Том 2. Глава 6. Золотая бабочка

2.

Амброз какое-то время стоял, пребывая в шоке от собственных действий. Невысокие мужчины с затуманенными глазами окружили его, осыпая обвинениями. Всё равно, что Белоснежка в окружении семи гномов; мгновение спустя они бросились в коридор, оставив позади своего предводителя, Амброза.

Крича имя Харминии.

Сергий выплюнул проклятие. Занеся дрожащий кулак в сторону Амброза, он рыкнул:

– Амброз… Безмозглый преемник. В погоню, немедленно. Обезглавь Харминию. Только так ты сможешь вымолить у меня прощение…!

Но Амброз не без дрожи в голосе возразил:

– Что бы Вы ни сказали, господин Сергий, я не стану никого убивать.

– Ничего ты не понимаешь. Харминия, которой ты дал сбежать, непременно принесёт в деревню беду. Она уже у порога. Поспеши! И убей Харминию! Ты должен верить лишь в то, что я говорю. Глупо пытаться узнать то, что я приказал тебе не знать. Высеки в сердце, зелёный юнец…

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u809d\u306b\u9298\u3058\u308b \u2013 \u0438\u0434\u0438\u043e\u043c\u0430, \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0432\u044b\u0434\u0430\u0432\u0438 \u0432 \u0441\u0435\u0440\u0434\u0446\u0435\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0431\u044b\u0442\u044c \u043f\u043e\u0434 \u0433\u043b\u0443\u0431\u043e\u043a\u0438\u043c \u0432\u043f\u0435\u0447\u0430\u0442\u043b\u0435\u043d\u0438\u0435\u043c; \u043f\u0440\u0438\u043d\u0438\u043c\u0430\u0442\u044c \u0431\u043b\u0438\u0437\u043a\u043e \u043a \u0441\u0435\u0440\u0434\u0446\u0443; \u0432\u044b\u0433\u0440\u0430\u0432\u0438\u0440\u043e\u0432\u0430\u0442\u044c \u043d\u0430 \u0441\u0435\u0440\u0434\u0446\u0435; \u0438\u043c\u0435\u0442\u044c \u0432 \u0432\u0438\u0434\u0443; \u0432\u044b\u0433\u0440\u0430\u0432\u0438\u0440\u043e\u0432\u0430\u0442\u044c \u0432 \u0441\u0432\u043e\u0435\u0439 \u043f\u0435\u0447\u0435\u043d\u0438."

}

]

}

]

}

]

}

Амброз, как всегда, потупил взгляд, но печального кивка на сей раз не последовало. Лишь покачал головой и молча направился к выходу из комнаты.

Как вдруг…

Из коридора донеслись вопли молодых людей.

Казуя переглянулся с Амброзом. И они дружно выбежали за дверь.

Язык громадного зверя…

К ним близилось нечто толстое, красное и пульсирующее.

Это было…

Пламя.

Толстые шторы из синего бархата на окнах коридора вспыхнули, рассыпались и упали на пол, дрожа, как предсмертный рёв твари. Пламя перекинулось на серый ковёр и стремительно понеслось к ним.

Мужчины кричали:

– Огонь…!

– Харминия… пожар…!

Они с воплями примчались обратно.

Казуя прищурился. За пламенем, вившимся как языки зверья, он увидел женщину с факелом в руке. Харминию. Глаза были широко распахнуты, а шея была согнута под углом столь неестественным, что, казалось, вот-вот переломится, с грохотом уронив голову на пол. Всё равно что сломанная кукла…

Мужчины бежали в другой конец коридора.

– Выходите через заднюю дверь! Огонь дотуда ещё не добрался!

Казуя наконец опомнился и помчался обратно в кабинет. Видимо, услышав чужие крики, Милдред с инспектором Блуа высыпали наружу. Казуя же побежал им наперекор и заскочил в кабинет, нашёл одиноко стоявшую в его центре Викторику и потянул её за руку.

– Викторика, там пожар! Скорее!

