П.П. Я решил заменить прозвище Догбитер на Собакобой. Всё-таки второй вариант мне сильно больше нравится

— Итак, почему его зовут Собакобой? — спросила я, проверяя оба конца улицы. Дрегс настаивал на том, чтобы идти переулками и задворками, что, вероятно, было разумно. Здесь ходило гораздо меньше людей.

— Дам тебе три попытки угадать. Первые две не считаются.

Я покачала головой.

— Это отвратительно, — сказала я. — Почему его держат на работе, если он известен тем, что избивает собак?

Дрегс ухмыльнулся. Это была уродливая улыбка, с слишком большим количеством зубов.

— Потому что это его работа. Блюэртоны используют собак для разгона протестов. Собаки хорошо преследуют людей, и они могут атаковать низко, пока большинство людей сражаются высоко. А еще есть бешеные псы.

Полагаю, сейчас будут не самые приятные факты.

— Продолжай.

Дрегс кивнул, словно ожидал этого.

— Видишь ли. Иногда протест настолько мал, что прибытие целой группы Блюэртонов заставляет их выглядеть глупо. А они заботятся о сохранении своего лица. И иногда им нужно… ну, им нужно сделать вид, что это не они ответственны за разгон протеста. Так что они дрессируют этих больших собак, дают им несколько зелий, чтобы те могли постепенно исцеляться, делают их быстрее и злее. Потом они выпускают собаку возле протеста. Та бросается на протестующих и разрывает несколько глоток, и виновных нет. Просто бешеная дворняга.

— Святое дерьмо, — пробормотала я.

— Ничего святого в этом нет, — сказал Дрегс. — Собакобой, который их тренирует, никому не нравится.

Дрегс указал на переулок, и я последовала за ним. Похоже, я… начинала немного доверять хобгоблину. Он был непредсказуем, но своё насилие в основном направлял в ту же сторону, что и я.

— Понятно. Так… как ты хочешь это сделать? — спросила я.

Хобгоблин посмотрел на меня. — Это твое шоу. Мне не позволено просто так убивать Блюэртонов. Я только покажу место и, может, немного помогу. А то маловата ты, чтоб через забор перелезать.

Я фыркнула. — Ну и ладно. Тогда расскажешь мне хотя бы о его доме?

— Мало что знаю о нём. Просто лачуга, как у остальных вас, людей. Рядом есть место для клеток.

— Где, полагаю, он держит своих собак, — предположила я.

— Да.

Я немного задумалась, пока мы шли через город. На удивление, направлялись мы в сторону более приличных трущоб, где дома были чуть больше и построены не так давно.

В конце концов Дрегс указал на здание. Один этаж, что было необычно, и с приличной площадью. Вокруг участка стоял ржавый жестяной забор, с одной стороны которого находился переулок. Сам дом не впечатлял. На Земле его вряд ли сочли бы за сарай, но, полагаю, в трущобах Девятнадцатого Города он находился на уровне особняка.

На заборе висели черепа, по одному на каждом стыке. В основном собачьи, несколько, вероятно, кошачьих, и какие-то непонятные. Ни один из них не был украден.

— Давай осмотрим это место, — пробормотала я, разматывая шарф. — Мне будет немного холоднее, но… вот, надень это.

Дрегс поймал шарф и посмотрел на меня. — Зачем?

— Я — это просто случайный ребёнок в трущёбах. Здесь таких полно. А ты хобгоблин, которого не так часто встретишь. Если кто-то заметит нас, то вычислить тебя потом будет намного проще.

— Это наполовину умно, — сказал Дрегс, обматывая шарф вокруг лица и головы, превращая его в подобие капюшона. Он подтянул тканевую маску с шеи и закрыл ею рот и нос.

Он выглядел… как ребенок или, может, подросток с непропорциональной фигурой. Но с первого взгляда сойдет, а это главное.

— Собакобой живет один? — спросила я.

— У него нет жены или детей, — сказал Дрегс. — Но я слышал, что он спит со своими собаками.

Меня слегка затошнило, и я решила считать, что он не имел в виду то, о чем я подумала. Более подробный осмотр показал, что у дома была скошенная крыша с единственной дымоходной трубой наверху, из которой сейчас валил приличный объем дыма того вида, что бывает от хорошо горящих сортов угля. Этот парень имел личный двор при доме. Конечно, сам дом состоял из жести и ржавчины, но у него были окна и крыша, которая выглядела целой. Жил парень хорошо.

Мы подобрались ближе к стене, и я попробовала найти щель в заборе. Но их было мало.

— Подсади меня, — попросила я.

