Сквозь занавески пробивался свет.

Проснувшись, я понял, что лежу под кухонным столом. Когда я открыл глаза и встал, с меня соскользнуло одеяло. Я посмотрел на одеяло, а затем перевел взгляд на диван.

Я не нашел на нем Со Ён. Я огляделся, но ее не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в ванной.

Она же не могла выйти на улицу?

Я открыл дверь в спальню, будучи все еще на нервах из-за прошлой ночи, надеясь, что она будет внутри.

Заглянув внутрь, я тихо выдохнул.

Она спала, разложившись на кровати как звездочка. Я присел на край кровати и погладил ее по голове.

Наверное, она тоже была напугана.

Видимо она накрыла меня одеялом, а потом легла спать сама. Я гордился ею, но в то же время мне было жаль, что я заставил ее пройти через подобное.

Отец, которого утешает его восьмилетняя дочь...

Чувствуя себя жалким, я вздохнул еще раз.

Надо собраться с силами.

У меня не было времени на слабость. Существа снаружи охотились на людей. Стоило подумать о них, как я вспомнил сообщения в новостях, касающихся вируса.

– Те, кто подвергся воздействию вируса, теряют рассудок и остаются только со склонностью к насилию.

Всё, что произошло, в точности соответствовало этим сообщениям.

Более того, всё было еще хуже. Это было не просто обычное насилие. Это была настоящая бойня.

Я глубоко вздохнул и напомнил себе, что больше не могу так себя вести. Я должен был быть сильнее, ради Со Ён. На месте ребенка, которого я видел прошлой ночью, могла быть Со Ён… Сейчас было не время для бездействия. Я поцеловал ее в лоб и решил дать ей поспать.

Я достал блокнот и начал делать заметки о нашей текущей ситуации.

- Спасательная команда. Весьма вероятно, что она не придет.

- Высока вероятность того, что и они превратились в этих существ.

- Убежища. Никаких новостей о них не поступало до того, как отключили электричество. Безопасного убежища нет.

- Оружие. Молоток и гаечный ключ. А также нож.

- Еда.

У меня закружилась голова, когда я попытался вспомнить, что у нас осталось из еды, поэтому я сразу пошел на кухню. Холодильник перестал работать. Была середина лета, и скоро все замороженные продукты испортятся. Мне нужно было распределить продукты, которые у нас остались, по разным категориям — скоропортящиеся и те, которые могли храниться дольше.

Если исключить консервы, воду, хлопья и пару упаковок рамена, оставшихся продуктов нам хватило бы примерно на два дня.

Боже... что мне делать?

Я прикусил губу и почесал затылок. Прошла уже неделя, но по-прежнему не было никаких признаков того, что сеть заработает, равно как и присутствия каких-либо спасательных команд. При обычных обстоятельствах правительственные войска уже были бы мобилизованы, чтобы взять ситуацию под контроль, но их нигде не было видно.

Это означало одно из двух: либо у правительства не было возможности избавиться от "них", либо у них не хватало необходимой рабочей силы, чтобы вернуть контроль над городом.

У нас оставалось два варианта: умереть от голода, когда у нас закончатся продукты, или рискнуть и выйти на улицу, чтобы раздобыть еще еды.

Если бы я был один, я бы составил план и сразу же начал действовать. Однако, выйдя на улицу вместе с Со Ён, будет очень трудно. Если она начнет плохо вести себя, пока мы снаружи…  Всё может обернуться очень плохо. С другой стороны, если я оставлю ее одну, вряд ли это будет идеей получше.

Что, если "они" вломятся в дом и доберутся до нее, пока меня нет? В таком случае, у меня попросту больше не было бы причин продолжать жить.

В общем, пока еда не испортилась, я ещё придумаю, что нам делать.

Это единственный вывод, к которому я пришел. Мы будем питаться скоропортящимися продуктами, пока я буду разбираться в "них". И у меня было на это всего два дня. После второго дня мы должны были перейти на консервы. К тому времени… Я должен был быть полностью подготовлен к тому, чтобы выйти на улицу в поисках еды.

* * *

Распределив еду, которая у нас была, я подошел к окну, чтобы заглянуть за занавески. Они все еще были там, занимались тем же самым, что и раньше. Единственное отличие состояло в том, что у существа, размахивающего руками у входа в многоэтажку, теперь весь рот был в крови.