Амброз ринулся следом. Подбежав к Сергию, он выхватил у старика посох. Взвалив Сергия себе на спину, он выбежал в коридор, вслед за ним поспешили Казуя с Викторикой.

Коридор заволокло белым дымом. Ощутив, как глаза защипало, Казуя прижал к себе девочку:

– Ты, закрой глаза!

Снося боль в глазах, он сорвался на бег.

Уже в другом конце коридора он оглянулся и заметил, как Викторика бежит со всех ног с зажмуренными, как и было велено, глазами. Но её ноги не могли за ним поспеть. Амброз с Сергием за спиной быстро её обогнал. Тем не менее, девочка продолжала без тени сомнений мчаться прямо, ничего не видя, полагаясь лишь на руку Казуи. Хватка на ладони мальчика становилась всё сильнее.

Наконец дети выкатились через грубую заднюю дверь. Зашедшись кашлем от дыма, Казуя обернулся на особняк.

Здание было объято огнём.

Пламя потрескивало в тёмном небе, вздымаясь в вышину.

Особняк, на первый взгляд показавшийся ему гигантским серым волком, приник к земле и не двигался, охваченный пламенем.

– Харминия…! – страшным голосом пробормотал Сергий. Стоя коленями на твёрдой земле, он обратил пунцово-чёрное от гнева лицо к ночным небесам. Своим естеством старик источал глубокое негодование.

Спасший его Амброз, кажется, куда-то ушёл, оставив Сергия в одиночестве.

– Харминия…! Мало тебе было убить господина Теодора, ты даже деревню подожгла!

Викторика ахнула, округлив глаза. Проследив за её взглядом, Казуя увидел… охваченную пламенем <Безымянную деревню>.

Крыши домов, деревья – всё полыхало мерцающим пламенем. Внешние каменные стены пропитались жаром, окрасившись в зловещий алый. Покрывавшая крыши солома трещала, искрами стреляя в ночное небо. Казалось, на дома надели пламенные шапки, а вся деревня напоминала гигантскую люстру, мерцавшую во мраке.

Поселение переливалось оттенками алого.

Деревенские собрались на площади. Они черпали воду из колодцев и поливали ею огонь.

Амброза было не видать.

Далеко за пределами площади слышались крики молодых людей. Они что-то говорили друг другу. В конце концов, молодой человек выбежал из центра их круга, направившись к детям. Его длинные светлые волосы свободно рассыпались по плечам. Завидев Казую с остальными, он выкрикнул с перекошенным от страха лицом:

– Харминия, она…!

Казуя и остальные высыпали туда.

Миновав площадь, они промчались по мощёной дороге, минуя схожие с люстрами очаги пламени, и добрались до входа в деревню. Дрожащий палец Амброза указывал туда.

На подъёмный мост – единственную дорогу, соединявшую деревню с внешним миром…

Мост почему-то был опущен.

Дрожащий палец Амброза указывал на вершину сторожевой башни. Той самой каменной башни… где молодые деревенские юноши несли вахту и опускали мост приезжим гостям.

В освещённой огнём деревне лишь это место утопало в кромешной тьме.

Кто-то взобрался на вершину тёмной башни.

Старомодный тёмно-синий наряд. Светлые волосы, заплетённые в тонкие косички. Слегка выпученные глаза насыщенного зелёного цвета.

…Харминия.

Казуя с компаньонами подняли на неё взгляд, а она медленно опустила на них свой, глядя с высоты своего места.

Дёрг, – веки широко распахнулись, показав склеру.

…Она подняла сжатый в одной руке полыхающий факел. Огонь с треском рассыпался искрами. В другой руке она держала копьё. Стоявшая там Харминия была до странного похожа на древнего воина.

Считанные секунды.

И…

Харминия рассмеялась. Белок глаз обнажился больше прежнего, а рот раскрылся так широко, что, казалось, губы вот-вот лопнут от натяжения. Впервые им довелось видеть её смеющейся.

Харминия опасно наклонилась.

