Глава 3 — Драконы и звёздный свет

Ночью, когда племя разбило лагерь, в пустыне стояла такая тишина, что её можно было описать не иначе как жуткую. Ничто не шевелилось и не шуршало в темноте. Не было ни шелеста листьев, ни журчания ручейков. Пустыня была местом смерти и безмолвия.

Бо сидел на раскладном стуле рядом со своим шатром, устремив отрешённый взгляд в эту черноту. В его голове роилось столько противоречивых мыслей, что ему казалось, будто он тонет.

Он жалел о многих моментах, связанных с противостоянием с Этроном, но выбор Кви в качестве бога-покровителя не был одним из них.

На протяжении многих лет Бо изучал многочисленные свитки, которые Фран откапывала в песках, и подозревал, что в этом мире существовало нечто большее, чем та пустыня, в которой он жил. Драконы были для него воплощением этого.

— Бо, — послышался шёпот рядом с его шатром, где Фран сидела у костра, бесцельно вороша угли. В мягком отсвете их она выглядела усталой и измождённой — превращённая бурями времени в старуху, которой она и была на самом деле. Иногда Бо забывал об этом — забывал, сколько же Фран на самом деле лет. Но той ночью он чувствовал это особенно остро.

— Да, — ответил Бо, поднимая свой стул и перенося его к костру — туда, где последние отголоски тепла исчезали в ночи.

— Ты уверен… — Фран помедлила. — Ты уверен, что это то, что тебе нужно? — закончила она; в её голосе не осталось ни капли былой живости.

Бо тяжело вздохнул и кивнул: — Да.

— И это не просто прихоть… Ты же делаешь это не из-за того, что я что-то сказала? Верно? — встревоженно спросила Фран.

После некоторого молчания Бо ответил вопросом на вопрос.

— Ты помнишь сказание про Великого Барда? — тихо спросил он.

Фран слегка улыбнулась, привнося немного тепла в своё печальное выражение лица: — Конечно, помню — я ведь сама рассказывала его тебе.

Кивнув, Бо придвинулся к Фран и положил голову ей на плечо: — По правде сказать, я не очень-то хорошо его помню.

Преувеличенно ахнув в возмущении, Фран оттолкнула голову Бо от себя и притворно фыркнула: — Я и не знала, что мои истории были такие скучные…

Бо слегка рассмеялся, его глаза задорно сверкнули: — Ну, суть я помню, — он замолчал ненадолго, собираясь с мыслями.

— Жил-был одинокий Бард, который путешествовал по долам и весям — пел песни для тех, кто готов был уделить ему время или пенни. Не единожды он сражался с голодом и разбойниками в своей беспрестанной одиссее, проводя в пути порой многие лета.

— В этой истории было далеко не только это, — нахмурившись, добавила Фран.

На лице Бо расползлась широкая улыбка, и он продолжил пересказывать историю: — Великий Бард всегда искал слушателей, а когда слушать было некому, он играл свою музыку под луной. В ночи, когда он играл, леса оживали, а драконы танцевали в звёздном свете, покорившись мелодии Барда.

— В этой истории точно было далеко не только то, о чём ты рассказываешь, — с досадой заметила Фран.

Бо улыбнулся, соглашаясь с ней: — Да, конечно, было. Короли и интриги — людская глупость и тому подобное добро, — он усмехнулся, видя недоверчивую реакцию Фран, когда он опустил основную часть истории.

— Но для меня эта история всегда выделялась тем простым фактом, что в ней были драконы. Они были в лесах и под гладью озёр, погребённые под землёй и парящие в небе. Драконы были настолько обыденны, что их даже не замечали. Для Барда они были просто ещё одними слушателями, перед которыми можно было играть — как и перед любым другим человеком.

Глаза Фран расширились, и на её лице забрезжило понимание.

— Видишь ли, если они были так распространены и так дружелюбны к людям… куда они делись? Где все те драконы? — тихо вопросил Бо, глядя в опустелое небо — туда, где когда-то средь звёзд танцевали драконы.

— Для меня они символизируют то, чем некогда являлась Гуарда. И то, чем она однажды снова может стать. Я верю, что у драконов — самых могучих из всех существ — наверняка были самые могущественные боги. И, быть может, с моей помощью они когда-нибудь вернутся.

Фран улыбнулась, увидев, как зажглись глаза Бо. Он вырос на её рассказах, впитывая каждый свиток, который она могла отыскать. И в процессе он повзрослел. Бо уже не был тем малышом, которого она носила на руках, когда у него уставали ноги; у него была мечта и надежды куда более возвышенные, чем когда-либо были у неё.

