Том 3. Глава 1. Волшебное кольцо

3.

Солнце уже садилось.

Заходящий солнечный диск заливал ярким алым светом обширную территорию Академии Святой Маргариты. Сумерки сгустились над фонтаном, мостом через бурно текущий ручей и высокой живой изгородью.

Дверь библиотеки с латунными заклёпками бесшумно отворилась, и наружу выскользнула крохотная Викторика. Держа обеими руками кимоно и оби перед грудью, девочка медленно и осторожно направилась прочь.

Викторика всё шла, шла и шла.

Миновала фонтан.

Пересекла небольшой мост.

Ступила на белую гравийную дорожку и продолжила путь.

…Садовый лабиринт в углу школьной территории, расположившийся напротив библиотеки. Огромный сад высотой в человеческий рост был высажен в виде переплетения проходов и тупиков. Диковинная форма сада, так любимая средневековой знатью.

На квадратном садовом лабиринте тут и там беспорядочно пестрели золотистые, сиреневые и ярко-алые цветочные бутоны.

Викторике он был не внове, она без колебаний вошла в садовый лабиринт. И миниатюрная Викторика тотчас скрылась из виду, будто маленькое привидение, втянувшееся в вечернюю темноту и в ней растворившееся.

…Викторика шла по прямой через цветущие изгороди, обступившие её с обеих сторон. Она без труда прошла по уже знакомому маршруту лабиринт, в котором заблудилась бы, если б попала в него впервые.

Шурх… – девочка наконец покинула объятия зелены и ступила на небольшой открытый участок земли. Скромный палисадник. Уютный двухэтажный домик, на вид – слишком маленький, чтобы в нём кто-то мог жить. С первого на второй этаж вела внешняя железная винтовая лестница.

Викторика быстрым шагом вошла в красочный домик, напоминавший пряничный.

Внутри он напоминал кукольный. Убранство роскошное, но каждый предмет был маленьким, будто сделанное на заказ изделие, чем-то напоминавшее красочную игрушку. В спальне стояла милая кровать с балдахином и зеркало на латунной подставке. В маленькой комнатке, похожей на гостиную, у окна располагалось маленькое кресло-качалка, явно рассчитанное на ребёнка. На комоде выставлены красивая тарелка в виде клубнички и вышивки бисером.

От пола до потолка высились стопки толстых книг.

Викторика, зевая, вошла в комнату, но, положив бережно сжимаемые в руках кимоно и оби на маленький столик на кабриолях, девочка счастливо улыбнулась и снова начала поглаживать их крохотными ладошками.

Тихим старушечьим голосом она произнесла:

– Кимоно, кимоно… Кудзё дал мне его~ – девочка бормотала себе под нос, будто нараспев. Она медленно покрутилась на месте, чуть не упав, и хоть пошатнулась, но всё-таки сумела удержать равновесие, после чего вновь радостно прошлась пальцами по кимоно.

Она распахнула дверцу большого шкафа, собираясь повесить новый наряд на вешалку, но после замерла, будто раздумывая.

– Использовать его в качестве ночнушки, кажется, так сказал… Тот негодяй.

После чего Викторика – шух, шелесть, – начала снимать своё роскошное атласное платье цвета голубая аква, богато расшитое чёрным кружевом.

Начала сверху, поочерёдно распуская многочисленные слои тонких лент у неё на груди.

Продолжала развязывать.

Развязывала…

Когда с лентами наконец было покончено, она начала расстёгивать показавшиеся из-под них маленькие обтянутые тканью пуговички, одну за другой.

Расстёгивала.

Продолжала расстёгивать…

Уже после распустила ленточки на рукавах, расстегнула на них пуговицы…

Ху-у… – покончив со всеми застёжками и лентами, девочка вздохнула. Затем – может, по вине скованности в теле, – она с большим трудом наконец сняла с себя платье. После снятия обеими руками панье – кружевного нижнего белья, похожего на раскрытый зонтик, которое крепится на талию для более пышной юбки, – она села на пол и поочерёдно сняла свои ботиночки с тиснением в виде роз. Один за другим сняла носочки с изящной вышивкой и переобулась в мягкие балетки, какие использовала дома вместо тапочек. Затем…