Тело, сжавшееся в маленький комок, в мгновение ока вытянулось так, что, казалось, увеличилось вдвое. Харминия что есть силы взвилась в воздух и грациозно спустилась вниз. С громким стуком приземлившись на булыжную мостовую, она оглянулась на Казую с остальными.

Её глаза выпучились так сильно, что не понять было, куда конкретно она смотрела.

Казуя прикрыл собой Викторику.

– … Влезла не в своё дело, – тихо произнесла Харминия, взяв копьё наизготовку.

Казуя вздрогнул, продолжая защищать девочку своим телом. Амброз ошеломлённо переводил взгляд то на Харминию, то на Казую с друзьями.

Мальчик прожигал Харминию взглядом.

– И вовсе не «не в своё дело». Мисс Харминия, Викторика всего лишь очистила доброе имя своей матери! Двадцать лет назад именно вы убили невиновного человека…

– А по мне, это было не её дело, – повторила Харминия. Затем резко склонила голову и с улыбкой взглянула на Викторику. Вот только улыбка эта пропала так же внезапно, будто бы затянутая в пустоту. – Дочь Корделии… ты останешься здесь, до самой смерти!

Казуя ахнул и заслонил подругу собой от наставленного Харминией копья. Но Харминия и не думала бросаться в атаку.

Она развернулась.

И по прямой пересекла деревянный мост.

Бегущая фигурка Харминии быстро растворилась вдали. Ясно виднелись лишь подошвы её башмаков. Чёрные подошвы чёрной кожаной обуви. Зловещего цвета.

Вдруг Амброз вскрикнул. Казалось, он понял задумку бывшей горничной.

– Харминия, нет!

– … Только так никто не сможет меня преследовать!

– Харминия!?

Харминия, успешно миновавшая мост, оглянулась на них. И медленно опустила поднятый факел.

Постепенно стали собираться жители деревни. Харминия стояла по одну сторону подъёмного моста. По другую же вместе с ошарашенными гостями сгрудились и деревенские.

Амброз вскричал:

– Харминия… она хочет сжечь мост!

Казуя задохнулся.

Харминия бросила факел в центр моста. Пламя затрещало, а после стало медленно расходиться.

Наконец подошёл Сергий, поддерживаемый деревенскими. Только Амброз обернулся, желая что-то сказать, как Сергий тут же его пресёк:

– Амброз, у тебя волосы распустились.

– Э…? – услышав сказанное, Амброз в шоке разинул рот. Сергий раздражённо брякнул:

– Всегда ведь говорил тебе как следует завязывать волосы. Сейчас же поправь свой хвост.

– Господин Сергий… но как же мост…!

– Нам не нужен мост. Мы живём в этой деревне. Покидать её нам незачем.

Амброз издал короткий стон.

Он больше не вставал в ту покорно кивавшую позу, какую принимал всякий раз под ругань Сергия. Лишь смотрел на старика, не сводя с него глаз.

Мост был готов вот-вот догореть.

Его ширины хватало для одной конной повозки. Толстые канаты по обоим концам вспыхнули пламенем, и мост с ослабленными опорами зашатался вверх-вниз. Деревянная основа также начала понемногу чернеть. Казуя завопил:

– Скорее, Викторика! Мы должны пересечь мост! – он потянул девочку за руку, и та в страхе подняла глаза на его лицо.

– Но…

– Едва рухнет мост, и пути назад не будет!

– Но по ту сторону…

Страх Викторики был налицо, и Казуя посоветовал:

– Если тебе страшно, просто закрой глаза. Хорошо? – он пустился бежать, не дожидаясь её ответа. Викторика последовала за ним без сопротивления. Обернувшись, он увидел, как сильно девочка зажмурилась – точно так же, как когда они бежали по коридорам особняка. На её миниатюрном носике пролегли милые полоски морщин.

Завидев это, Казуя испытал облегчение. И крикнул себе за спину:

– Инспектор! И мисс Милдред!

Оба побелели лицом от страха.

