Воздух. Резкий глоток воздуха, будто кто-то выдернул меня из глубины Марианской впадины.

Уже успевший забыться аромат формалина и стерильности ударил в нос, стоило мне вдохнуть.

Я распахнула веки. Свет тут же больно ударил в глаза, заставив зажмуриться.

Я на чем-то лежала. Металл подо мной был до ужаса холодным и жёстким. Затем поступило ощущение вместе с мгновенным осознанием, что я полностью раздета и моё нагое тело покрыто хлопковой простыню до самых ключиц.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем я привыкла к свету. Тусклые лампы под потолком гудели, заполняя пространство низким жужжанием.

Что… что это всё значит?

— Господи! — Мужской голос. Резкий, хриплый от удивления.

Я медленно повернула голову, и взгляд наткнулся на мужчину лет 30-ти в синем халате. Его глаза были широко раскрыты, во рту замерли недосказанные слова, а скальпель в руке дрогнул.

Кто… кто ты? Черные волосы, голубые глаза. Его внешность кажется мне знакомой, но на ум никак не придёт имя.

«Проснулся завтра, проспал завтрак. Ну здравствуй детка, рядом жгучая брюнетка» — пришлось пропеть в голове, чтобы хоть как-то немного отвлечь себя.

Я обратила внимание на его бейджик, прикреплённый к медицинскому халату.

«Мигович Валерий Александрович»

Валерий… Мигович…

Коллега с работы!

Зрачки мгновенно расширились. Я вскочила, приняв сидячее положение так резко, что металлический стол пошатнулся, а простынь тут же сползла с верхней части тела.

Стало не до шуток.

«Не может быть, не может быть, не может быть» — повторяла я судорожно в про себя, отказываясь верить, что это правда.

Валера отступил на шаг.

— Что за чёрт… — выдохнул он, будто сам себе, но продолжая смотреть мне в лицо. Затем, чуть громче: — Снеж… Ты… ты жива? Ахуеть, я же проверял твой пульс только минуту назад, его не было!

Жива. Это слово пронзило меня до самых костей.

Я жива. Я чувствую холод, слышу его голос. Разве я мертва? Но я должна быть мертва. Я…

Я должна быть в том мире. Почему я здесь? Почему… нет…

— Что, что я здесь забыла, черт подери?..

Это морг. Я сижу на столе в морге. И меня собирались уже вскрывать.

Глаза мгновенно зажгло подступившими слезами, сердце мгновенно треснуло и распалось на множество кусочков. Отчаяние стало нарастающе накатывать, собираясь полностью накрыть меня подобно цунами.

Но это происходило не потому, что я очнулась в морге. Это происходило потому, что я очнулась в своём мире. Хотя за то время, что меня здесь не было, он скорее стал мне чужим.

Я еле сдержалась. Сглотнув подступающую к горлу истерику, я приподняла рукой простынь и прикрыла грудь.

Валера с трудом пришел в себя, но его паника была видна в каждом движении.

Он нервно оглядел меня, стол, инструменты. Затем, будто собравшись с мыслями, выдохнул:

— Тебя обнаружили мёртвой у себя дома. Причина смерти была неизвестна, поэтому после больницы направили сюда, но… ха… неужели это был летаргический сон? Значит, в больнице ошиблись? — Он провёл рукой по лицу, и я заметила, как его пальцы дрожат. — Вот же… Я чуть тебя не вскрыл!

Слова эхом били в сознание, но я уже почти не понимала, о чём он. Всё, что я чувствовала — это тяжесть, удушающую, давящую на грудь. Мир подо мной рушился. Он снова становился зыбким, как песок, утягивающий меня вниз.

Последнее, что я помню… ужас, пронизывающая боль, заплаканное лицо Энея. Его руки, державшие меня, его губы, шепчущие моё имя и утешающе целующие в лоб и веки. Неужели я… больше никогда его не увижу?

Нет… Не хочу. Я отказываюсь…

Перед глазами вспыхнули образы: лица, голоса, ощущения. Всё, что я потеряла. Всё, что было с той стороны. Всё, что было важным. Моё прошлое, тот мир.

