Том 2. Глава 6. Золотая бабочка

1.

… Сняв маску, Казуя юркнул за спину Викторике, заалев от смущения. Собравшиеся на площади жители деревни, каждый с бочонком вина или яркой тканью в руках, смотрели на Казую с остальными, не понимая, что происходит.

Танцевать, голосу подражать… Как же неловко, – немного расстроился Казуя, и тут к нему подбежал Амброз.

– Эм, те незнакомые слова, что ты произнёс ранее, может ли быть…

– Да. Это язык моей родины. Я не очень понимаю, что вы имеете в виду под так называемым языком загробного мира, вот и подумал, что если заговорю на незнакомом вам языке, звучать будет примерно так же…

– Сколько в нём гласных? Буквы записываются справа налево? Э, пишете вертикально!!! И… – Амброз, как обычно, засыпал мальчика вопросами. Казуя наконец прервал его и окликнул Викторику.

– Объясни, пожалуйста. То… убийство, совершённое мисс Харминией.

Викторика кивнула.

На её лице застыло странное выражение при виде схваченной Харминии.

– Голуби взлетели.

– … Голуби?

– Я была в кабинете, где двадцать лет назад произошёл инцидент, и думала. Потом вошла Харминия. В конце концов, она ушла, я осталась одна, и… за окном пролетели белые голуби.

– Мгм…

– Стоило мне их увидеть, и «источник мудрости» заговорил со мной, – Викторика взглянула на Казую со странной улыбкой на губах. – Видишь ли, структура этого хаоса совпадает с таковой у <кражи тарелки из дрезденского фарфора с блошиного рынка>. Понимаешь? Милдред выпустила голубя из-под юбки и, пользуясь тем, что все в удивлении уставились в небо, украла блюдо. Голубь нужен был для того, чтобы «ограничить внимание людей движущимся объектом».

– Это верно… Но что с того?

– Она заменила голубя золотыми монетами. Всё было так просто. А-а, совсем ничего особенного, – пробормотала Викторика.

…Они вошли в серый особняк и выстроились в кабинете в задней части дома, где двадцать лет назад имела место трагедия.

Викторика спокойно заговорила:

– … В то время Харминия была всего лишь шестилетним ребёнком. Сама она рассказала мне о случившемся следующее. «Корделии, десятилетней девочке, было бы трудно ударить взрослого мужчину со спины в верхнюю её часть». Почему Харминия сказала это? Косвенно она хотела вызвать предположение, что для неё – в то время ещё совсем ребёнка – совершить преступление было тем более невозможно, чем для Корделии.

– Но…! – резко пресёк её Сергий. – Харминия действительно была ребёнком.

– Даже ребёнку по силам убить, главное знать как.

– Нет, невозможно, – упрямо твердил Сергий. Без лишних вопросов он попытался поскорее покинуть кабинет. Амброз тихонько остановил его:

– Господин Сергий… просто послушайте её…

Сергий мрачно окинул его взглядом.

– Поучать меня вздумал? Ты, глупый юнец.

Викторика тихо шепнула:

– Сергий, он дело говорит. Просто побудь здесь и выслушай меня.

Сергий гневно обернулся, но оставил попытки уйти.

В кабинете повисла зловещая тишина. В настенной полке тускло блестело тщательно отполированное средневековое оружие. На книжном шкафу да письменном столе скопилась белая пыль.

– В этом инциденте есть несколько любопытных аспектов. Во-первых, Теодор был найден мёртвым в своём запертом кабинете. На полу были рассыпаны золотые монеты. Далее орудие убийства – кинжал, пронзивший ему спину в области лопаток. И последнее, но не менее важное, – время, – Викторика бросила взгляд на мрачный лик Сергия. – Сергий, ты упоминал время. «Помнится, было ровно двенадцать часов ночи. Я бросил взгляд на карманные часы. Кроме того, Корделия была человеком пунктуальным».

– Да-а…

– Однако… «Но показания моих компаньонов по какой-то причине разнятся с моими в вопросе времени».

– Верно. Но что это должно…

– Почему у людей в особняке в ту ночь сложилось настолько разное ощущение времени? Задумайтесь, – Викторика обвела всех взглядом.

…Харминия, удерживаемая группой молодых людей, легонько скривила губы.

Наконец Викторика указала маленьким пальчиком в сторону стены.

– Не потому ли, что напольные часы, отбивавшие каждый час, той ночью не пробили?

Там располагались большие дедушкины часы. Цифры на старом, богато украшенном циферблате успели потускнеть, но маятник не прерывал свой мерный ход.