Гости, дрожа, начали переходить полыхающий мост.

Мост ходил ходуном.

Пламя трещало, пожирая его.

Казуя тихонько глянул вниз.

В ночи дно далёкой пропасти было невидимо его глазу, он просто знал, что далеко внизу было что-то тёмное и глубокое. Снизу эхом доносился шум чего-то, отдалённо напоминающего плеск мутного ручья.

Пока остальные шли на трясущихся от страха ногах, лишь Казуя переходил мост почему-то беззаботно легко. Обернувшись, Казуя поначалу озадачился перепуганными лицами инспектора Блуа и Милдред, но после кое-что понял.

… Вот как! Я-то к такому уже привык. Каждый раз поднимался по лабиринту лестниц в Великой библиотеке Святой Маргариты… Помнится, было довольно страшно, пока не привык…

Миновав половину моста, впереди мальчик услышал голос сродни звериному рёву. Плечи Викторики задрожали, и девочка прижалась к однокласснику. Заметив, как дрожит её маленькое тельце глубоко под оборками, Казуя заключил её в объятия, защищая.

Подняв взгляд, он увидел летевший к нему острый металлический наконечник.

Харминия с копьём в руках. Она метнулась к нему, издавая невнятный вопль. Пребывавший на грани окончательного сгорания подъёмный мост страшно трясся в такт движениям женщины.

Харминия мчалась прямо на Казую… нет, скорее, к Викторике.

Троица – инспектор и сопровождаемые им Дерек и Милдред – стремительно пробежали мимо.

Наконечник копья зловеще чернел. За близившимся кончиком оружия виднелось лицо Харминии, смеявшейся как умалишённая. Её голова безумно болталась влево-вправо и, казалось, вот-вот оторвётся и ухнет на дно оврага. Казуя отступил назад, продолжая удерживать миниатюрную Викторику. Полыхающий мост ходил ходуном. Пламя лизнуло щёки Казуи, вырвавшись с вспыхнувшего с краю толстого каната.

Резь…! – остриё задело правую руку Казуи. Горячо, – подумалось ему. Опустив взгляд на свою руку, он увидел, как его рукав рассёк длинный тонкий порез и сочившуюся из него кровь. Опустив взгляд ещё ниже, он заметил, что Викторика по-прежнему держала глаза плотно сомкнутыми.

И вдруг он осознал, сколь страшно бежать с закрытыми глазами. Он сказал Викторике закрыть глаза и бежать следом, но, толком не видя окрестности, ему самому было страшно идти, не то, что бежать.

Однако Викторика закрыла глаза, как ей и было велено, взяла Казую за руку и поспешила за ним.

Потому что верила в него…?

Коли так, то для Казуи это было впервые. Кто ещё кроме Викторики…? Отец и старшие братья мальчика возлагали на него большие надежды, а мать с сестрой любили, но до сих пор никто не верил в Казую, не доверял ему что-то важное.

… Что я должен сделать, так это спасти Викторику, – твёрдо решил мальчик.

Харминия подняла руку с копьём.

Казуя уклонялся то вправо, то влево, прикрывая Викторику.

В памяти у него ожил зловещий голос Сергия.

В том предсказании он точно…

Предречённое Сергием будущее…

<Несколько… лет пройдёт… придёт буря, всколыхнёт весь мир.>

<Великая буря разлучит вас двоих.>

<Как бы сильно вы ни желали, ветер вам не побороть…>

<сердца…>

<едины>

<навек>

Казуя тяжело сглотнул.

Это просто гадание. Правда ведь? Как может тот, кто так долго жил в средневековой деревне, знать, что произойдёт в мире… действительно понять, что за ветер всколыхнёт мир… Но, но если… это правда… – Казуя пристально всмотрелся в выпученные глаза Харминии, стараясь не поддаваться её взгляду. – Если это правда, нам с Викторикой ещё не настало время разлучаться. Выберемся же отсюда благополучно, вернёмся. В Академию Святой Маргариты… на наше обычное место…

Копьё было нацелено промеж Казуи и Викторики.

