товарищами в особняк.

— Вы правда собираетесь отдать тому маленькому человечишке кольцо <мелодия святого Пилафа> бесплатно?

— Да. Специальный птичий агент отправился за кольцом.

— Но вы же говорили «нет»! Я же слышал…

Торговец сведениями о животных, элитный агент <НатМальСэ¹> Джек говорил, а капитан Чирик с важным видом уселся на жердь.

¹ В слове «낮말새» слоги переводятся соответственно день — речь — птица.

— Уже само то, что она нас знает, подозрительно; и то, что человек понимает птичью речь, подозрительно; и вообще! Мы даже зёрнышка не получили!

— Кхм, кхм. Этот ребёнок привёл довод, который в точности совпадает с тем, зачем я держу <НатМальСэ>. Поэтому я хочу помочь.

Чирик ненавидел эгоистичных людей.

С детства никого из людей к себе не подпускал — кроме хозяина забегаловки, который его подкармливал.

Но одновременно он верил, что «добро возвращается добром».

«Мою веру сформировали именно тот самый Чоко, о котором она сказала, и охранявший его рядом Арр».

Преданный предводитель стаи дворняг — Чоко.

Белошёрстый щенок Арр, вечно скаливший крошечные зубки и рычавший.

Чоко рано умер от болезни, а Арр, говорили, был усыновлён в дом герцога Ардоса — и умер…

«Как бы там ни было, оба были хорошими псами».

Арр был добрым.

Даже имея свою косточку, он уступал её голодному щенку. От кончиков лап у такого Арр порой исходил крошечный свет.

«Свет, исходивший от Арр, был поистине ослепительно белым».

Однажды, когда Чирика смертельно покусала злая бродячая собака, свет Арр исцелил его.

«Того света хватило бы, чтобы залить весь переулок».

Но сам Арр, как он говорил, этого не помнил. Тогда Чирик ненавидел быть в долгу у других животных.

Поэтому он насторожился и спросил Арр:

— Давай по принципу «гив-энд-тейк». Чем мне отплатить? Присягнуть в верности?

— А? Отплата — это что?

— …Ну чистой воды дурной пёс. Я спрашиваю, что тебе за это дать.

— А? Зачем давать? Можно ничего не давать.

— Ха! Не ври. Говори немедленно!

— Тогда вот. Если у тебя потом будет друг, которому нужна помощь, помоги ему. Хи-хи.

Так они и стали друг другу «Чириком» и «Арр».

И именно этот ребёнок напомнил об этом.

— Помнишь Арр? Он говорил тебе: «Если встретишь друга, которому нужна твоя помощь — помоги ему». Можно помочь сейчас?

Это был неотразимый аргумент.

— Вам, наверное, всем известно, что я ненавижу людей.

— …

— Но если человек хорошо относится ко мне и к моим друзьям — это другое дело.

— Хм-м, как ни глянь, похоже, у вас просто нашли слабое место и шантажируют…

Он резко расправил крылья, прерывая.

— На самом деле ребёнок пришёл из дома герцога Ардоса, где погиб Арр. Я бы хотел завести там связи. Я тоже сейчас выясняю, почему умер Арр.

— О-о, вот как.

— Итак, доложите текущую обстановку в семье Ардос. Агент Джек.

— А! Есть новости от других птичьих агентов. Наследный герцог Ривера прибыл в дом Ардос, и «святая» Терезия Ардос говорят, начала его лечить.

— Хм, правда?

— Да. Знаете ведь? У неё сила очищения.

Он видел издалека, как Терезия творит чудеса.

Люди говорили, что её способность весьма впечатляет.

Но по сравнению с Арр — сущая мелочь.

Клюя клювом зерно, Чирик сказал:

— Тогда так. Проникните в особняк Ардос.

— Есть! Что конкретно сделать?

— Добыть подробную информацию о семье и передать кольцо Коко. Живо в путь, агент Джек!

— Простите, капитан. Бежать не получится.

Птичка с ладонь, Джек, расправил ярко‑жёлтые крылья и взмыл в небо.

— Мы полетим! У-ха-ха!

* * *

В ту же ночь, как вернулась в особняк Лулулала, я услышала крайне шокирующую новость.

— П-правда, ему очень плохо?

На ковре в сарае, где жил тигр.

Я, устало привалившись к тёплой шерсти тигра, всхлипнула, гладя его.

— Тигр, прости…

— Казалось, чёрная сажа исчезла, но она снова появилась. Странное дело. Наверное, это что-то вроде неизлечимой болезни.

— Неизлечимая… Не может быть. Тогда же сказали, что всё прошло.

— Ах, бедняжка… Госпожа-малышка, вы ведь подружились с тигром, вам сейчас тяжело на сердце.

— Можешь нас оставить?

— Да. Если ненадолго.