Тик-так-тик…!

Сергий вскричал:

– … И правда!?

– В ту ночь часы не пробили. Поэтому только Сергий, сверивший время по карманным часам, подумал, что была ровно полночь, а вот остальные – нет. …Почему же часы не пробили? – всеобщие взгляды собрались на аккуратном личике Викторики. – … Потому что внутри пряталась Харминия.

– Чего? – насмешливо фыркнул Сергий. Викторика не удостоила его вниманием, продолжая говорить

– Харминия прокралась в незапертый кабинет ещё до того, как туда вошёл Теодор. Она забралась в часы, спряталась в отсеке с маятником. Маленький ребёнок вполне может там поместиться. Затем она, затаив дыхание, ждала, когда Теодор войдёт в кабинет. Часовой шкаф не звенел всё это время. Вскоре вошёл Теодор. Именно тогда… настала очередь россыпи золотых монет, обнаруженных на полу.

{

"type": "bulletList",

"content": [

{

"type": "listItem",

"content": [

{

"type": "paragraph",

"content": [

{

"type": "text",

"marks": [

{

"type": "italic"

}

],

"text": "\u041f.\u043f.: \u0441\u0442\u0440\u0430\u043d\u043d\u043e \u0441\u0438\u0434\u0435\u0442\u044c \u0432 \u043e\u0442\u0441\u0435\u043a\u0435 \u043c\u0430\u044f\u0442\u043d\u0438\u043a\u0430, \u043e\u043d \u0441\u043b\u0438\u0448\u043a\u043e\u043c \u043d\u0438\u0437\u043a\u043e. \u0422\u0443\u0442 \u043d\u0443\u0436\u043d\u043e \u0433\u0434\u0435-\u0442\u043e \u043f\u043e\u0432\u044b\u0448\u0435, \u0437\u0430 \u0446\u0438\u0444\u0435\u0440\u0431\u043b\u0430\u0442\u043e\u043c, \u043a\u0430\u043a \u044d\u0442\u043e \u0431\u044b\u043b\u043e \u0432 \u043c\u0430\u043d\u0433\u0435\u2026 \u0418 \u0434\u0430\u0436\u0435 \u0435\u0441\u043b\u0438 \u0431\u044b \u044d\u0442\u0438 \u0447\u0430\u0441\u044b-\u0441\u0442\u043e\u043b\u0431 \u0431\u044b\u043b\u0438 \u043d\u0430 \u0441\u0442\u0435\u043d\u0435, \u043e\u043d\u0430 \u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u043e \u043d\u0435 \u0441\u043c\u043e\u0433\u043b\u0430 \u0431\u044b \u0442\u0443\u0434\u0430 \u0437\u0430\u0431\u0440\u0430\u0442\u044c\u0441\u044f \u0432\u0432\u0438\u0434\u0443 \u043c\u0430\u043b\u0435\u043d\u044c\u043a\u043e\u0433\u043e \u0440\u043e\u0441\u0442\u0430."

}

]

}

]

}

]

}

– Что ты имеешь в виду…? – сарказм постепенно пропал с лица Сергия. Его щёки побелели. Викторика продолжила.

– Как она, прячась в часах, могла убить Теодора? По-вашему, она со своей детской силой смогла бы заколоть взрослого мужчину? Невозможно. Но способ был. Положиться не на силу рук, но на вес тела и силу тяжести. Маленькая Харминия нанесла удар, не стоя у него за спиной. Она вместе с оружием спрыгнула с напольных часов, где сидела.

В комнате царила мёртвая тишина.

Все молчали, тяжело сглотнув.

Они в ужасе взглянули на часы, затем – на Харминию, молчавшую с ничего не выражающим лицом. Та вдруг тихонько хихикнула.

