Том 3. Глава 1. Волшебное кольцо

4.

– … Апчхи!

Как и всегда, тёмная тихая ночь вскоре подошла к концу, и на безмолвных землях Академии Святой Маргариты рассвело слепящее утро.

Когда утреннее солнце озарило сад, Казуя проснулся раньше обычного и спустился в столовую общежития, где поприветствовал уже знакомую ему рыжеволосую сладострастную хозяйку общежития, получил от неё завтрак и быстренько съел.

Встал, поблагодарил надзирательницу и покинул общежитие. В руке у него была сумка с блокнотом, в который мальчик записал свой план покупок.

Казуя зашагал прямо к главным воротам, как до него донёсся негромкий топот. Интересно, кто ещё в такую рань встал в выходные…? – Казуя в любопытстве обернулся, и вышеупомянутый человек тоже замер, удивлённо на него уставившись.

Он щурился, вероятно, сильно слепило утреннее солнце. …Это была учитель Сесиль.

– … Доброе утро.

– Кудзё… – учительница Сесиль выглядела необычайно взволнованной, подбежав к Казуе; её уводило то вправо, то влево.

– Что-то случилось?

– Простудилась.

– … Правда? Но на вид с вами всё в порядке…

– Я-я не об этом, – учительница Сесиль замахала вверх-вниз своими пухлыми округлыми ручками. Она была сама не своя. – Не я, мисс Викторика. Она простудилась!

– Викторика…? – поразился Казуя. Учительница Сесиль и сама уставилась на него со странным выражением, будто бы в сомнении.

Тихая Викторика, нигде, кроме как в ботаническом саду, не бывавшая, простудилась… Что-то во всём этом Казуе не понравилось. Учительница Сесиль и сама склонила голову:

– Знаешь, прошлой ночью на ней была совсем другая ночная сорочка, не та, что обычно. Та жёсткая вещь, похожая на большую ленту, развязалась, у неё пупок наружу был, так что я поправила… Но сегодня утром у неё голова кружилась от сильной простуды…

– !? – Казуя схватился за голову.

«Совсем другая ночная сорочка» и «жёсткая вещь, похожая на большую ленту» были ему даже слишком хорошо известны.

Учительница Сесиль вдруг окинула взглядом Казую и наконец-то заметила его куртку и сумку для выхода наружу.

– Ой… Точно же, Кудзё, ты ведь собирался в Соврем за покупками. Разрешение на выход тебе уже выдали… Прости за беспокойство. Тогда учитель…

– Это… – Казуя запаниковал и окликнул учительницу Сесиль, уже собиравшуюся убежать. – Вероятно, речь о той ночной сорочке, которую я подарил Викторике. Завязать оби очень сложно, уверен, у Викторики не получилось своими силами. Постойте, я запишу инструкцию, как правильно, передайте Викторике…

– … Боже правый! – учительница Сесиль обернулась, скорчив жуткое лицо. Казуя в страхе инстинктивно отступил назад. – Глупый Кудзё. Нет ничего предосудительного в желании осчастливить её, подарив диковинку, но нужно же было научить, как правильно её носить!

– Нет, это, я пытался рассказать, но…

– Кудзё, не пытайся оправдаться. Не намерен извиниться перед учителем?

– … – Казуя какое-то время пристально смотрел на учительницу, но всего через несколько секунд проиграл в борьбе взглядов, потупил глаза и пробормотал. – … Простите.

– Тогда, будь уж добр, напиши мисс Викторике письмо, – вновь улыбнулась учительница Сесиль, но в голосе была твёрдость.

Казуя помчался обратно в комнату в общежитии, достал блокнот и бумагу и шагнул к письменному столу из красного дерева. Набросав схему завязывания оби с подробными иллюстрациями, он уже собирался втрое сложить листок, как на ум мальчику пришла одна идея. Казуя открыл ящик и нашёл в нём ручки с цветными чернилами, которыми давно уж не пользовался. Он тщательно раскрасил готовые рисунки: светло-голубым – кимоно, розовым – оби, дабы придать письму красоту, что уж точно придётся по вкусу Викторике.

В конце концов, именно Викторика, лучший друг Казуи, и рассказала ему, что ей «не претят красивые вещи». Пускай это всего лишь письмо, она будет счастлива получить его в таком аккуратном виде.