И почему-то, глядя, как он смотрит куда-то вдаль, Фран чувствовала, что Бо выполнит именно то, что он сказал.

— Что ж… — сказала она после затянувшегося молчания. — Я верю, что ты сможешь это сделать. Правда, верю.

Бо перевёл взгляд на Фран и кивнул: — Спасибо, — его голос немного дрогнул, — я тебя не подведу.

Неспешно тянулось ночное время, и Бо начал уставать; он решил отправиться в свой шатёр.

— Ложишься спать? — спросила Фран с едва заметной улыбкой.

— Да, а ты?

Она покачала головой, глядя на свои покрытые морщинами руки: — Эти старые кости болят независимо от того, сплю я или нет, так что я ещё немного побуду здесь.

Бо обнял её, прежде чем отправиться в постель — она пахла чернилами и выделанной кожей, с нотками въевшегося дыма. На краткий миг, когда они обнялись, он снова почувствовал себя ребёнком — в безопасности объятий её рук. Она была убежищем. Она была домом. Она была Фран.

Но, в конце концов, объятия разомкнулись, и Бо побрёл спать. Он лежал в шатре, глядя на матерчатый потолок, и пытался заставить себя заснуть. Утром ему нужно было быть хорошо отдохнувшим для того, что он задумал.

От этого зависело всё.

፨፨፨፨፨

В итоге Бо так и не смог заснуть. Он пролежал без сна почти всю ночь, размышляя о том, что, возможно, это последняя ночь в его жизни. Он знал — Сарпа убьёт его, и на этом всё закончится.

Не будет Бо — не будет и драконов.

Когда ранние рассветные лучи пробились сквозь дыры в ткани шатра и вонзились в его усталые глаза, Бо встал.

Он считал, что ночь не прошла впустую, ведь ему удалось составить план. План был не ахти — голая кость без единого кусочка мяса, если можно так выразиться, но выбирать не приходилось, так что Бо решил довольствоваться и этим.

Поднявшись с циновки, Бо откинул полог шатра и занялся сбором вещей. Каждое утро — на восходе солнца — караки снова отправлялись в путь. В данный момент они двигались на север, к Лисьей горе.

Это была их традиция, передававшаяся из поколения в поколение, и каждый год, как по часам, они совершали это паломничество.

— Ну же, пошевеливайтесь! — хрипло воскликнул ворчливый мужчина, разбудив спящих и поторопив проснувшихся. — Мы укладываемся в сроки, но только лишь едва! Если мы сейчас замедлимся, то точно упустим лису!

Застонав в унисон, соплеменники собрали свои шатры и спальные подстилки — свернули их в рулоны и пристегнули к саням. Этот процесс они повторяли столько раз, что большинство членов племени могло только открыть глаза ото сна — и уже стоять с готовыми санями максимум через пять минут.

Завтрак был не очень плотным. У Бо был побег Хоруса — тёмно-зелёного растения с приторно-сладкой смолой. Хорус был единственным растением, которое росло в пустыне, или, насколько Бо мог судить, во всём известном мире. Ему не нужна была ни вода, ни почва, ни питание. Он понятия не имел, как оно вообще выживает, не говоря уже о том, чтобы так процветать.

Хорус был, пожалуй, единственным наиболее важным предметом в образе жизни племени. Это был их единственный надёжный источник пищи, и, что ещё важнее, сок плодов Хоруса использовался для нанесения татуировок. Сам плод был густо-красного цвета и выделялся на жёлтом фоне как бельмо на глазу.

Никто не знал, кто первым открыл важнейшее свойство плодов Хоруса, но общепринятой была теория, что Хорус — это дар богов. Ниспосланный свыше, Хорус был ключом, отпирающим благословения богов, и тем, без чего племя Карак не могло жить.

Сам процесс благословения был довольно простым. Выбрав себе подходящего бога, карак должен был следовать определенному орнаменту или символу этого божества и сделать соответствующую татуировку. Она каким-то образом связывала их с их богом, наделяя способностями, выходящими за рамки человеческих возможностей.

Как-то раз Бо прочитал в одном особенно повреждённом свитке, что существует больше плодов, чем один лишь Хорус, но ему ещё не удалось обнаружить ни одного из них. Впрочем, не то чтобы он мог понять, как их следует использовать.

Он закончил завтракать и, уложив всё своё имущество на сани, присоединился к каравану, который направился в пустыню. Единственное, что попадалось им на пути за исключением песка и камней — это редкие растения Хоруса.

Заметив такое растение, ближайший карак подбегал и собирал созревшие плоды, а также опавшие побеги. Само растение, однако, не трогали.