– Золотые монеты изначально не лежали на полу. Они были у Харминии. Она дождём высыпала их вниз. Падая с напольных часов на пол, золото блестело, очерчивая в воздухе яркие полосы. Должно быть, походило на золотой метеоритный дождь. Происходило это на глазах у Теодора, так что его взгляд, должно быть, тут же зацепился за них. И даже если бы не заметил блеска, услышал бы, как монеты застучали по ковру. Шедший Теодор, удивившись золотому дождю, остановился прямо под часами… в самом удобном месте, куда Харминия могла спрыгнуть. «Ограничить внимание людей движущимся объектом». Движения Теодора были ограничены тем, на что упал его взгляд. Затем Харминия спрыгнула с часов на Теодора, остановившегося, уставившись в пол. Под её весом кинжал вонзился по рукоять. Теодор упал на пол вслед за монетами, не издав ни звука. Это объясняет две загадки… разбросанные монеты и вонзённый в верхнюю часть спины кинжал. Убив Теодора, Харминия заперла дверь и снова спряталась в часах. Она терпеливо ждала, пока кто-нибудь не найдёт тело. Вот почему казалось, что в кабинете больше никого не было, – голос Викторики слегка задрожал. – И вошла горничная Корделия. Заметив труп, она закричала и убежала. Харминия сбежала через эту же дверь. Таким образом, выставив Корделию виноватой. По каким-то диким предположениям. …Итак, Сергий, – окликнула она мужчину, и плечи старика вздрогнули. Казалось, лицо состарилось за один-единственный миг, быть может – из-за усталости. Однако глаза по-прежнему горели резким пламенем упрямого старика, что никогда не сдастся и не признает своей вины. – Сергий, это на твоей совести. Как будешь извиняться перед Корделией, изгнанной из деревни за преступление, которого она не совершала?

Повисло долгое молчание.

В конце концов, плечи Сергия затряслись, и он сдавленным голосом произнёс:

– … Всей властью, дарованной мне как вождю сего народа, я накажу эту женщину, – взглянув на Харминию со смесью гнева и презрения, он твёрдо наставил на неё палец.

Харминия завизжала:

– Не хочу! Не хочу изгнания. Не хочу покидать деревню! – Амброз с трудом удержал яро забрыкавшуюся Харминию.

– … Мисс Корделия тоже спустилась в город и благополучно жила снаружи. Кроме того, во внешнем мире живёт Брайан Роско. Можешь поискать его и попросить помощи…

– Не нужны мне Корделия и Брайан! Я хочу остаться здесь!

– Но снаружи чудесно… – не удержался от бормотаний Амброз, но быстро захлопнул рот.

Викторика подошла к разбушевавшейся Харминии.

– Ты… каким был твой мотив? Какой причиной мог руководствоваться шестилетний ребёнок, чтобы зарезать всеми почитаемого деревенского старосту…?

– Угадай, будь добра, – тихо буркнула Харминия.

– … Будущее? – последовал короткий ответ, и Харминия заверещала, безумно выпучив глаза.

– Откуда ты знаешь…!

– … Сколько ни думаю, а единственная связь между старостой деревни и ребёнком – гадание во время праздника летнего солнцестояния. Некоторые дети могли обидеться на деревенского старосту за неблагоприятное предсказание.

Казуе вспомнилось, с каким мрачным видом Викторика рассказала о своём – что она уже никогда не вырастет. А вслед всплыла встреча с Харминией у выхода из собора, когда она выпалила загадочные слова…

<Предречённое не изменить.>

<Однако единожды было исключение…>

Что она имела в виду под «единожды»?

Викторика пробормотала:

– Это всего лишь гадание, беспокоиться не о чём. Но ты, Харминия, всё же верила в правила деревни и слова старосты, и сильно. Ты просто не могла «не поверить» в гадание.

– Верно… мне ничего не оставалось, кроме как поверить… Но я не могла этого принять…! – бормотала Харминия. – Я… услышала кое-что о своём будущем, то, чего не следовало. Из детского любопытства я узнала ужасное.

– Что же?

– О собственной смерти.

– … А-а.

Харминия оглядела всех со слезами на глазах.

– Мне сказали, что через двадцать лет, когда мне исполнится двадцать шесть, я умру. В двадцать шесть…? Я хотела жить дольше. Намного, намного дольше. Чтобы избежать уготованного, я должна была убить господина Теодора, будущее узревшего…

Сергий прикрикнул дрожащим голосом:

– Только поэтому! Ты убила великого вождя лишь по этой причине?! Несносное дитя!

– Поймёт лишь тот, кому предрекут то же самое! Это отчаяние, этот гнев, эту печаль!

Они прожигали друг друга взглядами.

Глаза Харминии были широко распахнуты, казалось, они вот-вот выскочат из глазниц и разобьются о пол. Глаза Сергия же налились кровью, а кулаки его дрожали от гнева.

Его лицо походило на таковое у фанатика. Глаза старика сошлись на переносице, и в них читалось жуткое выражение, по которому нельзя было понять, куда он смотрел; Сергий указал на Харминию дрожащим пальцем. Затем взревел голосом, что будто бы доносился из глубин земли.