Мальчик оттолкнул тельце своей подруги и отступил назад. Копьё вспороло воздух между ними. Казуя ахнул, лишь тогда поняв, что они с Викторикой разделились. Что не укрылось от глаз Харминии.

Она широко улыбнулась, стоя на горящем мосту.

Её глаза налились кровью, окрасившись в ярко-красный.

– Начну с тебя… Ты будешь первым…! – она занесла копьё над Казуей.

Мост разгорался всё сильнее.

Предвидя бегство мальчика, Харминия нацелила копьё в его левый бок… наиболее безопасное место, где было меньше всего огня.

Но тот быстро метнулся в противоположную сторону… вправо. Всё потому, что там осталась Викторика, в одиночестве. Харминия недоумённо оглянулась на Казую, вставшего на защиту своей подружки. «Почему он там?» – так и читалось на её лице.

Харминия потеряла равновесие. Копьё пронзило пустоту: она слишком навалилась на него, намереваясь заколоть Казую с одного удара.

Она завалилась вперёд, сорвалась с моста и ухнула в пропасть.

… Гья-я-я-я-я-я! – леденящий душу визг стихал, пока полностью не утонул далеко внизу и не смолк окончательно – Казуе никогда его не забыть, сколько бы лет ни прошло.

Хоть и стало слишком темно, чтобы что-то разглядеть, Казуя знал, что внизу распахнул свою пасть глубокий овраг с шумевшим в нём бурым мутным потоком. Волосы у него на спине встали дыбом от ужаса.

Тресь, тресь…! – мост громыхал, угрожая вот-вот рухнуть. Теперь детям была доступна лишь небольшая площадка посередине. По обе стороны моста пламя всё сильнее разгоралось, вздымаясь надвигавшимися на них огненными стенами.

Опомнившись, Казуя вновь побежал, держа Викторику за руку.

Оставшиеся десять шагов он пробежал, придерживая девочку, словно в попытке защитить её от огня. Ещё один шаг.

Он испытал облегчение. Он благополучно вывел Викторику. Лишь его собственными, Казуи, силами.

И…

…Хрясь! – он ощутил, как содрогнулось его тело.

Мальчик решил было, что это от облегчения. Но всё оказалось иначе. Мост накренился.

Наконец догорел, и угли падали в бездну, полыхая ярко-оранжевым светом.

Последний шаг…

Викторика первой ступила на землю.

Казуя последовал за ней, поставив ногу на твердь…

Но в тот момент тело мальчика накренилось и пошло по наклонной вместе с падающим мостом. Викторика обернулась и тут же – а, – изменилась в лице; казалось, она кричала, но её лик быстро пропал из его поля зрения. На смену ему пришло ночное небо… небо, полное сияющих звёзд.

На мгновение ему подумалось, как красиво это было.

Но в следующий миг его тело вдруг начало падать.

К подножию скалы.

Звёздное небо быстро скрылось из виду, и ему показались скала, громко кричавшая с той стороны Викторика, в шоке уставившийся на мальчика инспектор Блуа, а также голосившие Милдред с Амброзом. С другой же стороны виднелась деревня – красивая, но безнадёжно застывшая во времени, – со средневековым собором и каменными арками. Похоже, пламя всё ещё тлело.

Он также видел золотой кулон-монетку на цепочке, свисавший с груди Викторики… тот самый, который она показала ему в городской гостинице у подножия горы. Золотая монета будто бы вынырнула из моря оборок и понеслась к Казуе.

Миг падения показался мальчику очень, очень долгим. Невероятно спокойно он проводил взглядом кулон Викторики, вдруг задумавшись: Ой? А почему мистер Амброз на этой стороне? Он попытался было спросить, но слова не выходили. После хорошего толчка тело Казуи мгновенно ухнуло вниз.

Казалось, всё вокруг стремительно отдалялось.

…Мальчику вдруг захотелось увидеть семью.

