— Лаки, прекрати! — Донёсся голос с той стороны, где стояла сама девушка.

— Икура, ты понимаешь, о чем я говорю. Сейчас она, затем ты. Потом кто-нибудь другой. И мы все окажемся в ее власти. Я верю в расклады. Верю в предсказания. И даже верю в то, что ее работа идёт лишь во благо. Но ее нужно оставить одной. Она не тот человек, кому можно доверить кого-то из близких.

Все время Лаки продолжал искать зрительный контакт, но Икура смотрел в пол. А когда поднял глаза, лишь отодвинул стул и отряхнул бумаги с записями, в надежде, что на них не попал разлитый чай.

Юрна встала с дивана и принялась помогать наводить порядок. Тем временем как Нойя, наконец, схватила ладонь Лаки и начала осматривать.

— Есть аптечка?

— Там, в соседней комнате за креслом. — сказала Тиана.

Но Лаки было почему-то все равно. Он все дальше и дальше уходил вглубь себя, совсем не понимая, что здесь происходит. Он поговорит с Икурой об этом позже. Наедине. Явно не в этом доме, не в этом лесу, не за пределами города. Он поговорит об этом тогда, когда все будут к этому готовы. Или, может, когда он сам будет к этому готов?

Рука опять воспламенилась и боль почти дошла до половины предплечья. Это был спирт, который Нойя одолжила у хозяев. Самому взглянуть на порезы он не решался. Сейчас собственное тело казалось ему совершенно незнакомым. Незнакомые чувства. Незнакомые конечности. На чужую изрезанную руку смотреть он не хотел. Ему становилось тошно от того, что сейчас он сидит не в кабинете Лики. Стены, пол и даже потолок давили на него. Складывалось впечатление, что его выгоняют отовсюду. Он хочет вернуться в город. Хочет сейчас быть там, где все ему до усталости знакомо. Он оглянулся по сторонам, и его взгляд будто был прикован к Янсожи. Та сидела все также за столом перед разбитой чашкой. На ее лице была заметна сдержанная улыбка. Казалось, будто прямо сейчас она готова рассмеяться ему в лицо. В глазах начало темнеть. Хотелось, чтобы все замолчали, а ему дали как можно больше кислорода. Колдунья смотрела на него. Смотрела ему в глаза, и, точно Тиана, переворачивала все внутри. В этот раз прошлый визит показался нечем, по сравнению с этими. Тиана заглянула в душу, узнала то, что нужно, и внутренний мир остался лишь с беспорядком. Но Янсожи превзошла все его ожидания.

Она, взглядом, забралась ему в голову. Медленно спускалась – Лаки ощутил что-то тяжёлое в горле. Продолжала идти все ниже и ниже – между ключицами вонзили маленький нож, размером не больше гвоздя. А затем она и его начала тянуть за собой вниз. Волна, будто острое лезвие, прошлась вдоль его тела. Янсожи раскрыла его грудную клетку и вытряхнула все содержимое на стол. Именно на тот, на котором все ещё валялись осколки. Мурашки прошлись по разным частям тела. Это не причиняло боли, не было приятным, это просто то, что происходит внезапно, и то, что уже давно ему знакомо.

Но сейчас все было иначе. Каждый сантиметр его тела колол Лаки, будто насквозь. Он видел то, как она достает его душу. Как раскладывает все его невидимые частицы на столе. Лаки абсолютно точно чувствовал, что прямо сейчас он находится не рядом с Нойей, не в своем теле, а в руках Янсожи. Та жадно поедала все противоречивые эмоции, которые выражались на его лице. Она знала что он сейчас испытывает. Знала что она делает и что справляется с этим мастерски.

"Может и душу Тианы она разложила на этом столе... "

Мысль появилась невольно. Лаки хотел бы сейчас ее спрятать. Никому не отдавать, особенно зная, что Янсожи все видит.

Женщина поднялась со своего места. Короткими шагами, расслабленно, подошла к Лаки. Хватать его за голову было не нужно, вгляд Лаки принадлежал Янсожи. Как только невысока фигура, чуть ниже него самого, подошла к нему, он почувствовал, что снова может пошевелить пальцами. Сейчас он мог дать отпор. Сбежать, спрятаться, сражаться. Все что угодно, но не подчинять ей. Он был способен на все это, но ноги его, будто цепи, пожирал пол. Дом ел его. Он дробил его пальцы ног. Переходил на голени и стремительно тянулся к коленям. Посмотреть вниз? Нет. Он не может. Он сейчас ничего не может, и из-за этого чувствует себя беспомощно и жалко.