Вид этого существа напомнил мне о том, что произошло прошлой ночью. Непроизвольно перед глазами появилось лицо малыша, беспомощно наблюдающего за тем, как пожирают его тело.

Внезапная волна тошноты накатила на меня, когда я подумал, что кровь на лице этого существа может быть кровью ребенка. Я прикрыл рот рукой, пытаясь успокоиться и успокоить рвотный рефлекс. Я сделал глубокий вдох и проморгался, готовясь к тому, что должен осмотреть обстановку снаружи.

В данный момент я находилась в квартире 104 в Хэнд-Дан-Доне. Квартиры 101 и 102 находились напротив нас, примерно в 200 метрах. Однако расстояние между нашими квартирами кишело ‘ими’.

Чирик, чирик.

Воробей дал понять, что уже рассвело, и все существа обратили свое внимание на него. Они собрались вокруг пня, на котором сидел воробей, и махали руками, пытаясь до него дотянуться.

Неужели они не могли взобраться на него? Кроме того, они казались вялыми, в отличие от предыдущей ночи, когда они бешено носились.

Было ли это из-за того, что это был воробей? Или из-за того, что взошло солнце? Судя по тому, что я заметил, эти существа, похоже, не могли видеть. Вероятно, у них не было возможности определить, насколько опасна или велика их добыча.

Если бы это так… единственной правдоподобной теорией, объясняющей их ненормальное поведение, было присутствие солнца. Другого объяснения не было. Казалось, что в течение дня их физические возможности резко снижались. Одно можно было сказать наверняка — они отреагировали на звук.

Они даже не шелохнулись, пока воробей летал вокруг или сидел на ветке… Однако, как только он начал чирикать, это привлекло их внимание, и они все повернулись к источнику звука.

Очень скоро все они начали рычать на воробья. Этот звук отличался от того, который они издавали, когда охотились. Это был не тот тревожный звук, который издает человек, которому разрывают горло. Это было странно и даже немного величественно.

Они издают этот звук из-за разочарования? Или есть какая-то другая причина?

Пока они продолжали издавать эти звуки, в жилой комплекс хлынули другие существа с улицы.

Звуки, что они издают… Это их способ общения?

Я плотно задернул шторы, оставив только маленький глазок, чтобы следить за происходящим. По мере того, как их становилось все больше, росло мое беспокойство.

Если они меня найдут, нам конец.

Они начали сильно трясти дерево, заставив воробья улететь. Никто из них, казалось, не заметил, как воробей улетел, и продолжали трясти дерево, пока оно не повалилось. Мне стало интересно, смог бы кто-нибудь из людей повторить то, что только что они сделали. Казалось очевидным, что они физически превосходят людей. Однако их интеллект, по-видимому, не соответствовал их силе.

Когда дерево упало, некоторые существа были раздавлены им. Однако они все еще были живы — они все еще размахивали руками. Я удивился, как они все еще живы после подобного. Продолжая наблюдать, я заметил, что один из них перестал шевелиться. У него была раздавлена голова, и из нее сочилась кровь. После увиденного, в моей голове появились еще несколько предположений.

Я достал другой блокнот и начал записывать их характеристики.

- ‘Они’ реагируют на шум.

- ‘Они’ не видят.

- "Они" могут передвигаться без помощи рук или ног.

- Разбивание головы убивает ‘их’.

- ‘Им’, похоже, не хватает интеллекта.

Читая то, что я только что написал, я пришел к выводу, что это характерные черты зомби, которые появлялись в фильмах или комиксах.

Я снова выглянул в окно. Они, казалось, захватили жилой комплекс и все еще издавали этот странный звук.

Зомби, ха...

Я никак не мог поверить, что прямо передо мной были зомби. Однако мне не казалось, что они будут точь-в-точь похожи на тех, что показывают в фильмах. По крайней мере, рассматривать их как таковых было не лучшей идеей.

Конечно, все это были мои домыслы. Мне нужно было больше информации. Я сел на подоконник и продолжил внимательно наблюдать.

Пока я разглядывал их, у меня в голове крутилась одна мысль.