– … Ху-у, – когда Викторика наконец выпрямилась, её и без того миниатюрное тельце будто бы сжалось, став ещё меньше – может потому, что потеряла сантиметры каблуков своих сапожек. Украшенный множеством кружев камисоль, подъюбник с трёхъярусными оборками, белые расшитые панталоны – всё это по-прежнему придавало девочке объёма, но куда меньшего, чем когда она была в платье.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u041a\u0430\u043c\u0438\u0441\u043e\u0301\u043b\u044c (\u0444\u0440. camisole \u00ab\u043a\u0430\u043c\u0437\u043e\u043b\u00bb) \u2014 \u043f\u0440\u0435\u0434\u043c\u0435\u0442 \u0436\u0435\u043d\u0441\u043a\u043e\u0433\u043e \u043d\u0438\u0436\u043d\u0435\u0433\u043e \u0431\u0435\u043b\u044c\u044f, \u043f\u0440\u0435\u0434\u0441\u0442\u0430\u0432\u043b\u044f\u044e\u0449\u0438\u0439 \u0441\u043e\u0431\u043e\u0439 \u043a\u043e\u0440\u043e\u0442\u043a\u0438\u0439 \u0442\u043e\u043f \u043d\u0430 \u0431\u0440\u0435\u0442\u0435\u043b\u044c\u043a\u0430\u0445 \u0441\u0432\u043e\u0431\u043e\u0434\u043d\u043e\u0433\u043e \u043f\u043e\u043a\u0440\u043e\u044f \u0438\u043b\u0438 \u0432 \u043e\u0431\u0442\u044f\u0436\u043a\u0443 \u0438\u0437 \u0430\u0442\u043b\u0430\u0441\u0430, \u043d\u0435\u0439\u043b\u043e\u043d\u0430 \u0438\u043b\u0438 \u0445\u043b\u043e\u043f\u043a\u0430 (\u043f\u0440\u0438 \u0447\u0451\u043c \u0437\u0434\u0435\u0441\u044c \u043e\u043d\u0430?..).\u00a0https://ja.wikipedia.org/wiki/\u30ad\u30e3\u30df\u30bd\u30fc\u30eb?oldid=41643393"

}

]

}

]

}

]

}

Вытянувшись что есть сил, Викторика всё же сумела убрать голубое атласное платьице обратно в шкаф, после чего повернулась к разложенному на столе кимоно.

Её лицо было всё таким же холодным и бесстрастным, как и всегда. Но его оттенял лёгкий намёк на радость.

Викторика осторожно протянула руки и просунула в рукава кимоно.

Сначала в правый.

Потом в левый.

Воздушное кимоно медленно объяло миниатюрное тельце Викторики.

Губы девочки расплылись в заметной улыбке.

Но…

Когда Викторика бережно вытянула руку и сжала оби, лицо девочки стало озадаченным.

– Ремень? …Металлической фурнитуры нет. Лента? …Слишком уж длинная, – какое-то время она возилась с оби как кошка с кошачьей игрушкой.

Но в конце концов шепнула:

– … Хаос, – пробормотала она, но, похоже, сочла, что думать об этом слишком утомительно, так что просто обмотала оби вокруг своей тонкой, казалось, готовой вот-вот переломиться, талии. Затянув жёсткий оби в узел, как обычную ленту, она кивнула.

Быть может, устав от размышлений, Викторика широко зевнула и села в кресло-качалку; немного покачавшись в своём новоприобретённом кимоно, девочка взяла ближайшую книгу и полистала страницы. В другую руку она взяла трубку, разожгла её и затянулась. Вскоре Викторика, кажется, с головой ушла в книжный мир: медленно покачиваясь в кресле-качалке, она только и делала, что шелестела страницами…

Спустилась завеса ночи, и яркий лунный свет залил своим сиянием просторы Академии Святой Маргариты.

П-образное школьное здание обезлюдело, и даже в общежитии, где проживали ученики, царила тишина.

Кроме тихих шагов заведующего общежитием и блёклого света лампы в его руке, ничего не было видно, всё застыло, недвижимое.

И лишь одинокая фигура медленно пересекала тихую тёмную территорию школы.