Караки свято соблюдали одно правило — никогда не вырывать растение Хорус. В их плодах не было семян, и, если с ними что-то случалось, они не отрастали. Каждый срубленный Хорус — это навсегда потерянный Хорус.

Таща за собой сани, Бо размышлял о своём нынешнем положении. Он планировал расспросить некоторых более опытных охотников о Сарпе, но Этрон собрал их в начале процессии, куда Бо было трудно добраться.

Время от времени старик оборачивался и неодобрительно смотрел на Бо, прежде чем перевести хмурый взгляд на Фран.

— Почему он такой? — простонал Бо. Он понятия не имел, как ему предстоит убивать Сарпу, если он пойдёт в бой вслепую.

Фран с презрением покачала головой: — Старый хрыч он, вот почему, — как правило она была весьма невозмутимой женщиной, но, когда дело касалось Этрона, она часто теряла самообладание.

Маленькая девочка, которая ехала на санях своего отца, хихикнула, услышав этот нелестный отзыв Фран; она была всего в нескольких метрах впереди и наблюдала за ними с сильным любопытством: — Ты правда собираешься это сделать? — спросила она.

Её взгляд был прикован к Бо, как будто он был каким-то редким артефактом, драгоценным камнем или даже лучше — едой. Она наклонилась вперёд, оперевшись на сани, отчего те слегка накренились.

— Да, — кивнул Бо, криво улыбнувшись под укрывающими всё его тело одеяниями.

— А можно мне пойти с тобой? — пылко поинтересовалась девочка.

— Ну…

— Нет. Тебе нельзя, — вмешался её отец, повернувшись и отрицательно покачав головой в сторону Бо. Его загорелая кожа блестела от пота в солнечных лучах, ещё больше подчёркивая его красные черепаховые татуировки.

— Но папа… — захныкала девочка.

— Нет, — решительно отрезал отец — мужчина средних лет по имени Пирин. — Это нормально, если он хочет сбежать и умереть, но ты не можешь пойти с ним. Что ты вообще можешь сделать против Сарпы?

Девочка немного поникла: — Я могла бы подбадривать его… — тихо сказала она, садясь обратно на сани.

Хмыкнув, Пирин снова развернулся по направлению движения каравана, не удостоив Бо взглядом.

Когда Бо убедился, что мужчина не его не видит, он привлёк внимание девочки и подмигнул: — Пока ты подбадриваешь меня, неважно, где ты находишься. Мне сейчас нужна любая поддержка.

Девочка немного повеселела и быстро кивнула: — Тогда мне просто придётся кричать громче, — заявила она со всей серьёзностью, скрестив руки в упрямой решимости.

Фран, мило улыбаясь их разговору, похлопала Бо по плечу: — Я тоже буду тебя поддерживать, — сказала она.

— И я, — добавил мальчик, шедший чуть сбоку от них. Ему было едва ли десять лет — недостаточно взрослый, чтобы тащить свои собственные сани, но достаточно большой, чтобы идти самостоятельно. Было похоже, что он отстал от матери — решил подслушать Бо, который был бесконечно интереснее, чем сплетни о его тёте и дяде.

— Мы тоже! — подхватили Тор с Лео, замедляя свои шаги и присоединяясь к Бо и Фран.

Лео покачал головой: — Не знаю, сможешь ли ты это сделать, приятель. Но я всё равно буду болеть за тебя.

— Ага, — сказала широко улыбающаяся Тор. — Но серьёзно — у тебя есть идеи, как ты это провернёшь?

Бо вздохнул: — Я хотел сначала узнать мнение какого-нибудь опытного охотника, но Этрон собрал их всех впереди, — он размашисто показал грубый жест в спину старика, вызвав хихиканье более юных детей и неодобрительный взгляд Фран.

— Почему бы тебе не попытать счастья с Гэлем? Я знаю, что сейчас по нему не скажешь, но в своё время он был неплохим охотником, — задумчиво предложила Фран.

— Старый Гэль был охотником? — спросил Бо с неподдельным изумлением.

— Серьёзно? — выпалил Лео. — Это старик Гэль-то?

Он указал на иссохшую, старую палку в виде человека с лысой головой. Вместо саней Гэль нёс необъятный рюкзак, слишком большой для него, и для всего окружающего мира создавалось впечатление, что он будет раздавлен уже в следующую секунду.

— Да, Гэль в юности был поистине талантливым охотником, — кивнула Фран.

— Тогда… — Бо взглянул на старика, заметив то, что невозможно было не заметить — металлический крюк там, где должна была быть кисть его руки.

— Что же случилось?