Щелчок. Резкий звук и яркие искры перед глазами. Рядом с ним все так же стоит Нойя, она беззаботно, вторым слоем, наматывает ткань на его ладонь. Все стояли так, точно ничего не происходило. Одна Янсожи выделялась с этой картины, давая понять, что все это наяву.

— Хочешь знать что происходит? — Лаки невольно наклонился к ней. Между ними было крайне мало пространства, точнее, его уже и не было. Зрачки сузились от осознания того, какая эмоция таилась во взгляде колдуньи. Это был вызов. Схожий с тем, что Лаки видел утром. Но если Кейни испытывала его, и была наполнена верой в себя, то Янсожи верила лишь в то, что ее противник ничего не может сделать.

— Да. — еле слышно произнес он.

Нойя впервые как-то отреагировала на происходящее. Она с недоумением посмотрела на Лаки — похоже все же услышала его ответ. Но далее разговор привлек не только внимание Нойи, но и всех остальных. Янсожи, властно, начала:

— На самом деле, меня, к сожалению, посещаете не только вы. Хоткеймеровцы часто пускают слухи, рассказывают о каких-то историях, сказках. В общем, мое имя всегда на слуху. И когда у кого-то в жизни наступает "черная полоса", то они готовы из кожи лезть, лишь бы ее преодолеть. Так вот, я довольно часто являюсь тем самым врачом, что кожу с них снимать и собирается. Вот только, когда они подходят к моему порогу, сразу же теряются. Начинают заикаться, переживать, а мне все это так не нравится. На самом деле, правду говорят, домашнее животное часто схоже чем-то с хозяином. Только, кто мог подумать что в качестве домашнего животного, мне будет служить мое же жилище! — все молчали, но очень внимательно следили за сутью ее слов. Что она хочет сказать? Чего добивается? Перебивать ее никто не собирался, да и сама Янсожи старалась как можно меньше дать возможность кому-то вмешаться в ее признание. — Мой дом не сильно любит когда со мной не особо честны. А зачастую, когда ты волнуешься, переживаешь и так далее... Ты начинаешь тему с далека. Где-то приукрашиваешь, чтобы впечатлить меня, и убедить в том, что ты единственный такой, кому нужна помощь. От того, заходя в мой дом, люди становятся более решительными. Представь как легко! Только сильно подумал о чем-то, и уже ты это делаешь. А мне и представлять не нужно.

Лаки озадаченно посмотрел на Икуру. Тот, в свою очередь глядел на Янсожи, так же озадаченно.

— Вы не вините меня, уж сильно я не люблю когда меня используют. — она, наконец, отошла от Лаки. Лёгкие сразу же пронзились стремительным порывом холодного воздуха. Казалось, что не только Лаки стало лучше от прохлады, но и всем остальным. Накалённая атмосфера, к счастью, сбросила градус.

Но от этого приятней ситуация не стала. Янсожи все также властно ступала по своему дому, изредка улавливая взгляд Тианы.

На других ей было все равно. Соберите армию, что будет распускать про нее по слуху каждый. Соберите десять таких армий. Она не посмотрит в вашу сторону, если на то не будет веской причины. Но Тиана особенная... Тиана та, кто знает ее лучше многих, та, что может позволить ей проникнуть вглубь души и не вздрогнуть. Лаки знал и прекрасно понимал за что Янсожи любит Тиану. Эта девочка была не только гибкой физически, но и как личность, гнулась под любым углом. Она, как пластилин, могла подстроиться под любого, могла найти трещины и заклеить их своей густой массой. Дополнить, склеиться и сделать вместо грубых и мерзких шрамов изящные узоры.

Лаки понимал за что любят Тиану, но вот что держит ее возле колдуньи — он понять так и не смог.

Дыхание его все так же было не ровным. Лаки молил о том, чтобы она вновь не посмотрела на него. Он не хотел произносить ее имя, потому что знал, что она все ещё в его голове. Он не хотел бездействовать, но именно это делать ему и оставалось... Лаки ощущает что-то знакомое. Он чувствует как к горлу мчится ком. Чувствует как конечности барабанят по нему изнутри. Чувствует как трясется, но без каких либо видимых доказательств. Сердце его бьётся так сильно, что хочется чтобы оно вовсе остановилось. Лёгкие сковываются, а грудная клетка, будто ломится. На него что-то давит. Ощущение груды камней, что лежат у него на туловище, не давая вольно вздохнуть. Он и до этого момента не мог успокоиться, а сейчас, наполнить лёгкие воздухом — составляет настолько непосильную задачу, что он едва не теряется создание от голодания.