Когда озабоченный Дот ушёл, я смотрела, как у лап тигра, на тыльной стороне моей ладони, тёмная тень мерцает, будто танцуя.

Это определённо была чёрная сажа. Предвестник смерти…

— Это я виновата. Надо было не успокаиваться, а побыстрее найти твоего друга.

Это было желание тигра.

Тигр словно показывал, что всё в порядке, и легонько стукнул меня носом.

[Я в парятке]

Пока я смотрела, как тигр выводит что-то лапой, я шмыгнула носом.

— Прости…

[Не балит]

У лап тигра всё так же колыхалась чёрная сажа.

[Обычьно, есле чёрная сажа есть, телу ооочнь больно. А я бодрый]

— Правда?

Я вытерла слёзы и подняла голову.

«И правда странно».

Еле подняв руку, я провела по шерсти тигра.

Для почти умирающего тигра шерсть была уж очень лоснящейся.

— Странно. Не болит, а сажа есть? С какого момента она снова появилась?

Тигр старательно вывел, когда всё началось.

[Эм. Вчера. Позавчера. Телу балело. И прям хотелося двигатся. На север тянуло, так…]

Я моргнула и наклонила голову набок.

[В теле вдруг чёрное появилося. И на сердце, как будто следы лап. Будто надо уйти. Как силком сердце… прям… двигалось.]

Хвост тигра безвольно лёг на пол.

Из‑под тела тигра чёрные ниточки всё плясали.

[Наверно это нилейчимая. И сейчас тоже, всё-время-всё-время, тело само двигаетца. Но я силой держуся.]

Чёрные пляшущие нити были словно тёмная тень.

Вернее — словно самая настоящая тень.

Я вспомнила, что говорил Рус, когда мы только поймали Тигра:

— Духовный зверь может хоть немного проявлять способности объекта запечатления. И, когда объект запечатления появляется, он инстинктивно хочет всё время быть рядом.

Возможно, с тех пор, как тигр сбежал, всё, что происходило, было частями одной головоломки.

— Скажи, а как выглядит тот, кого ты ищешь?

[Светлые волос. Глаза как море. Маленький. Болной.]

Эти слова подходили только к одному человеку.

«Тигр хотел в великое герцогство Ривера. А наследный герцог Калиго Ривера — блондин с синими глазами».

В тот миг мои глаза широко раскрылись.

Если у тигра всё время проявлялась тень, и эта тень заставляла его двигаться, возможно, Калиго и тигр уже связаны запечатлением.

— …Знаешь, может, скоро ты встретишь своего друга.

От моих слов хвост тигра слегка поднялся.

И тут же:

[Ложь.]

— А? Никакая не ложь!

Я всполошилась и замахала своими короткими ручками.

[Тако не бывает. Сильно везёт. Поетому странно. Всегда случайно встречаю Коко, и говоришь — друга покажешь…]

— А?

[Странно, что всё как я хочу получаецо]

— …Что это значит?

[Я же всегда страдал… А если вот так только хорошее, вдруг потом сразу плохое случитца.]

Я молча посмотрела на тигра, выводящего буквы.

И вспомнила, как много переживала, когда впервые попала к сестре.

— Коко, почему ты каждый день делаешь лужу здесь, а?

— Ар-р, ар-р, ар-р-р-р.

— Миледи, кажется, щенок немного тревожится.

— Тревожится, говоришь…

Я смотрела на тигра и тихонько рассказывала о пережитом.

— Знаешь, и у меня тогда было так: вдруг стало слишком счастливо — это казалось странным. От этого у меня была болезнь души, и я каждую ночь делала лужи.

[Хок]

— Сейчас я никогда-никогда так не делаю!

— …

— Но знаешь, когда я промахивалась, сестра не ругала меня. Просто крепко обнимала и говорила: «Моя Коко, моя крошка. Всё хорошо».

— …

— Так моя душевная болячка понемногу проходила. Сестра сказала мне: ты как будто усердно тренировалась — привыкать к счастью.

— …

— Значит, и с тобой так же. Ты тоже сейчас тренируешься привыкать к счастью!

[Счаст…]

— Ага! Так что даже если ошибёшься и будешь неловким — всё равно тебя будут любить.

Выслушав меня, тигр всё ещё выглядел тревожно.

Но тихо вывел:

[Круто]

Я невозмутимо кивнула.

— Я вообще-то всегда крутая! И вот что…

Я ласково погладила шерсть тигра и сказала:

— Я только что придумала очень крутой план!

[Какой?]

И ткнулся мне в бок головой.

«Ай, больно!»

Шерсть у тигра очень жёсткая — прямо колется.

Я натянуто усмехнулась:

— План, чтобы ты, наследный герцог Ривера, я и моя сестра — чтобы мы все-все стали счастливы!

— ?..

— Так что, дашь мне одно обещание?

[Какое обешяние…?]