Сложив почтовую бумагу и вложив в конверт из васи, привезённый мальчиком с родины, Казуя также аккуратно вложил внутрь маленький золотистый цветок с клумбы неподалёку от общежития.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u0412\u0430\u0441\u0438 \u2013 \u0431\u0443\u043c\u0430\u0433\u0430 \u0440\u043e\u0434\u043e\u043c \u0438\u0437 \u042f\u043f\u043e\u043d\u0438\u0438. \u0422\u0435\u0440\u043c\u0438\u043d Washi \u043f\u0440\u043e\u0438\u0441\u0445\u043e\u0434\u0438\u0442 \u043e\u0442 wa, \u0447\u0442\u043e \u0432 \u043f\u0435\u0440\u0435\u0432\u043e\u0434\u0435 \u0441 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u043e\u0433\u043e \u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \"\u0432\u0430\", \u0438 shi, \u0447\u0442\u043e \u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \"\u0431\u0443\u043c\u0430\u0433\u0430\", \u0438 \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0434\u043b\u044f \u043e\u0431\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u044f \u0431\u0443\u043c\u0430\u0433\u0438, \u0438\u0437\u0433\u043e\u0442\u043e\u0432\u043b\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0432\u0440\u0443\u0447\u043d\u0443\u044e \u0432 \u0442\u0440\u0430\u0434\u0438\u0446\u0438\u043e\u043d\u043d\u043e\u0439 \u043c\u0430\u043d\u0435\u0440\u0435. \u0411\u0443\u043c\u0430\u0433\u0430 Washi \u043e\u0431\u044b\u0447\u043d\u043e \u0431\u043e\u043b\u0435\u0435 \u0436\u0435\u0441\u0442\u043a\u0430\u044f, \u0447\u0435\u043c \u043e\u0431\u044b\u0447\u043d\u0430\u044f \u0431\u0443\u043c\u0430\u0433\u0430 \u0438\u0437 \u0434\u0440\u0435\u0432\u0435\u0441\u043d\u043e\u0439 \u043c\u0430\u0441\u0441\u044b, \u0438 \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432\u043e \u043c\u043d\u043e\u0433\u0438\u0445 \u0442\u0440\u0430\u0434\u0438\u0446\u0438\u043e\u043d\u043d\u044b\u0445 \u0432\u0438\u0434\u0430\u0445 \u0438\u0441\u043a\u0443\u0441\u0441\u0442\u0432\u0430."

},

{

"type": "text",

"text": "\u00a0"

}

]

}

]

}

]

}

– … Отлично, – он уверенно кивнул.

После чего отправился в место, где, по словам учителя Сесиль, располагалось особое общежитие Викторики. В то, что девочка бывала где-то ещё, помимо библиотеки Академии Святой Маргариты, верилось с трудом. Когда Казуя наконец нашёл упомянутое место, с удивлением и ужасом воззрился на гигантские зелёные насаждения, имевшие форму лабиринта.

– … Что… это? – на какое-то время он оторопел, но ему ничего не оставалось, кроме как сделать шаг внутрь.

Мальчик прошёл чуть дальше, но его захлестнула паника, что такими темпами он не только заблудится, но даже потеряет выход назад, и он, не выдержав, вышел обратно.

Он в оцепенении стоял и смотрел на садовый лабиринт, как вдруг к нему подошла учительница Сесиль. Заметив разбитое состояние Казуи, она забрала у него конверт, сказав, что сама передаст письмо. И уже отточенным маршрутом скрылась в лабиринте насаждений.

Уже ставший знакомым образ её спины по какой-то причине вызвал у Казуи странную смесь одиночества и сожаления. Не понимания, что с ним такое, Казуя надулся в ожидании возвращения учителя Сесиль.

– Пчхи! Пчхи! Пчхи-хи! – Викторика безостановочно чихала, яростно тряся своей головой.

…Утром девочка обнаружила, что не в силах встать: потолок кружился, лицо горело огнём, а тело одолевала усталость; так девочка и поняла, что впервые в жизни слегла с простудой.

Викторика была маленькой и слабой, её тело и близко не назвать крепким, но с самого детства она вела обычную, аскетичную жизнь: сначала в комнате на вершине башни, затем в специальном общежитии Академии Святой Маргариты, никуда не выходя. Так что неудивительно, что до сих пор она не то, что не болела, но даже жаром не мучилась.

– … Апчхи! – с чихом длинные светлые волосы девочки взмыли вверх, затем вновь опали на шёлковые простыни. Со странно-несчастным видом девочка ненадолго замолчала.

Затем, пошатываясь, протянула маленькую тонкую руку и взяла салфетку для носа.

– … Пф-фн! – высморкалась она. – Пф-н! Пф-н! Пф-н!

В уголках её глаз стояли слёзы. Видимо, слишком уж сильно высморкалась. Зажав нос обеими ладошками, девочка ненадолго замерла, содрогаясь от боли.