В глазах резко начинает темнеть, а виски пульсируют невыносимо громко. Он слышит стук своего сердца, слышит как кровь кипит, а пища перемещается. Горло жжёт очень резко, но с такой же скоростью жжение и пропадает. Все будто остановилось. Никто не двигается, а все то, что противится, будто по приказу, возвращается на место.

В глазах появляются искры. Пару капель вылетает из глаз и мчатся к скуле. От ладони опять по всему телу пошел жар, да настолько неожиданно, что требуется время, чтобы понять произошедшее.

Бутыль спирта выпадает из рук Нойи, а сама она шевелит губами, но звука так и не издает.

Тиана давно уже пропала из поля зрения Лаки, поэтому сейчас, когда она вновь появилась, она казалась призрачной. Образ невинного подростка пропал, она направилась грубой походкой к колдунье. Все что стояло на нее пути, будто не существовало. Она преодолевала препятствия уверенно и легко, словно проходила сквозь них. Тиана схватила Янсожи за кисть и притянула к себе, а далее лишь одним взглядом прояснила свои действия.

Она была суровой и требовательной. Похоже времяпровождение в офисе смогло сказаться на ней, и девочка решила замолвить слово за давних напарников. Как бы она не вела себя сейчас, где бы она не была и у кого бы она не обучалась, офис тоже ощущается не просто как помещение. Офис поглощается в себя людей. Он пускает корни в личность и заставляет возвращаться к работе. Офис делает все, чтобы его не запустили до описания "заброшенный"... Видимо и в тело Тианы корни впились уже давно, но избавиться она от этого не может.

Янсожи была ниже Тианы, поэтому та подняла голову, но лишь на немного. Этот зрительный контакт был крайне коротким, и сначала было даже не ясно, поняла ли колдунья то, что от нее хотят.

Но видимо поняла.

Щелчок. Резкий звук и яркие искры перед глазами. Рядом с ним все так же стоит Нойя, а бутыль, что был в ее руках, валяется около его правой ноги. А сама она сжимает его кисть, да так сильно, что пальцы уже давно посинели. Лаки наконец смог вздохнуть полной грудью и насладиться тем, что живёт. Последние несколько минут доставляли ему много боли, но сейчас ему не до этого. Он мечтает прислониться к родным станам. Мечтает посидеть на шатающейся табуретке в кабинете. Мечтает увидеть Лику в новом образе. Он готов говорить с теми кем дорожит, и с теми кого не переваривает, но самое главное чтобы они были в пределах города.

Икура встряхнул стопку бумаг, а далее, рукой, указал на выход. Это могло значить лишь одно — они закончили со всем, и, наконец, могут уйти отсюда. Лаки не чувствовал свою руку, лишь мелкое, но густое покалывание, а поэтому и не чувствовал Нойю, что держится за него так, будто от этого зависит весь мир. Он сжал все то, чем мог двигать в районе запястья и не отпускал ее, а далее направился к двери.

Сзади он услышал тихий голос. Несмотря на то, что слышал он его совсем недавно, Лаки едва заметил как он поменялся. Речь Тианы обычно энергичная, яркая и приятная. Она знает множество слов, о которых Лаки слышал лишь мельком. Сейчас она звучала слишком уставшей, голос тихий и полон был он сожалений. Она знала много слов. Она могла бесконечно находить синонимы к каждому из словосочетаний. Но вместо этого она произнесла одно, всем знакомое и простое: "Прощай".

Он не хотел к ней поворачиваться, а поэтому продолжил свой путь дальше, делая вид, что ничего не слышал.

Последней вышла Юрна, это было слышно по грохоту двери — та часто не контролирует силу и то, в чём ее проявляет. Лишь после того, как они прошли несколько десятков шагов, Нойя отпустила его.

— Все что требовали – собрали, возможно, даже больше. — первым разговор решил начать Икура.

Чтобы он не говорил, у Лаки сейчас крутился всего один вопрос в голове:

— Ты правда хотел меня ударить?

Он сказал это так резко, что едва не перебил старшего. Но даже если бы это и произошло, разговор бы считался законченным сразу после этих слов.

На долгое время повисло молчание. Напряжение было не таким сильным, как в доме, но оно всё ещё присутствовало.

Они уже прошли большую часть пути, а вопрос все ещё оставался открытым, и Лаки понял, что ответа он так и не дождется. А как только они пересекли ворота, он направился к себе, совсем забыв о том, о чем молился и мечтал. Это был плохой день. Они случаются у всех, поэтому ничего страшного, если плохой день он закончит в четырех стенах, через которых слышно соседей.