Верните меня в тот мир. Верните меня к тем людям, что в том мире.

Верните… Верните меня к Энею.

— Нет… — прошептала я, но голос сорвался. Я чувствовала, как дрожь охватывает всё тело. Воздух становился слишком вязким, густым. — Нет… Я не должна быть здесь…

Валера нахмурился, но всё равно старался держаться.

— Ты… ты о чём вообще? — спросил он, но я не могла ответить. Ужас поднимался волной, сметая остатки разума.

Я стараюсь сдерживать эмоции, но это только выходит мне боком и причиняет ещё больше боли. И всё же, нельзя позволить себе разрыдаться прямо здесь и сейчас.

«Успокойся. Успокойся, Айсель» — Ресницы мгновенно дрогнули. С каких пор мне привычнее назваться и ассоциировать себя с Айсель, а не Снежаной?

Это крах. Это полный крах.

Я буквально стала задыхаться в попытке сдержать крик моральной боли и отчаяния.

Дыхание стало частым, прерывистым. Я хватала воздух ртом, но его не хватало. Казалось, что он просто перестал существовать. В ушах стоял гул, а сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди.

Пыталась собрать себя по кусочкам, но в итоге каждый из них выскальзывал из рук, подобно струе воды.

— Снеж, что с тобой?.. — пробормотал Валера, но в его голосе слышался нервный страх. — Эй, давай, глубоко дыши! Вдох, выдох! — Он подошёл ближе, протянул руку, но тут же убрал её, будто боялся меня коснуться. — Слушай, у тебя гипервентиляция! Постарайся успокоиться. Всё хорошо, всё хорошо!

Нет, ничего не хорошо. Я не в порядке. Совсем не порядке.

Мне больше нет места в этом мире. Я теперь здесь чужая. Верните меня обратно! Какого чёрта я вернулась?! Лучше бы я умерла!

— Эй! Эй! — голос Валеры прорезал хаос, что творился внутри меня, но всё же он был далёким, как будто за несколько километров.

Он заметался по комнате, стук его шагов раздался эхом.

— Чёрт… Чёрт! — Потом звонкий звук кнопок на телефоне. — Да! Срочно скорую! Девушка проснулась на вскрытии, я сам в шоке, но ей хреново!

В итоге, всё это привело к тому, что я потеряла сознание от шока и подавления чувств.

*

*

*

Убейте. Меня. Кто-нибудь. Я снова пришла в сознание.

И снова не в том мире, в каком хотелось бы.

Ох, Господи…

Когда я открыла глаза, первым, что я почувствовала, была… пустота. Не просто внутри — повсюду. Пустота, которую не заполнить ни словами, ни мыслями, ни эмоциями.

Я лежала на больничной койке, уставившись в потолок. Белый, стерильный, безликий. Где-то рядом монотонно пищал какой-то прибор. Казалось, этот звук должен меня раздражать, но… ничего. Никаких чувств.

Звук вроде должен раздражать, пробуждать хоть что-то, но я ничего не чувствую. Пустота внутри такая глубокая, что наверно бы пугала.

Давно я себя так не чувствовала. Такой… словно наблюдаю за всем со стороны и меня ничего не касается. Конечно, я осознаю, что в моем характере быть спокойной и пофигистичной, но… то, что происходит сейчас — это определённо не я, а просто последствие того, что мозг заблокировал мои чувства, дабы мне не было так больно.

Диссоциация. Эмоциональное оцепенение. Такое случается со мной не впервые за период моей… моих двух жизней, наверно лучше будет сказать.

Ха-а… Ладно, ничего не поделать.

Я принимаю сидячее положение. Тихо, медленно, почти автоматически. На этот раз, я в одежде. Джинсы и толстовка.

Моя ли это одежда? Не помню. Откуда мне помнить, в чём я была 15 лет назад? Хотя, она кажется мне знакомой. Похоже, я правда в ней была в тот день, когда попала в мир романа.

Значит, Валера успел меня одеть до приезда скорой? Ну, или кто-то ещё из коллег помог. Не важно.

Должна ли я чувствовать себя смущённой из-за этого? Но я ничего не чувствую. Совсем.