И…

С тихим скрипом отворилась дверь, а из-за неё показалась учительница Сесиль. Викторика медленно обернулась к ней со скучающим видом:

– Что такое, Сесиль… – казалось, как никогда хриплый голос звенел болью. Щёки девочки окрасились в ярко-красный и казались пухлее обычного, скорее даже опухшими.

Учительница Сесиль медленно вошла и выставила на столик возле кровати кувшин с водой, упаковки лекарств и небольшую чашечку молока. Затем, будто бы вспомнив, заговорила:

– Я встретила Кудзё.

– … М?

– Когда рассказала ему о твоей простуде, он забеспокоился и поднял шум. Сильно же вы нравитесь Кудзё, мисс Викторика-а, – хихикнула она, но вдруг сообразила, – Ах да, письмо.

– … Письмо?

– Видела, как он бродил перед садовыми насаждениями, поэтому доставку взяла на себя. Кажется, Кудзё очень спешил, так что не могли бы вы поскорее написать ответ?

– … Почему он спешил? Апчхи! – Викторика в любопытстве уставилась на учителя Сесиль, но вновь тряхнула головой, чихнув. Учительница улыбнулась:

– Он упоминал, что едет сегодня за покупками в Соврем. Похоже, семья попросила его многим закупиться. Кудзё казался немного взволнованным.

– Взволнованным, Кудзё-то? …Апчхи! – переспросила Викторика с откровенно недовольным видом.

Когда учитель Сесиль покинула спальню, намереваясь прибраться, Викторика с ликованием воззрилась на врученный ей конверт из васи. Его грубая текстура чем-то напоминала таковую у кимоно, о которое девочка вовсю тёрлась щекой прошлой ночью. Викторика перевернула конверт, затем перевернула обратно, немного полюбовалась, после чего на радостях распечатала. И ещё больше обрадовалась, когда на колени ей выпал золотистый цветок.

Но…

Викторика развернула листок с улыбкой на раскрасневшемся от жара лице и поначалу восхитилась красивыми цветными иллюстрациями кимоно и оби. Вот только после первой же строчки письма её изумрудно-зелёные глаза вспыхнули гневом.

Начало письма было следующим.

[«Викторика, ты как? Слышал, ты, глупышка, уснула с животом нараспашку. Учитель рассказала. Викторика, ну ты и дурёха-а! Так вот, завязывать оби нужно…»]

Викторика смяла письмо в своих крохотных ладошках.

– … Апчхи! – из носа у девочки побежало, так что она, конечно же, воспользовалась письмом Казуи и – пф-н! – высморкалась. После взмахом маленькой белой ручки швырнула листок в стену.

Из соседней комнаты донёсся голос учительницы Сесиль:

– Мисс Викторика, пожалуйста, напишите Кудзё ответ. Он очень за вас беспокоился.

– … Мх, – зелёные глаза Викторики гневно сощурились…

… Казуя, дожидавшийся снаружи в тревоге и нетерпении, торопливо окликнул показавшуюся из садового лабиринта учителя Сесиль.

– Как она?

– Чихает не переставая. И лицо красное… – словно только-только вспомнив, учительница Сесиль достала из кармана сложенный квадратиком лист. То была красивая писчая бумага с изящным прозрачным штампом, изображавшим розу в птичьей клетке. Казалось, бумага была пропитана цветочным ароматом и источала сладость.

Впервые мальчик получил письмо от Викторики. Казуя терпеливо ждал, когда скроется учительница Сесиль. Оставшись в одиночестве, он спешно развернул письмо.

Там неровными, очень крупными буквами было выведено одно-единственное слово…

[«Идиот»]

… Казуя разочарованно поник.

Он чувствовал себя полнейшим дураком из-за того, с каким воодушевлением разворачивал записку. Ещё какое-то время постояв с опущенной головой, Казуя вспомнил, что вот-вот подойдёт поезд, и развернулся.

Два шага, три, после чего вдруг обернулся.

Он закричал в сторону особого общежития Викторики, что было скрыто за цветущими зарослями.

– Чего! Это ты идиотка-а, Викторика!

Ответа не последовало. Казуя заводился всё больше и больше:

– Подлецу, вроде тебя, никаких подарков не куплю! Слыши-ишь! – громкий вопль Казуи звучал как-то жалко.

Кажется, по ту сторону садовых насаждений донеслось тихое странное «Апчхи!», но после воцарилась бессердечная тишина…

Казуя медленно пошёл прочь, оглянувшись ещё несколько раз напоследок, не в силах выбросить из головы беспокойство о Викторике.