Ему вспомнилось небо в родном городе, беспокойное море, которое он видел, переплывая на корабле океан, и когда он впервые ступил в свою комнату в общежитии Академии Святой Маргариты… А ещё тот весенний день, когда по просьбе учителя Сесиль он впервые поднялся по лабиринту лестниц Великой библиотеки…

Сцены появлялись и исчезали.

Ненадолго Казую объяла смесь сожаления, гордости и раскаяния.

Его мысли вернулись к стране его рождения.

К причине, по которой он покинул сию страну…

Отец, братья… простите, – пробормотал мальчик, поддавшись накату грусти. – Я не сумел стать тем сыном или братом, каким вы желали меня видеть. Вот почему я сбежал. На самом деле я уехал за границу вовсе не ради учёбы. Мне просто было тяжело оставаться дома. Находясь рядом с отцом и братьями, я чувствовал себя жалким… но я больше не хотел считать себя заурядным… простите. Я вовсе не ненавидел отца и братьев… Наоборот, невероятно уважал…!

В памяти мальчика отпечатался лабиринт лестниц. Казуя заблудился.

Не зная, что мне делать… Я возненавидел себя. Я потерялся, страдал, потому сбежал… Я та ещё заурядность. Как и сказала Викторика, я недо-вундеркинд, всего лишь посредственность. Я ничтожество. Вот почему… даже если я… ничтожный я вот так упаду с обрыва…

Чувство было, будто перед глазами Казуи пролетела золотая бабочка.

Маленькая бабочка с тончайшими крыльями, сиявшими как пробивающийся сквозь листву солнечный свет …

Уже знакомая из прошлого…

На глаза Казуе навернулись слёзы.

Ничего не поделаешь, если я упаду… Такой как я…

Золотая бабочка…

Одно спасение Викторики – удивительное достижение… Так что…

Лица Викторики, Милдред, Амброза и остальных постепенно скрывались из виду.

Но кое-что исчезать не собиралось. Золотая монетка-кулон, которым девочка так дорожила. Не просто не исчезал, но и приближался всё больше и больше. Удаляясь от груди Викторики. Казуя быстро понял, что старая цепочка порвалась, и подвеска падала на дно долины вместе с ним самим.

А ведь это был драгоценный кулон Викторики…!

Девочка протянула руку, что-то крича. Пыталась поймать украшение.

Не упади следом… Пускай я. Но ты… должна быть осторожна…! – подумалось ему, а в следующий миг…

… Дёрг! – тело мальчика встряхнуло.

В голове у Казуи помутилось. Он уже не понимал, что происходит. Его будто бы резко выдернуло из сна.

Перед глазами…

Завертелось.

Мальчика крутануло, и мгновение спустя Казуя упёрся в тёмный твёрдый утёс.

– … Кудзё! – кто-то окликнул его сверху.

Казуя поднял взгляд.

Над ним возвышалась Викторика. Н-нгх, н-нгх, – на её лице застыло странное выражение, словно она из кожи вон лезла, делая что-то. Румяные щёки стали пунцовыми, будто от боли. Почему она там, наверху? – задался вопросом мальчик. – Она ведь такая маленькая.

Он опустил взгляд на свою руку.

И понял, что девочка держала его за неё.

Казуя висел над пропастью, а прильнувшая к земле Викторика крепко сжимала его ладонь.

Под носом у мальчика была каменистая поверхность, источавшая слабый запах земли.

Далеко внизу шумела вода.

Бурно плескался поток мутного ручья.

… Викторика скрипела зубами.

Казуя снова поднял взгляд на руку.

Её маленькие ладошки что есть силы пытались вытянуть его. Но сил Викторики едва хватало. Как-никак, она даже не смогла поднять один маленький стул.

– Викторика… твой драгоценный кулон упал.

Она стиснула зубы и смолчала. Тогда-то до него и дошло, что протянутая рука была не ради кулона, а чтобы не дать упасть самому Казуе.