Волосы… Я протянула руку, взялась за прядь распущенных волос и взглянула на них — русые, не мятно-зелёные. В таком случае и глаза тогда карие, не серые с белым зрачком.

Спустя какое-то время в палату вошёл врач. Высокий, в белом халате, с усталым, но доброжелательным пожилым лицом. Он посмотрел на меня так, словно ждал от меня реакции — какой угодно. Я же просто села на край кровати и посмотрела на него в ответ.

— Вы полностью здоровы. — начал он, и в его голосе послышалось удивление. — Это… невероятно. Как другая больница вообще могла признать вас мёртвой? Мы не нашли никаких признаков или следов заболеваний или травм. Всё в норме. То ли чудо, то ли просто такие некомпетентные специалисты попались.

Мёртвой. Это слово звучит, как удар молота, но внутри меня — ни вспышки боли, ни удивления. Только холодное понимание.

— Значит, я могу идти домой? — мой голос звучал ровно, механически.

Он кивнул, явно озадаченный моей реакцией, после чего прописал номер на бумажке и протянул мне, советуя сходить для начала к психологу, потому что его беспокоит моё излишне спокойное состояние после такого случая.

Пха. Захотелось холодно хмыкнуть ему в лицо, но не стала.

Мне совершенно плевать, что я очнулась в морге. Как говорится, шуточки про то, что, «даже умерев патологоанатом оказывается на своём рабочем месте» вошли в чат.

Моя проблема была в другом. Что я вернулась в свой, сука, мир.

Врач ушел, затем и я долго ждать не стала.

Когда я вышла из больницы, меня обдал свежий, но сухой воздух. Где-то совсем близко шумела дорога, мелькали машины. Серые здания громоздились друг на друга, загораживая небо. Всё вокруг было до боли знакомым, но почему-то отчуждённым.

Я остановилась на ступеньках и осмотрелась. Куда мне теперь идти? Где мой дом?

Дом. У меня ведь есть дом здесь, правда? Квартира. Я купила её недавно, точно. Где она? Где-то в центре, кажется. Или нет. Как туда попасть?

Всё так странно, будто я вспоминаю чужую жизнь. Не верится даже, что я правда жила здесь все свои… сколько я здесь прожила? 21 год, вроде бы? Сейчас всё это время ощущалось будто забытым сном, который выцветает на глазах.

Господи, куда мне идти? Я даже не помню, где моя квартира. Как я могла забыть? Как такое возможно?

Я пытаюсь вспомнить адрес, пытаюсь соединить обрывки воспоминаний, но всё словно утопает в густом тумане.

Позор. Просто позор.

— Снеж!

На миг мне кажется, что обращаются не ко мне. Но затем до меня доходит и я поворачиваю голову.

Знакомый голос. Валера. Он идёт ко мне, одетый в худи и тёмные брюки. Почему он снял халат? Почему он здесь, сейчас разве не его смена?

В его руках пакет, а на лице — то ли беспокойство, то ли облегчение.

— Я принёс твои вещи. — говорит он, подходя ближе. — Вот. Телефон, кошелёк, ключи.

Точно. У меня же ничего не было с собой. Только я и одежда, что на мне. Ну, и бумажка с номером психолога в кармане.

Я машинально взяла протянутый в мою сторону небольшой полупрозрачный пакет с замком. Типичный пакет, в который мы складываем личные вещи умерших.

Получив его, я не почувствовала облегчения или благодарности.

— Спасибо. — но всё же поблагодарила Валеру из вежливости.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Пиздец я ахуел, когда ты вдруг вдохнула и глаза открыла! Думал, блять, всё, сам сдохну на месте!

Я пожимаю плечами, не имея и малейшего желания поддерживать особо разговор.

— Они сказали, что я полностью здорова. — произношу я безразлично. — Только… я забыла, где живу. Хорошо, что ты телефон принёс. Гляну по гугл-картам и может вспомню.

Он немного удивился.

— Он разряжен. Прошла уже неделя.

— … Что, простите?

Неделя?