– Амброз, отруби ей голову!

– … Э? – на тех словах Амброз разинул рот от удивления. Сергий продолжил, не сбавляя громкости.

– Изначально обезглавливание преступников было нашим обычаем. Он устарел, ведь больше не было жителей деревни, шедших на серьёзные преступления… Но когда я был в твоём возрасте, моей работой было отрубать преступникам головы.

Стоявший сзади и молча слушавший инспектор Блуа поспешно вышел вперёд.

– Это, мистер Сергий. Хочу ещё раз повторить: я арестую Дерека и отвезу его в полицейский участок. Более того, срок давности по преступлению этой девушки давно истёк. Если этот молодой человек лишит её головы, полиция Совиля выдвинет ему обвинение в убийстве. И согласие с этим жителей деревни будет расценено как пособничество в убийстве…

– Это не Совиль!

– … Нет, как вообще можно было дать то странное название выдуманной стране.

– Вон! – отдал приказ молодым мужчинам Сергий, и те, как и было велено, подхватили за руки инспектора Блуа и вынесли его в коридор. Крики Инспектора со временем стихли в недрах дома. Было слышно, как вдалеке эхом отдавалось его: «Сделай же что-нибудь, Кудзё…!».

От голоса Сергия содрогались стены:

– Корделия была изгнана лишь потому, что её вина не имела доказательств. Харминия, ты будешь обезглавлена, и твои голова и тело будут похоронены отдельно. Ты не вернёшься в ночь празднования летнего солнцестояния. Грешник никогда более не явит себя глазам потомков. Амброз!

– Г-господин Сергий… – окликнутого Амброза трясло. Лицо его, необычайно красивое и женственное, больше подходящее даме, побелело как воск.

Сергий достал с полки большой топор и бросил его ему. Амброз поймал оружие, не раздумывая, но в следующий миг с вскриком отбросил его прочь. Гигантский топор с грохотом повалился на пол, взметнув мелкую белую пыль.

Сергий не сводил пристального взгляда красных опухших глаз со своего молодого помощника:

– Действуй. Если хочешь унаследовать эту деревню, не давай грешникам пощады!

– Но… сей грех она совершила в детстве. Грех двадцатилетней давности. А ещё, ещё…

– Амброз!

– Я-я… в детстве Харминия часто со мной играла. С ней тяжело было сблизиться, но она была доброй. Хоть и убила господина Теодора, всё равно была добра ко мне. Не хочу. Господин Сергий…!

– Таков здешний закон. Харминия умрёт в возрасте двадцати шести лет, как и предсказывал господин Теодор.

Не в силах сопротивляться его пристальному взгляду, Амброз медленно пошевелился и поднял топор. Его руки била дрожь.

Он был так напуган, что зубы отбивали звучный стук. Слёзы навернулись на его большие ясные глаза и лепестками рассыпались по бледным щекам. Худые плечи ходили ходуном.

Он повернулся к Казуе, будто цепляясь за шанс. Казую и самого трясло.

– Уважаемый гость… Как снаружи, во внешнем мире, разрешают подобную ситуацию…?

Мальчик ответил дрожащим голосом:

– Преступника арестовывает полиция. Потом… проводит полноценное расследование… Викторика.

Девочка открыла рот:

– Проводят суд.

– С-у-д?

– Всё верно. После разделения на сторону Харминии и сторону полиции, каждая приведёт свои аргументы, их обсудят. Затем будет вынесен вердикт. В зависимости от преступления виновник может быть приговорён к смертной казни, заточён в тюрьму или освобождён. Совершённые детьми преступления не влекут за собой смертную казнь.

Амброз выронил топор.

Его профиль нёс в себе невероятную печаль. Но была видна и сильная воля. Сжав губы, он с грустью поднял глаза.

И смерив взглядом пылавшего гневом Сергия, с дрожью в голосе произнёс:

– Я всегда уважал Вас, господин Сергий. А ещё мне нравилась эта деревня. Здесь я родился и вырос, а Вы признали меня, безымянного юношу. Но… мир куда больше… это, то есть… Беги, Харминия! – Амброз вдруг толкнул мужчин, удерживавших Харминию. Под крики удивления и возражений Харминия пришла в движение, будто совершенно другое создание. Оттолкнувшись ногой от пола, она взмыла в воздух и схватила с полки одно из длинных копий.

Лишь раз оглянулась.

Выпучила глаза, разомкнула обескровленные губы и что-то пробормотала.

Затем развернулась и умчалась с заячьей прытью.