Кудзё сдвинул взгляд чуть выше, на руки Викторики, куда она вложила все свои силы. Тыльная сторона её ладошек окрасилась в пурпурный – пережала. Стискивая свои жемчужно-белые зубки, Викторика вскричала:

– … Что ты делаешь, Кудзё! Поднимайся! Кретин!

– Но я…

– Не болтай попусту и поднимайся сюда. Кудзё, Мрачный Жнец, кретин, недо-вундеркинд, заурядность, безнадёжный негодяй и просто отвратительный певец!

– … Я не негодяй… наверное.

– Скорее же!

Казуя недоумённо уставился на Викторику, упорно продолжавшую отчаянно тянуть его за руку. Он не мог не задаться вопросом, зачем она так старается. Как вдруг заметил.

– Викторика, ты…

– Чего!?

– Руки… не болят?

– … Не болят, – отозвалась девочка.

– Но ведь больно?

– … Не больно.

– Но…

– Раз сказала не больно, значит не больно! – упрямо повторила она, и Казуя всмотрелся в её, казалось, раздражённое лицо.

… А! – вдруг осенило его. – Как может не быть больно. Викторике невероятно больно. Викторика… лжёт. Впервые застал её за ложью. Ну и ну, вот так странное лицо-о…

Щёки надулись пуще прежнего, а изумрудно-зелёные глаза блестели от слёз.

– Быстрее, Кудзё! …Чего смеёшься! Кому сказала поспешить!

И Казуя резко опомнился. Маленькие ножки Викторики медленно, но верно подтягивались к краю обрыва. Такими темпами она грозила ухнуть вниз вместе с ним, но даже так не собиралась выпускать его руки.

– Мы вернёмся домой вместе. Сказала же на днях. Поедем домой вместе. И это я тоже недавно говорила. Говорила же.

– … Мгм.

– Да поторопись ты, идиот, лишённый музыкального слуха Жнец!

– Прости, ты права… Викторика.

– Чего-о-о-о-о! – взъярилась Викторика. Казуя же странно покорно произнёс:

– Знаешь… спасибо.

– Крети-и-и-и-ин!

– … Хе-хе-хе, – вытянув свободную руку, Казуя ухватился за торчащий из земли корень какого-то дерева. С огромным трудом ему удалось мало-помалу вытянуть своё тело наверх.

Медленно и неуклонно он близился к твёрдой почве. Тихое дыхание Викторики эхом отдавалось в его ушах. Вдалеке трещало распаляющееся пламя. Наконец Казуя смог взобраться наверх.

Он сделал вдох.

Накатила усталость, от которой хотелось просто уснуть.

Казуя глубоко вздохнул. И на выдохе ощутил, как считанные минуты назад терзавшая его грусть, казалось, покинула его тело.

Ха-а, ха-а, – опустившись на колени, он вновь глубоко задышал.

Казуя поднял глаза. Перевёл взгляд на Викторику, осевшую рядом с ним.

Девочка сидела на грязной земле, раскрыв маленькие ручки. Она внимательно всматривалась в ладони, не скрывая озадаченности на лице.

Казуя и сам заглянул в её ладони.

Руки Викторики распухли и приобрели ярко-красный оттенок. Нежная кожа ладоней, никогда не поднимавших ничего тяжёлого, болезненно вздулась как от ожога.

– … Викторика.

Заметив взгляд Казуи, девочка в спешке спрятала руки за спину. Затем, заметив сочившуюся кровью рану на руке друга, сама стала с любопытством её разглядывать.

– Викторика, это… – попытался что-то сказать Казуя, но девочка сердито фыркнула. Затем повернулась к мальчику спиной и пробормотала.

– Кудзё, ты ведь думал, что ничего страшного, если упадёшь.

– Э, эм-м…

Голос Викторики звенел от злости. Казуя поскрёб голову. Он так и не нашёлся что ответить, и Викторика сердито буркнула.

– Тебе нельзя падать.

– … Верно.

– … Дурак, – пробормотала девочка так тихо, что невозможно было что-то расслышать.