— Ой, бля, я ж тебе не рассказал. — вспомнил он. — Ты же взяла неделю отпуска, а потом после него не вышла на работу и вообще на связь. Несколько дней спустя, Оксана пошла к тебе домой, но обнаружила, что дверь открыта, а ты не подаешь признаков жизни. И короче вызвала она скорую, потом в больнице подтвердили смерть, но диагноз так и не нашли, потому направили к нам.

К тому моменту, как Валера закончил рассказ, я достала телефон с пакета и проверила на всякий случай — и правда, зарядка на нуле.

Ха… Значит, вот оно как было. Получается, в сумме в этом мире прошло две недели. А в том мире я прожила 15 лет.

— Ага, значит домой я таки попасть не смогу…

Валера усмехнулся, будто мои слова показались ему забавными.

— А тебе как всегда похуй, хаха. Я проведу тебя, не переживай, у нас же есть общий список с номерами и адресами, Оксана оттуда твой адрес и узнала же. Но давай сначала зайдём куда-нибудь поесть? Ты, наверное, голодна.

Я покачала головой.

— Не надо. Твоя жена заревнует, если узнает, что мы были вместе в кафе.

Он удивлённо поднял брови.

— Ты и это забыла? Я развёлся уже как два года.

Его уголок рта предательски дрогнул. Похоже, ему правда в какой-то степени непривычно и прикольно видеть меня в таком дезориентире.

Точно, теперь вспомнила. Да, я правда об этом раньше знала.

Мы заходим в кафе. Я ела молча, чувствуя, как пища скользит по горлу, но не приносит удовольствия. Валера что-то рассказывает, я сначала киваю и иногда закидываю пару словечек, но затем вообще едва слушаю его и только жду, когда он отведёт меня домой.

Наконец, мы оказались у двери моей квартиры. Он проводил меня до порога, пожелал удачи и ушёл. Я посмотрела на дверь. Это место должно было быть мне родным, но я ничего не чувствовала.

Я должна была испытывать радость от того, что наконец-то вернулась в квартиру, которую купила. Что, наконец-то смогу в ней спокойно пожить. По крайней мере, так бы я отреагировала раньше, намного раньше.

Открыв дверь своим ключом, вошла внутрь. Коридор был таким же, каким я его оставила — аккуратным, чистым, со светлыми обоями.

Я сделала пару шагов вперёд, закрыла дверь за собой.

И… ничего.

Тишина. Безразличие.

Хм. Странно. Я думала, что как только окажусь наедине с собой, то чувства вынырнут наружу, но этого не случилось.

А может, я всё-таки смирилась? Да. Верно.

Теперь этот мир снова моя настоящая реальность. Хоть об стенку головой бейся, ничего ведь не измениться.

Если бы было возможно возвращение в тот мир, ведьма Джанэл бы давно вернула Айлу, а так…

Ах, точно. Джанэл. Она же первое время хотела довести меня до полусмерти, чтобы раскрылся портал в этот мир. Интересно, он раскрылся? Узнала ли она об этом?

Ха-а… Что толку гадать. Нужно зарядить телефон и посмотреть, как дела в холодильнике. Если что сходить в магазин, а потом и на работе восстановиться.

Звучит не так-то и плохо. Возвращение к одиночной жизни, значит? Конечно, может быть первое время непривычно, но с другой стороны, я же как-то раньше жила одна, и нормально.

В итоге, мне потребовалось несколько дней для того, чтобы восстановиться на работе и погрузиться в давно забытую бытовуху.

Работа. Дом. Работа. Дом. День сменял ночь, ночь сменяла день, но я ничего не замечала. Сколько времени прошло с тех пор, как я вернулась? Две недели? Месяц? Время перестало быть чем-то ощутимым. Особенно после того, как я взяла побольше смен.

Я вставала рано, уходила на работу, отрабатывала смены и возвращалась домой поздно вечером. Всё стабильно, предсказуемо. И мне это нравилось. Впереди не было хаоса, который я боялась встретить. Каждый день проходил в сером, ровном ритме.

Коллеги конечно заметили, что со мной что-то не так. Как я изменилась после случая с «воскрешением».

Кто-то говорил, что моя манера общения и жесты изменилась, словно я закончила школу этикета. Кто-то шутил, что наверно я взяла какой-то крупный кредит, раз стала теперь столько работать. Кто-то, особенно стажеры, пугались моей отстранённости.