Дрегс даже не возмутился. Он встал на одно колено и сложил ладони лодочкой. Я встала на них, и он поднял меня, пока я не смогла высунуть голову над краем забора.

Во дворе стояли клетки. Самая большая была, может быть, в шаг шириной и вдвое меньше в глубину. Собаки внутри них едва помещались. Меньшие клетки составляли башенки, скрепленные скрученными кусками проволоки. Много собак, несколько кошек… и существ, которых я не знала. Но они были пушистыми.

Сверху на клетках лежали маленькие листы жести, чтобы защитить от снега, но это была единственная мера от непогоды, которую я видела.

Обитатели двух клеток уже явно покинули мир живых, даже с первого взгляда.

Я увидела Собакобоя через окно. Он сидел в большом кресле, с одеялом на коленях и читал, пока в маленьком камине в углу его комнаты горел огонь.

— У меня есть идея, — сказала я, спускаясь вниз, когда Дрегс опустил меня.

— О?

— Он использует бездымный уголь, — сказала я.

— Дорогой, — подтвердил Дрегс. Он понюхал воздух. — И не пахнет. Горит жарко и без запаха. Штука, которую жгут приличные люди.

— Да, — сказала я. — А так же штука, которая всё ещё производит оксиды углерода. Угарный газ, например. — Мне пришлось использовать английское слово, что вызвало странный взгляд Дрегса.

Он кивнул мне. — Ты знаешь магию?

Я понимала, почему он мог так подумать. Магия здесь звучала… ну, сильно не похоже на обычный язык.

— Нет. Это химия. Смотри, если мы заблокируем его дымоход, не полностью, а примерно наполовину, то сможем наполнить дом дымом. Бездымным дымом.

— Он уснет насмерть? — спросил Дрегс. — Я слышал, что люди умирают так. Не очень надежно, особенно по сравнению с ножом в глотку.

— Но зато незаметно. Мне пока не нужно, чтобы Блюэртоны подняли тревогу. Если они подумают, что Собакобой умер по своей глупости, то не станут искать виноватых среди других.

Дрегс ухмыльнулся. — Ты тот ещё испорченный ребенок.

— Да, но это не моя вина. Мне нужна какая-нибудь ткань. Брезент, наверное. Думаю, мы сможем забраться на крышу без особых трудностей.

Найти что-то, чем заткнуть дымоход, действительно было несложно. Поблизости лежал всевозможный мусор, включая разорванные останки чьей-то рубашки. Скомканные в шар с куском кирпича в центре для массы, этого было более чем достаточно. Я сунула их в свою сумку, затем двинулась к стороне дома.

Дрегс снова приподнял меня, и я была благодарна своей легкости, потому что иначе я бы никак не смогла подтянуться к крыше.

Главной проблемой был шум. Мне не нужно было будить окрестности или, что важнее, самого Собакобоя. Оказавшись на крыше, я двигалась очень, очень медленно, раз десять пожалев, что у меня нет какого-нибудь навыка скрытности.

— Как ты собираешься заблокировать это? — спросил Дрегс прямо за моей спиной.

Я пискнула, и крыша глухо стукнула, когда я обернулась, обнаружив хобгоблина, стоящего прямо рядом со мной. Я совсем не слышала, как он двигался.

Несколько собак залаяли, и я поморщилась, услышав, как Собакобой двигается внизу под нами.

Мы подождали. Мужчина крикнул на своих собак, чтобы они заткнулись, и вскоре те послушались. Затем все утихло. Я подождала еще минуту после этого, сердце стучало в груди со скоростью колибри.

Затем, когда ещё какое-то время ничего не происходило, я осторожно подобралась к дымоходу. Поместив кирпич с тряпкой над отверстием, подвигала его, пока выход из дымохода не оказался в основном заблокирован. Дым все еще валил из него. Пожалуй, даже большая часть дыма.

Это было нормально. Я хотела, чтобы комната выветривала большую часть дыма, но не весь. Он бы заметил, наполнись она дымом, без запаха или нет.

— Что теперь? — спросил Дрегс.

— Теперь мы ждем, — ответила я. Вернувшись к краю крыши, я спрыгнула на верх забора и, наконец, на землю. Дрегс сделал то же самое, но более грациозно и менее беззвучно.

Не уверена, сколько времени требуется на отравление угарным газом, но не слишком долго. Стоял еще ранний вечер, так что, вероятно, не было бы слишком странно, если бы мы задержались.

Так мы и поступили, лишь изредка заглядывая в дом, чтобы посмотреть, как идут дела.

Когда некоторое время спустя тонкие клубы дыма начали просачиваться из плохо подогнанных краёв крыши, я поняла, что план, по крайней мере, немного работает.