Миниатюрная брюнетка с волосами до плеч. Большие круглые очки, казалось, как обычно немного сползли к кончику носа… учительница Сесиль.

Европейская лампа в её руке испускала оранжевое свечение. Учитель Сесиль была одета в бледно-серую ночную рубашку и круглую шапочку в цвет. Накинув поверх разве что тонкий плащ, она медленно шла по гравийной дорожке.

Приблизившись к садовому лабиринту, она вздохнула и шагнула внутрь. Фигурка учительницы Сесиль тотчас пропала с гравийной дорожки, будто женский призрак бесследно растворился в ночи…

– … Уверена, что всё в порядке, но после случившегося на днях… Необходимо сделать ночной обход и проверить, на месте ли мисс Викторика… Если она вновь сбежала рука об руку с Кудзё, это будет просто катастрофа… – бормоча себе под нос, она уже привычными шагами пробиралась через зелёные ограждения.

Миновав скромный палисадник, женщина вошла в маленький, схожий с кукольным домик.

Свет давно погасили, и комнаты утопали во мраке; учительница Сесиль медленно вошла в спальню. Она робко направила свет европейской лампы на кровать с балдахином.

Большая подушка с рюшами.

А поверх неё покоилось спящее личико маленькой Викторики.

Её длинные золотистые волосы во сне разметались по простыням. Девочка спала, подложив свои маленькие ручки под голову, как ребёнок.

Учительница Сесиль, казалось, испытала облегчение:

– Как всегда, да…? – как вдруг кое-что заметила и осторожно осветила лампой кровать.

…На Викторике была ночная сорочка, какую учительница Сесиль никогда прежде не видела. Светло-голубого оттенка и странного фасона. Подвязанная чем-то вроде большой жёсткой розовой ленты, что уже почти развязалась.

– …? – учитель Сесиль склонила голову. Что-то новенькое, не под стать Викторике. Она всегда шла в библиотеку в одно и то же время, надевала одну и ту же ночнушку…

Учительница Сесиль ещё раз осветила кровать фонарём.

– Ой…? – восточная ночная сорочка слишком уж откровенно распахнулась, вероятно, из-за того, как ворочалась во сне Викторика. Из-под симпатичных расшитых панталон выглядывал маленький пупок.

Тусклый свет европейской лампы выхватил белый живот без единого изъяна.

Учительница Сесиль не сдержала хихиканья:

– О, нет. Глупышка Викторика, простудишься же…! – пробормотала она и быстро поправила девочке сползшую ночнушку.

Пху-ху, – продолжая посмеиваться, учительница Сесиль вышла из спальни.

– Ум-м…! – Викторика перевернулась.

Поправленная учителем Сесиль сорочка распахнулась вновь. Ху-у, ху-у, – снова обнажив свой белый животик, Викторика мирно посапывала как маленький зверёк.

Ночь шла своим чередом…

…Примерно в это же время Казуя.

Он сидел за столом в своей комнате в общежитии для мальчиков.

Французское окно занавешивали толстые гобеленовые шторы. Рядом с окном стоял письменный стол из красного дерева с аккуратно разложенными на нём учебниками и словарями. Настенные газовые лампы безмолвно мерцали голубовато-белым светом.

Казуя открыл письмо от сестры, полученное тем вечером на деревенской почте, и ныне перечитывал его снова и снова.

– Пресс-папье <Голубая роза>, белая хлопковая блузка. Так, а это ещё что…? О какой расцветке тартан идёт речь? Туфли, носки, ручка и чернила… – Казуя отложил письмо и тяжело вздохнул.

Затем, опомнившись, разложил на столе карту и расписание поездов Совиля – прихватил их с собой, покидая родную страну, – а также небольшой журнал с путеводителем по местным универмагам и прочим местам.

Затем раскрыл журнальчик и забормотал:

– Хм-м… Во-первых, станция здесь. Далее, универмаг <Цзяньтань> находится здесь… В нескольких минутах ходьбы. Тогда, эм-м, куда мне сходить потом…? – мальчик схватился за голову, после чего раскрыл ещё один документ и призадумался.

Уже была глубокая ночь, но Казуя всё так же продолжал сосредоточенно делать заметки и планировать свои дела…