— Снеж, ты в порядке?

— Да, в порядке. — всегда отвечала я, даже не задумываясь.

Это стало автоматической реакцией. И никто не сомневался, потому что я во все времена так отвечала, и раньше тоже. Работа есть работа, незачем им знать, что твориться у меня в душе.

Никто и не спрашивал дальше, потому что я делала свою работу идеально, а значит, всё правда в порядке и им просто показалось.

Сегодня был обычный день. Обычная смена. Обычная усталость, обволакивающая меня, как влажное одеяло.

Когда я вернулась домой, в квартире было тихо. Здесь всегда тихо. Это тишина, от которой не спрятаться. Разве что, включить телевизор, чтоб на фоне мелькала какая-то рандомная передача.

Я сбросила обувь, переоделась в домашнюю одежду. Спортивные штаны, обычная футболка. Движения были автоматическими, как будто я не думала, а выполняла запрограммированную последовательность действий.

На кухне я открыла шкаф, чтобы достать кружку для чая. Мои руки дрожали от усталости, но я не обратила на это внимания.

Зря.

В следующий же момент я задела другую кружку.

Она упала на пол с глухим звоном, а затем разлетелась на сотни мелких осколков. Они блестели на плитке, как маленькие зеркала, отражающие свет лампы.

Я замерла. Пальцы дрогнули, тело напряглось. Я смотрела на эти осколки и не могла отвести взгляд.

Что-то внутри меня треснуло.

Грудь сжалась. Руки задрожали сильнее. Внутри, где так долго была только пустота, вдруг что-то зашевелилось.

Боль.

То, что сдерживалось несколько месяцев, внезапно сорвалось с цепи, стоило только какой-то жалкой кружке разбиться.

Я почувствовала, как грудь сжимается, как что-то тяжёлое и болезненное поднимается из глубины.

Я сделала шаг назад, но не смогла удержаться и рухнула на колени прямо перед осколками.

И тогда меня прорвало.

Слёзы брызнули из глаз, я зажала рот ладонью, чтобы сдержать рыдания, но это было бесполезно. Всхлипы вырывались из меня, переходя в тихие, рваные звуки.

— Почему… — прошептала я. — Почему я вернулась?

Горло сжалось так сильно, что я едва могла дышать. Я обхватила себя руками, сжалась в комок, пытаясь хоть как-то унять эту боль, но она рвала меня изнутри.

— Почему я не могу вернуться назад? Почему? — мои слова утонули в рыданиях.

Я жива. Но почему это чувствуется, как смерть? Почему это чувствуется, как будто я в аду?

Я старалась зарыться в работу, старалась не вспоминать ни о чём, старалась игнорировать то, что была в том мире. Вести себя непринуждённо, но… больше не могу.

Не могу.

Ансель, Лаксус, Корнелий, Исид, Нэо, бабушка Мэрит, Люций, Джуэлл, Мэвия, Эммет, даже Ливиус с Лавини и Шадоу с Фламиной.

Эней.

Эней, Эней, Эней.

Пожалуйста… умоляю. Хотя бы дайте мне мельком увидеть вас во сне. Хоть кого-то!

Я прижалась лбом к холодному полу, продолжая судорожно обнимать себя.

— Верните меня обратно… — всхлипнула я, едва выговаривая слова. И кого я прошу? — Верните… меня…

Слёзы стекали по щекам и капали на плитку. Я чувствовала себя, как эта кружка — разбитой на тысячи частей, которые уже не собрать.

Долго ли я просидела там, сжимая колени, всхлипывая и шепча невнятные слова, я не знаю. Может, минуту. Может, час. Но потом тишина окутала меня, как холодное покрывало. Слёзы иссякли, и я осталась там, на полу, обессиленная, опустошённая.

Впервые за несколько месяцев я позволила себе сломаться. Позволила себе почувствовать.

Но это не принесло облегчения. Только ледяное осознание — я теперь чужая в этом мире, и мне некуда деться.

Я знала, что больше не смогу прятаться от этого. Эта боль останется со мной. И мне придётся жить с ней, как с частью себя.