Должна же быть причина, из-за чего они так себя ведут. Должна быть.

* * *

Через некоторое время я почувствовал, что кто-то стоит у меня за спиной. Я обернулся и увидел Со Ён, которая шла ко мне, протирая глаза.

Она склонила голову набок и спросила:

– Папочка, что ты делаешь?

– Дорогая, ты уже проснулась?

Мне потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что за окном красовался закат.

Я погладил ее по голове и пошел на кухню, чтобы приготовить ей что-нибудь поесть. Я достал ростки фасоли, шпинат, кимчи и джанджорим. Рисоварка больше не работала, и у нас был только холодный рис. Я взял большую ложку риса, предварительно попробовав, съедобен ли он еще.

Вероятно, с завтрашнего дня мы не сможем есть этот рис.

Скорее всего завтра он испортится. Было бы хорошо съесть как можно больше сейчас, а потом подкрепиться гарнирами.

Со Ён принялась за еду. Я был удивлен ее аппетитом. Я не мог сдержать улыбки, наблюдая, как она кушает. Однако через некоторое время она начала сбавлять темп и искоса посмотрела на меня.

Я подумал, что это из-за того, что рис испортился или что-то в этом роде. Ведь такой рис наверняка вызовет боли в животе.

– Что случилось, дорогая? - Спросил я с озабоченным выражением на лице.

– Рис невкусный?

– Папа, а ты не собираешься кушать? - спросила она с погрусневшим выражением лица.

Видимо ей было неловко, что ест только она. Улыбнувшись, я взял ложку.

- Папочка тоже собирается поесть. Просто я немного отвлекся. Папочка был слишком занят, наблюдая за тем, как ест моя милашка Со Ён.

Она покачивалась из стороны в сторону, чувствуя себя немного смущенной. После того, как мы покончили с едой, я вернулся посмотреть, что происходит снаружи.

Но когда я оглянулся посмотреть на Со Ён, то заметил, что она убирает посуду в раковину. Учитывая, какого она была низенькая, это давалось ей с большим трудом, и ей приходилось поднимать тарелки над головой, чтобы сделать это.

Я быстро побежал обратно на кухню и сказал ей:

– Милая, папа позаботится об этом.

– Но мама велела мне убирать посуду в раковину после того как мы покушаем.

– …

– Она сказала, что когда рис начинает прилипать к посуде, то потом становится сложно отмыть её.

Она улыбнулась мне. В тот момент я понятия не имел, что сказать своей милой доченьке. Когда отключилось электричество, у нас отключилось и водоснабжение. Это означало, что мы больше не можем накладывать еду по тарелкам. Мы не можем пользоваться отдельной посудой, чтобы есть, а мытье посуды стало роскошью. Еще одной серьезной проблемой была питьевая вода. И если я ничего с этим не сделаю… то вскоре это обернется огромной проблемой — неизбежной частью нашей жизни.

Однако, правильно ли я поступлю, рассказав ей? Должен ли я открыть ей правду о том, что происходит на самом деле? Или мне следует похвалить ее за то, какая она хорошая девочка? В этот момент я не мог не думать о своей жене.

Да, она постоянно придиралась ко мне... но она всегда ставила семью на первое место.

Милая… что бы ты сделала на моем месте?

Это был единственный вопрос, который я так хотел задать своей жене. Я понимал, что подобные ситуации возникнут в будущем — выбор между реальностью и идеальной фантазией, необходимость принимать трудные решения.

Особенно когда Со Ён наконец начала подрастать…

Размышляя о разочаровывающем и безнадежном будущем, ожидающем нас впереди, я невольно вздохнул. И вскоре после этого, я почувствовал как кто-то щекочет меня.

Со Ён начала щекотать мое запястье. Я делал так, когда мы играли, или когда она была расстроена. Мне показалось, что сейчас, увидев мое грустное лицо, она решила повторить за мной. Это чуть не довело меня до слез.

Я обнял ее и некоторое время не произносил ни слова. Ее тепло помогло мне успокоиться. Она непонимающе смотрела на меня, но продолжала обнимать. Чувствовала ли она то же, что и я?

В конце концов, она все еще была со мной, и я все еще был рядом с ней. Ради Со Ён я должен был выжить, несмотря ни на что.